Кейт Эллиот – Собачий принц (страница 48)

Где она теперь? Лиат сосредоточилась, не выпуская перо из пальцев и пристально глядя в огонь костра. Ее взору открылись видения.

Стоящий посредине площадки камень горит в огне, порожденном магией: пламя полыхает само и не дает тепла. Плоский камень, сидя на котором с ней однажды разговаривал волшебник Аои, пустует. Стебли растений лежат у камня, ожидая его возвращения. На камне лежит короткая веревка. Куда он ушел? Когда он вернется? Но горящий камень — это окно, ставни которого распахнуты. Она заглядывает внутрь.

Ханна на коне, в сопровождении трех потрепанных «львов» движется по зеленой Волине. Восходящее солнце отражается в ее значке «орла». Они покидают деревню, состоящую из нескольких жалких домишек, крытых соломой. Некоторые крыши повреждены огнем. Опален и деревянный частокол деревни. За палисадом бугорки свежих могил, дальше — пустые поля, засыпанные снегом.

Брови Ханны покрыты инеем. В руке она держит сломанную стрелу с железным наконечником и странным оперением. Лиат никогда не видела таких перьев. «Львы» идут с мрачными лицами и поют походную песню. Слов Лиат разобрать не может, но песня невеселая. Жители деревни собрались у ворот, провожая уходящих. Парень с узелком на плече догоняет уходящих. Мать плачет, но не удерживает сына. «Львы» принимают юношу. Ханна пристально смотрит вперед, на запад.

Почему с ними нет Вулфера? Перо щекочет ладонь, костер трещит. Перед ней большой зал, освещенный зимним солнцем и множеством свечей. Мужчина почтительно идет по залу, как положено перед лицом аристократа. Он кланяется не видимой ей особе. Она узнает его. Это Вулфер. На стенах за ним она видит фрески со сценами мученичества семерых апостолов — Текли, Петра, Матиаса, Марка, Иоанны, Луции и Мариина. Возможно, это приемная скопоса в Дарре.

Он выпрямляется, поднимает глаза, чтобы увидеть фигуру, сидящую перед ним на золоченом троне. На его лице написано удивление. Он еле слышно бормочет имя:

— Лиат.

Лиат вздрагивает, сразу вспомнив, что в наблюдении через огонь таится опасность.

Они тоже могут ее увидеть.

Поздно.

Их пальцы коснулись ее плеч.

О Владычица, это не их пальцы.

Это его пальцы.

— Лиат, красавица моя. — Он схватил ее за плечи и развернул к себе. Ледяной ветер не холоднее, чем выражение его лица. — Наконец-то я застаю тебя одну. — Он улыбается.

Она старается вывернуться, но он крепко держит. Лиат подавила стон. Нельзя показывать страх. Сжав за спиной перо, она уставилась ему в грудь, стараясь обрести твердость камня.

— Ты прекрасно выглядишь, красавица моя. Может быть, и к лучшему, что я мало тебя видел за эти шесть дней с тех пор, как приехал сюда. Это было бы для меня искушением, с которым нелегко бороться.

Она не смотрит на него, но знает, что он все еще улыбается. Она чувствует, как сжимается его ладонь. Его правая рука больно сжимает ее плечо.

— Ты ничего не хочешь мне сказать, Лиат?

Она молчит.

— Очень жаль, что ты меня покинула, — сказал он нежным голосом. — Я очень расстроился. Но я тебя прощаю. Ты не понимала, что делаешь. И это совершенно неважно. То, что произошло в тот день, ничего не значит для нас. Ты по-прежнему моя драгоценная рабыня.

— Нет! — Она вывернулась, чуть не упав в костер. Выхватив из костра горящую ветку, она выставила ее вперед. — Я свободна. Вулфер освободил меня.

Он засмеялся:

— Это та самая Лиат, которую я помню, та самая Лиат, которая однажды предстанет со мной перед двором короля. Но сейчас нас не должны видеть вместе. — Он прикоснулся пальцем к губам, призывая к молчанию. Его лицо было необычайно красиво в свете костра. — Смотри, Лиат. — Он поднял левую руку, вытянул вперед два пальца и что-то пробормотал. Горящая ветка погасла.

Она подавила крик.

— Детский фокус, — скромно сказал он, — но все мы должны с чего-то начинать. — Он осторожно вытащил палку из ее руки и отшвырнул прочь. — Вулфер не освободил тебя. Он украл тебя у меня. Я еще не изложил свой жалобы на Вулфера королю Генриху. Будь уверена, я сделаю это, но, увы, надо подождать, пока Сапиентия родит здорового ребенка. После этого благословенного события высокое положение при дворе мне будет обеспечено. Но и до той поры ты никуда от меня не денешься. Мы будем вместе путешествовать, разговаривать, петь и пировать, ты будешь рядом со мной каждый день и каждый час.

— Я не рабыня тебе, — упрямо повторила Лиат. Она начала чувствовать боль от ожога. — Вулфер освободил меня.

Он покачал головой, как мудрый отец, мягко порицающий неразумного ребенка:

— Вулфер? Вулферу ты нужна для его собственных целей. Вулфер забрал тебя только для того, чтобы использовать самому.

— Но не таким образом, — испугавшись своих слов, она рванулась в сторону.

Он успел поймать ее. Притянул к себе и спросил:

— Каким образом, Лиат? Нет, не таким. Он и ему подобные строят относительно тебя свои планы, не сомневайся.

— Что ты знаешь о Вулфере и ему подобных? — О Владычица, а что если он действительно знает и скажет ей? Чем она готова будет расплатиться с ним?

Но он только тяжело вздохнул и поцеловал ее в лоб. Ее передернуло, к горлу подступала тошнота. Он не отпускал ее.

— Буду с тобой откровенен, Лиат. Я ведь всегда был с тобой честен. Я только подозреваю, что Вулфер связан с какими-то неизвестными людьми. Он за что-то лишен доступа ко двору. Хорошо известно, что он владеет искусством видеть сквозь огонь и камень. Конечно, у него есть и другие способности или он знает владеющих этими другими способностями. Я знаю, что твоего отца убили, и я знаю, что он всеми силами старался спрятать тебя, свою большую драгоценность. Поэтому кто-то должен тебя искать. Логично? Если они не остановились перед убийством твоего отца, напрасно ожидать от них милосердия. Ты сама всей душой пожелаешь оказаться в моей постели, когда они тебя найдут. А я сумею защитить тебя.Мне не нужна твоя защита. — Она снова попыталась вывернуться из его объятий, но он был слишком силен. А она слишком слаба.

— Ты связана со мной, — шептал он. — Ты всегда будешь связана со мной. Куда бы ты ни убежала, я найду тебя повсюду. Ты вернешься ко мне.

Она заметила какое-то движение во тьме. Это был слуга, наверное вышедший по нужде.

— Минуту, друг! — крикнула она дрожащим от страха голосом.

Хью завернул ей руку за спину, крепко прижав к себе.

Слуга повернулся.

— Что случилось, друг? — спросил он. — Нужна помощь?

— Пожалуйста… — начала Лиат, но Хью прижал свободную руку к ее горлу, она потеряла дар речи.

— Ничего, брат, — сурово ответил Хью. — Помощь не нужна. Можешь следовать дальше.

Человек повернулся и исчез.

— Нет. — Как только Хью снял руку, она снова обрела голос.

— Да, — улыбнулся Хью. — Ты моя, Лиат. Ты полюбишь меня.

— Я люблю другого, — сказал она хрипло. Перо, как раскаленный уголь, жгло ее свободную ладонь. — Я люблю другого мужчину.

Хью изменился в лице. Побелев от бешенства, он резко встряхнул ее:

— Кто? Кто он?

Она заплакала от бессилия:

— О боже, он мертв.

— Любой мужчина, которого ты полюбишь, умрет. Я позабочусь об этом. Люби меня, люби только меня, и ты будешь в безопасности.

— Я никогда не полюблю тебя, я тебя ненавижу.

Ненависть лишь оборотная сторона любви, красавица моя. Ты не можешь ненавидеть то, что не можешь любить. Прекрасная моя Лиат. Как я люблю произносить это имя.

Она поверила ему. Это было хуже всего. Он говорил так убедительно, его голос был так нежен, — она слишком хорошо знала его.

— Я всегда буду обращаться с тобой хорошо, — сказал он, словно прочитав ее мысли. — Если ты будешь меня слушаться.

Она снова заплакала. Он отпустил ее. Как кролик, чудесным образом освободившийся из когтей ястреба, она пустилась бежать.

— Куда ты денешься? — насмешливо крикнул он вдогонку. — Ты никогда не убежишь от меня, Лиат. Никогда.

Она вбежала в конюшню, где животных и людей было так много, что их дыхание почти согревало воздух. Но ей никогда больше не будет тепло.

Ветер завывал в кронах деревьев. Снег кружил в воздухе.

Ох, как холодно было в лесу!

Высокая ель немного защищала от ветра. Анна не могла побороть страх.

Голод жестоко терзал желудок. Вместе с ней под ветвями ели стояли две лошади. Они обнюхивали сухую траву и ветки в поисках чего-нибудь съедобного: лошади тоже были голодны. «Постереги коней, — сказал ей один из солдат лорда Уичмана. — Если появятся Эйка, хватай поводья и спасайся верхом».

Она и не думала, что до Эйка так близко. Она бродила в лесной чаще, стараясь отыскать что-нибудь съедобное, но каждый день приходилось уходить все дальше от разоренного Стелесхейма. Лорду Уичману поэзия Гельвидиуса уже изрядно наскучила, да и не до поэзии было теперь. Госпожа Гизела старалась избавиться от всякого, кто «себя не окупал». Все было бы иначе, если бы был жив Матиас.

Она всхлипнула. Мысль о смерти Матиаса все еще не укладывалась в голове. Лучше бы ей умереть, без него так плохо. Но старый поэт и крошка Хелен нуждаются в ней.

Она потерла руки и прислушалась. Ей было велено оставаться с подветренной стороны холма и спасти лошадей, если что-то пойдет не так. На вершине холма оставалась пожелтевшая трава. Оттуда можно скрытно наблюдать за окрестностями. Что если мечи солдат не смогут пробить шкуры Эйка? Что если лорд Уичман и его люди уже убиты? Эйка рыщут вокруг, а она может не заметить их приближения. Что если ей не удастся сбежать, если поводья не отцепятся от дерева, если она упадет с лошади? Она не сумеет даже забраться в седло!