Кейт Гренвилл – Лейтенант (страница 41)
Как и в тот раз, она взяла его за руки и стала сжимать и гладить его ладони, согревая их. Он закрыл глаза. Его кожа переняла ее тепло, и он уже не понимал, где чья.
Когда пришли за сундуком, они с Тагаран посмотрели друг на друга и отвели глаза. Он пошел вслед за матросами по скалам, вдоль кряжа. Наверху он не оглянулся. Крепко сжав руку в кулак, чтобы сохранить оставленное ею тепло, он шел вперед, вниз по склону холма, по тропе, туда, где ждали лодки.
Но теперь, стоя на корме набиравшего ход корабля, он увидел ее на самом краю мыса. Она стояла на скале, с которой он однажды увидел, как мужчина проткнул острогой рыбину и сунул ее за повязанную вокруг бедер веревку. Тагаран подошла так близко к воде, что волны с каждым вздохом омывали ей ноги. Рук невольно улыбнулся: она стояла настолько близко к «Горгоне», насколько могла подойти, оставаясь на суше.
Ветер надувал паруса, и «Горгона» все быстрее скользила вдоль бухты. Он помахал, и Тагаран тут же принялась широко размахивать рукой в ответ. Поверх водной шири между ними протянулась длинная нить – она разматывалась, становясь все длиннее, пока фигуры на берегу мало-помалу уменьшались.
Вскоре очертания Тагаран потерялись на фоне скал, скалы слились с мысом, а мыс превратился в далекое пятно на горизонте. Отсюда Тагаран было не разглядеть, но она присутствовала во всем, что он видел, словно самая бледная, самая далекая звезда, неизменно посылающая ему свой свет сквозь просторы Вселенной.
От автора
Эта книга – плод художественного вымысла, вдохновленного реальными событиями.
Вкратце они сводятся к следующему: в 1788 году с Первым флотом, доставившим заключенных, в Австралию прибыл молодой лейтенант Уильям Доуз. Номинально числясь военным, он весьма неплохо разбирался в астрономии, математике и языках. Он оставил наиболее подробные заметки о наречии коренного народа Сиднея из тех, что есть в нашем распоряжении. Они содержат не только списки слов и рассуждения о грамматической структуре языка, но также записи его разговоров с местными жителями, в частности с девочкой по имени Патьегаранг. Между строк в описаниях их бесед угадывается дружба, полная взаимного уважения и симпатии.
В декабре 1790 года один из губернаторских охотников был смертельно ранен копьем. Доуз в числе прочих солдат отправился в карательную экспедицию, целью которой было наказать племя, к которому предположительно принадлежал виновник. Им было велено схватить шестерых местных мужчин и привести их в поселение, а если не удастся – убить шестерых, отрубить им головы и принести их в предоставленных для этой цели мешках.
Поначалу Доуз не желал участвовать в походе, но его все-таки убедили. По возвращении он заявил, что сожалеет о своем решении, и если ему вновь прикажут сделать что-либо подобное, он откажется. Губернатор отдал бы его под трибунал за неподчинение, имей он такую возможность.
Ранее Доуз изъявлял желание поселиться в Новом Южном Уэльсе, но по окончании срока службы его отправили обратно в Великобританию. Он так и не вернулся в Австралию, но всю оставшуюся жизнь трудился в рядах аболиционистов в Лондоне, Африке и Вест-Индии, борясь за искоренение рабовладения. Последние годы он провел на острове Антигуа, где после упразднения рабства основал школы для бывших невольников. Там он и скончался в 1836 году.
Во время работы над романом я активно пользовалась историческими источниками, в том числе записными книжками Доуза. Все слова местного языка и разговоры, упомянутые в этой книге, я цитировала дословно на основе его записей, получив разрешение от Школы ориенталистики и африканистики Лондонского университета (индекс MS41645) и посоветовавшись с представителем народа кадигал. Я также приводила прямые цитаты из «Отчета об экспедиции в залив Ботани» (англ.
Несмотря на то, что я пользовалась историческими свидетельствами, во многом я от них отклонялась. Перед вами роман, и не стоит путать его с историческим трудом.
Я также выражаю глубочайшую признательность многочисленным читателям, которые великодушно поделились своими знаниями и советами ради создания этой книги. Ответственность за любые ошибки я беру на себя.
Я в величайшем долгу перед Патьегаранг и народом кадигал, которые охотно делились своим языком, а также перед Уильямом Доузом, записавшим эти сведения. Без них «Лейтенант» никогда не явился бы на свет.