Кейт Хэмер – Девочка в красном пальто (страница 29)

На нем джинсы и красная футболка с надписью, на ногах только носки без ботинок. Мы неловко пожали друг другу руки в коридоре.

– Меня зовут Крэг.

Комната была нейтральной – стены кремового цвета, ковер овсяного оттенка. Два стула, между ними кофейный столик. Единственное цветное пятно во всем интерьере – пачка ярко-розовых бумажных платков на столе.

– Итак, Бет. – Он сел на свой стул. – О чем вы хотите поговорить?

Я посмотрела через французское окно в сад. Среди листьев виднеется статуя Пана, который подглядывает за нами. Крэгу двадцать с чем-то лет. Есть ли смысл разговаривать с ним? Что он может знать о родительских чувствах и тому подобных вещах? Я еще раз взглянула на него: в темно-карих глазах – терпение, доброта. Кто, в конце концов, сказал, что молодой человек понимает меньше, чем старый? Ведь пример Кармел доказывает обратное.

Что-то зашевелилось у меня внутри. Я должна разделить свое бремя с кем-то.

– Моя дочь…

– Да?

– Она пропала.

– Что вы имеете в виду? – Он поерзал в кресле.

– Исчезла. Четыре месяца тому назад. Никто не знает, где она.

– О боже… – Он провел ладонью по глазам и стал еще моложе, когда луч солнца высветлил карие глаза и брови.

– Простите. Я не предупредила вас заранее.

Мне это даже в голову не пришло. Кокон, в котором я жила, был таким плотным, таким непроницаемым, что я почти забыла, что другие люди тоже могут чувствовать, да и вообще существуют.

– А разве вы не читали в газетах?

– Я провел год в Южной Америке. Я вам очень сочувствую, поверьте. – Он тяжело вздохнул. – Есть, кажется, специальные психологи, которые занимаются такими делами.

– Вы что, хотите от меня отделаться? – Я обиделась.

– Нет, ни в коем случае. Давайте начнем сначала. Что случилось?

– Скажите, кто к вам обычно обращается? – резко спросила я.

– Люди, которые недовольны своей жизнью. Они несчастливы и хотят все изменить, вы понимаете.

Я перевела взгляд повыше его плеча на единственную картину, которая висела на стене. Раньше я не заметила ее. Это был лес, а за чащей деревьев виднелся свет.

– Люди не ценят того, что имеют. Теперь я это понимаю, – произнесла я.

Мы помолчали минуту.

– Я вам очень сочувствую, – сказал он. – Мне не положено терять голову. Но ваша история… она меня выбила из колеи. Я действительно хотел бы помочь вам, если это в моих силах.

Я снова посмотрела ему в лицо, он выглядел… хорошим человеком.

– Да, да. Спасибо, – я кивнула ему.

– Расскажите мне все. Начните с того места, откуда пожелаете.

Я опять помолчала немного, потом заговорила:

– Ну, хорошо. Тогда так. Я хочу, чтобы кто-то сказал мне, что я сама виновата.

– Я не могу этого сделать, Бет.

– Вот, и никто не хочет. Только мой муж осмелился однажды. А потом извинился. Я постоянно думаю об этом и хочу, чтобы мне это подтвердили.

– Почему вы думаете, что это ваша вина?

Я закрыла глаза и долго молчала, прежде чем заговорить:

– С того самого дня, когда она родилась, меня преследовала мысль, что мне суждено ее потерять. После развода с мужем этот страх целиком заполнил меня – и заметьте, она не раз терялась, так что мой страх имел под собой основания. Да, я понимаю, что в это трудно поверить, но эта мысль постоянно присутствовала у меня в голове, и теперь, когда это случилось, мне кажется, что причина кроется во мне. В моих мыслях.

Я никому не говорила об этом.

– Давайте обсудим это.

– Нет, не могу. – Я почти не слышала своего голоса. – Давайте просто посидим.

Мы сидели, пока стрелки часов не показали, что час подошел к концу.

– Спасибо. – Я резко встала со стула.

Он проводил меня к выходу.

– Я хотел бы вам помочь. Приходите еще, если захотите, – проговорил он, стоя на пороге. – Скажите, что-нибудь приносит вам облегчение, хоть что-нибудь?

– Да. Это началось нечаянно, а теперь превращается в манию. Еще бывают провалы, я их называю – провалы забвения, но не знаю, помогают ли они на самом деле. Есть только одна вещь, которая помогает. Да, одна вещь. Мелкие дела.

27

У нас новое место стоянки – в лесу.

Мы помогаем Дороти распаковывать вещи. У нее есть холодильник, который включается в дырку на передней панели, продукты в нем не портятся, всегда свежие. Еще у нее есть специальный шкаф, над кроватью Мелоди и Силвер, в нем стоят пластмассовые контейнеры с едой. В деревянном ящике она хранит разные консервные ножи, ложки, вилки – все аккуратно разложено рядами. Большущий котел, в котором она греет воду, чтобы нас помыть, забит сложенными полотенцами и салфетками. Мне нравится, в каком порядке Дороти содержит вещи. «Всему свое место и все на своем месте», – любит повторять она.

– А ну-ка, ступайте в лес да принесите еще хворосту, чтобы развести костер, – командует она.

Мы втроем бежим в лес с розовой пластмассовой корзиной, которую она нам вручила. В лесу деревья растут очень часто, и сразу становится темно и тихо.

Дедушка сказал, что скоро состоится важное событие.

– Как ты думаешь, что это за событие? – спрашивает Силвер. Она подобрала ветку и бросает ее в корзину.

– Не знаю. Может, дадут конфет? – с надеждой высказывает предположение Мелоди.

– С дедушкой никогда не знаешь, чего ждать. Может, конфет, а может, и ничего, – предостерегаю их я, чтобы напрасно не надеялись.

Но что-то тут должно произойти, это точно, это я почувствовала сразу, как только мы приехали.

Мы продолжаем собирать ветки.

– Смотри, Кармел, какая огромная! – Мелоди поднимает толстую ветку. – Давай, отнеси ее. Мама тебя похвалит.

– Спасибо. – Я беру ветку. Какая все-таки Мелоди добрая. Ее зубы блестят в темноте.

– Хорошо все-таки, что у нас есть Кармел. Правда, Силвер?

Мелоди просовывает свою ладонь в мою и сжимает ее.

Силвер поднимает ветки за самый кончик, старается не запачкать руки.

– Еще бы… – Она бросает ветку в корзину и потирает ладони друг о друга, счищает грязь.

– А я очень рада, что есть вы, – шепчу я. Здесь, в лесу, кажется, что мы остались одни среди густых деревьев и можем спокойно говорить. – Я рада, что здесь есть дети.

– А я вот не понимаю. – Силвер упирает руки в боки. – Почему мы должны колесить по свету? Это нечестно. Я хочу, чтобы было много детей, и школа была, и учебники, и коробочка с завтраком, и все, как раньше.

– Как, вы не ходите в школу? Так не бывает, все дети должны ходить в школу.

– Бывает, еще как бывает. Мы вот не ходим. Да ну ее, эту школу, без нее даже лучше, зачем она нам нужна, эта школа, – говорит Силвер вдруг совсем противоположное тому, что говорила только что.

– А коробочка с завтраком и вообще? Как вы учитесь?

– Мама учит нас. И папа занимается с нами Библией. Он говорит, что больше ничего для жизни не требуется.