Кейт Файер – Сделка. Надежда на тебя (страница 3)

Я закрыл веки, ощущая внутри лишь бездонную пустоту. Вместе с ней ушла и моя душа, оставив за собой лишь эхо утраты. Я мысленно молю еевернуться, отчаянно цепляясь за прошлые моменты, но она была слишком далеко, чтобы спасти меня из тьмы, медленно пожирающей меня изнутри. Эта тьма, как холодный туман, заполняла каждый уголок моего существа, вытесняя последние крохи света.

– Босс… – залепетал Ноа. – Мне…

– Оставь. – шепчу я, зарывая пальцы в волосы.

***

Уже несколько дней я стою в комнате, где каждая тень кажется мне призраком ее ушедшего образа. На грудную клетку положили камень, вдавливая его со всей силы, словно пытаясь раздавить последние остатки жизни. Но я больше не чувствую боль. Лишь пустоту, настолько огромную и невыносимую, что я едва умудряюсь жить.

Эта пустота, как бездонная пропасть, поглощает меня целиком, оставляя лишь оболочку, которая когда-то была человеком. В каждом углу комнаты я вижу еесилуэт, слышу ее голос, но это лишь игра моего измученного разума.

Я стою здесь, в этой комнате, как призрак своего прошлого, пытаясь найти смысл в этом бесконечном мраке. Из меня вырвали кусок души, и теперь я не целый, а лишь частичный. Частичка чего-то неважного и бессмысленного. Передо мной постоянно ее лицо, ее голос и тепло. Она ушла, а я продолжаю стоять здесь, не в силах что-то сделать.

Не могу позволить, чтобы моя тьма, которая постепенно начала поглощать и ее, выбила ее из сил и вынудила жить такой жизнью, которую я выбрал лишь для себя. Не могу позволить, чтобы с ней случилось то же самое, что и с Мией.

Я нахожусь на краю бездны, и тьма медленно окутывает меня, словно густой туман, проникающий в каждую клеточку моего тела. Я чувствовал, как она тянет меня вниз, оставляя лишь холодное ощущение безысходности. Каждая секунда тянулась вечно, и мое сердце сжималось от страха и горечи.

И я знал, что, если не остановлю эту тьму, она заберет у нас обоих все, что мы когда-либо любили. Я должен был найти в себе мужество бороться, чтобы не позволить тьме поглотить нас обоих. Это была не просто борьба за себя, но и за нее, за ту жизнь, которую мы оба заслуживали.

Это моя ошибка. Я не должен был принуждать ее к браку. Нужно было отпустить ее еще тогда в лесу. И понести уже гребанное наказание за все свои грехи.

Но даже эти мысли не помогали мне страдать меньше. Наоборот, они усиливали боль в тысячу раз, заставляя меня чувствовать себя предателем, изгоем, который отверг мгновение счастья ради спасения дорогого человека.

Каждая мысль, как острый нож, вонзалась в мою душу, напоминая о том, что я потерял. Я твердо стоял на ногах, ощущая, как тьма поглощает меня, и не мог найти спасения. Внутри меня бушевала буря эмоций, разрывая на части остатки моего разума и сердца.

Знаю, что не смогу вернуть ее. И знаю, что никогда ее не забуду. И знаю, что буду жить с этой болью до конца своих дней.

– Мне жаль. – разочарованно произносит Кевин, заходя в комнату. – Вы оба так страдаете, что разрываете наши с Сарой сердца. Не думаешь, что пришло время позвонить ей?

– Звонил. – улыбнулся сквозь боль я. – В полном безумии прошлой ночью. Пару коротких гудков и я сбросил вызов, надеясь, что она не увидит пропущенный.

– Позволь рассказать ей правду. – настойчиво выдал он, подходя ближе. – Она точно поймет и…

– То, как я убил ее? – громкий и дикий смех, смешанный с горечью, наполнил все пространство. – То, как позволил кому-то насмехаться над этим? То, как не жил последние 10 лет, а когда увидел кого-то похожего, начал заменять одну на другую?

Между нами повисло тяжелое молчание, заставляющее меня умирать от тех воспоминаний, которые рвали сердце на куски.

– Я не могу быть с ней! – сорвался на крик я. – Очнись, Кевин! Это было самой ужасной идеей на свете. Я думал, что так смогу защитить ее от себя. Буду называть сестрой, чтобы моя тьма не поглотила ее. Та тьма, что сделала из меня монстра.

Передо мной появлялись картинки ее прекрасного тела, извивающегося в моих ладонях, восхитительный аромат ванили, смешанный с ирисами, и манящая своим теплом улыбка.

– Но потом… – я прикрыл веки, опираясь ладонью о балконную дверь. – Потом я начал что-то чувствовать. Я не знаю, что это было, но я стал радоваться ее доверию, ее нежности. Я стал понимать, что она не инструмент, а человек. Отдельная личность со своими чувствами. И знаешь, что самое ужасное? Я радовался, когда она становилась темнее. Я радовался, когда она теряла свою невинность, свою хрупкость, свою чистоту. Я чувствовал, как она становится похожей на меня, и это меня влекло, притягивало еще сильнее. Она всю жизнь была хрупкой девушкой, не способной пойти на отчаянный шаг. А теперь… Теперь она становится монстром, таким же, как и я. И в этом виноват только я.

– Ты безумно любишь ее, Джейкоб. – с полным отчаянием плюхнулся на кровать Кевин. – Верни ее. Потому что она тоже любит тебя. И вместе вы точно справитесь с этим.

– Я не могу быть с ней. – твердо решил я. – Я вредитель, уничтожитель. Я заперт в ловушке и не могу выбраться. Возможно, я должен был остаться в одиночестве до конца своих дней. А может, не должен был давать ей уйти. Но уже слишком поздно. Пути назад нет, Кевин.

– Мия была бы счастлива за тебя. – в его голосе было столько же боли, сколько и в моем. – Мы скучаем не меньше твоего, Джейкоб…

– Замолчи! – сжав кулаки, я сдерживался из последних сил. – Прошу, больше не поднимай эту тему никогда, понял?

Я стою у окна, глядя на рассвет, который каждый день приходит на место ночи, но не приносит с собой ни капли утешения. В моей груди пустота, поглотившая меня целиком. Солнечные лучи пробиваются сквозь облака, но их тепло не достигает моего сердца, которое сжимается от боли и страха. Я чувствую, как тьма, что окутала меня, медленно начинает поглощать и ее.

Эта огромная дыра, которая кровоточила после ухода Эмили уже почти месяц, становилась все глубже с каждым днем. В ней гулом отдается боль, как в разбитом сосуде, и каждая секунда приносит с собой новый удар отчаяния.

Спустя столько времени, я пытался вспомнить ее улыбку, смех, нежный голос, но все это было далеким, будто произошло в другой жизни. Закрывая глаза, я снова и снова пытаюсь унять боль, заставляющую меня дрожать от головы до пят.

Но она не уходит.

Она лишь усиливалась с каждой минутой, пронзая меня насквозь, как острые осколки стекла. Я знал, что не смогу вернуть ее. Знал, что упустил то, что не должен. И то, что ушло из моих рук, оставив меня в этом пустом мире, полном боли и отчаяния.

Я сдаюсь.

Сдаюсь боли, отчаянию, пустоте, которая поглотила целиком. Больше не буду бороться с этим. Больше не хочу чувствовать это. Я должен идти вперед, хоть и с пустым взглядом, устремленным в бездну собственного отчаяния.

Стоя перед зеркалом, я смотрю на зеленые глаза, которые когда-то искрились жизнью. Теперь в них лишь пелена из пустоты и холодный взгляд. Щетина, которая еще месяц назад была нежной, превратилась в настоящую бороду, и теперь я уже не тот Джейкоб, что был раньше.

Набрав ледяную воду в ладони, я покрыл ей лицо, не вздрогнув даже на секунду. Непоколебимо стоя возле своего отражения, словно статуя, моя ладонь превратилась в кулак и с размахом ударила по зеркалу, разбивая его на мелкие осколки.

Они разлетаются по мраморной поверхности, а их звонкий звук нарушает тишину. Мелкие фрагменты зеркала падают на пол, рассыпаясь в хаотичном порядке. Керамическая раковина, недавно безупречно гладкая, теперь усыпана осколками, как мое раненое сердце.

Я не чувствую боли. Но внимание приковано к крови, которая сочится из ран. Красные капли падают на плитку, создавая абстракции. Я не двигаюсь и не пытаюсь остановить кровотечение. Оно становится символом моей борьбы и разбитой души.

Каждая капля – часть меня, а в зрачках отражается лишь разбитое зеркало, без моего образа. Тьма, которая когда-то поглотила меня, вырывается наружу и я уже не в силах контролировать себя.

Душевная боль и физическая усталость сливаются воедино, пока я пытаюсь смыть под водой с себя грязь, пот, страх и ту самую черную дырку, прогнивающую в каждой моей клеточке все сильнее.

Ссадины на руке отлично сочетаются с видом полного опустошения, а кожа стерта, будто я сражался с самим собой. Стянув полотенце с плеч, я достал белоснежную рубашку и натянул на тело, как бронежилет, защищающий от мира.

Но внутри я по-прежнему беззащитный.

Черные брюки облегали ноги, как тень. Лицо, израненное жизнью. Потухшие глаза в отражение зеркала гостиной. Все это заставляло меня просыпаться ото сна и идти только вперед.

– Сегодня я сам. – не посмотрев в сторону охраны, я подошел к лифту, нажав кнопку. – Стойте здесь. И не смейте ездить за мной по пятам.

Бостонские ночи, как магия, и я знаю, как в них забыться. Я сижу за рулем своей Bentley Continental GT, постоянно пытаясь найти на соседнем месте Эмили. Ночные огни мелькают, создавая в моей голове кашу и делая дорогу передо мной черной лентой, ведущей куда угодно, но не к ней.

Вдавив педаль газа в пол, я несусь на полной скорости, чувствуя свободу. Мотор рычит сильнее, будто просыпается под капотом. Ветер рвет волосы у корней, а сердце бьется в такт двигателю. Все проблемы и тайны остаются позади. Хотя бы на это мгновение.