Кейт Хьюит – Из гарема к алтарю (страница 3)

– Я уже начал это понимать.

– Зато я перестала понимать что-либо.

– Тебе и не надо, – ответил Азим. Головная боль все сильней напоминала о себе. В висках стучало, а теперь еще и живот начинал болеть. – Ты должна только повиноваться.

Джохара уже открыла рот, чтоб возразить, но Азим развернулся и уверенно пошагал к выходу.

– Ваше высочество!

Это был почти крик. Что-то среднее между мольбой и протестом. Азим хотел, чтобы это была мольба. Он знал, что может повернуться и продолжить беседу. Но он не хотел. Чем раньше его невеста смирится с реальностью, тем лучше для него.

Не придется ее переделывать.

Долгие пять минут Джохара стояла в золоченой зале не в силах пошевелиться. Мужчина, от улыбки которого веяло мрачной жестокостью, мужчина, который вместо общения предпочитал раздавать приказы, – уже скоро станет ей мужем.

Она прижала ладони к щекам и даже не сразу ощутила холод своих рук. В арочном окне открывался вид на безжизненную пустыню.

Словно символ ее скорого одиночества.

Такой пейзаж казался злобной насмешкой в сравнении с пышными холмами и лавандовыми полями Прованса.

Руки Джохары упали на подоконник, дыхание стало почти невозможным. Она чувствовала себя совершенно беспомощной в этом темном, ограниченном мире одного мужчины. Похоже, других шансов на спасение нет. Нужно бежать к отцу и на коленях вымаливать свободу.

Слуга ожидал ее на выходе из залы.

– Приказ его высочества проводить вас в ваши покои, – покорно проговорил он.

– Спасибо, но сначала мне нужно видеть отца.

Безропотное выражение лица слуги мгновенно сменилось на виноватое.

– Прошу меня простить, но это невозможно.

Тревога ядовитой змеей поползла по телу Джохары.

– Позвольте узнать, почему?

– Ваш отец на важной встрече, – объяснил молодой человек. – Но я передам, что вы хотите его видеть.

Паника немного отступила, и Джохара кивнула. Отец обязательно выслушает ее. Он ее поймет, ведь его любовь к ней безгранична.

– Спасибо.

Последовав за слугой по мраморным коридорам, Джохара совсем скоро оказалась в покоях – не менее роскошных, чем зала, в которой ожидал ее Азим. Огромная кровать с пышными шелковыми подушками и одеялом, мраморная ванна размером с ее комнату в Провансе. И длинная просторная терраса с видом на цветущий сад.

Хотя бы здесь не голая пустыня.

Все бы ничего, если б не ощущение золотой клетки, отделенной тяжелыми прутьями от остального мира.

Что она будет делать, став женой Азима? Лежать, уткнувшись лицом в подушку? Так же, как долгие годы делала ее мать в абсолютном отчаянии?

От одной этой мысли у Джохары леденели пальцы. Ведь когда-то она поклялась сделать все, чтобы не повторить судьбу своей матери.

Джохара рухнула на мягкий диван возле окна. Тело ломило от усталости, голову – от тяжелых мыслей. Отец должен отменить ее свадьбу с Азимом. Он слишком любит свою единственную жемчужину, чтоб обречь ее на такие страдания.

Азим открыл глаза в непроглядную темноту. Осколки кошмарного сна до боли пронизывали усталый мозг. Во сне он снова был в Неаполе. Он опять был до смерти напуган.

Его опять преследовал Паоло.

Ощущение реальности не спешило возвращаться к Азиму, как он ни старался. Но все-таки он в родном дворце. И он наследник престола, восстановленный в своих правах.

Опять раскалывалась голова. Мигрень преследовала его с четырнадцати лет, а по возвращении в Алазар головные боли лишь усилились. Когда его похитили, он был еще ребенком. Но никогда в жизни Азим не забудет события того черного дня.

Тяжело вздохнув, он поднялся с кровати. Темная комната перед глазами ходила из стороны в сторону, как детские качели. Неожиданно нагрянули воспоминания прошедшего дня. Джохара, его будущая жена. Их короткий разговор. Обрывистые фразы и приказы, которыми он общался с ней. Может, и нужно было вести себя чуть мягче. Но что сделано, то сделано. А просить прощения он не привык. Признание любой вины – это слабость.

– Азим, – раздался из-за двери робкий голос Малика.

Резким движением Азим схватил со стула рубашку и надел. Брат не должен видеть его шрамы. Ни одна из его бесчисленных любовниц не видела их. Никто не должен знать его позора.

Он включил свет, больно пронизавший глаза, словно лазер.

– Войди.

И Малик вошел.

– С тобой все хорошо? – спросил он, закрывая за собой дверь.

– Все отлично, а что?

Конечно, брат ему не поверил. Это явственно читалось в его взгляде. Когда-то они были близки. И полагались друг на друга, когда родители предали их. А теперь Азим не имел представления, как общаться с родным братом. Чем ближе ты подпустишь любимого человека, тем тяжелее будет расставание с ним.

– Ты встречался с Джохарой?

– Да, – ответил Азим. – Но она была мне меньше рада, чем обещал ее отец.

Малик оперся о стену спиной и скрестил на груди руки.

– Но свои обязанности она знает.

– Надеюсь, что так, – развел руками Азим и потянулся к висящим на стуле джинсам. За двадцать лет жизни в Италии он привык к западному стилю одежды. И в собственных покоях предпочитал европейское удобство традиционным нарядам Алазара. – Я сказал ей, что наша свадьба через неделю.

Малик округлил глаза:

– Так быстро?

– Я не могу позволить себе тратить время.

– И все же это слишком внезапно. Учитывая, что еще неделю назад ее выдавали за меня.

– Ее выдавали… – начал Азим, но запнулся. – Ее выдавали за наследника султаната.

Малик засунул руки в карманы широких штанов.

– Но она слишком молода и не сильно знакома с нашими традициями.

– Я думал, ты ее не знаешь, – перебил брата Азим, удивившись своему раздражению.

Он не знал, откуда взялось это чувство, но думать о Малике вместе с Джохарой было неприятно до боли. У него и так слишком многое забрали в этой жизни. Не хватало лишиться еще и невесты.

– Почему она живет во Франции? – спросил Азим.

Малик пожал плечами:

– Ее мать больна уже долгое время. Поэтому король Ариф увез дочь из страны.

– Из-за болезни ее матери? Не вижу логики.

– Я не знаю подробностей, – признался Малик. – Король Ариф не поднимал со мной эту тему.

Азим нахмурил густые брови.

– Я думал, у Джохары идеальная родословная.

– Так и есть. Но даже в идеальных родословных есть люди, которые чем-то болеют.

Азиму нечего было возразить. Он сам происходил из королевского рода, но отнюдь не был здоров.

– Что ж, – сказал он после недолгой паузы. – Как бы то ни было, у нее нет выбора.