Кейт Эллиот – Собачий принц (страница 28)
Внезапный порыв ветра рванул страницы раскрытой книги, лежавшей у нее на коленях. Ветер принес снег, хотя небо оставалось безоблачным. Пробудилась память.
Крылья, словно оседлавшие карниз.
С бешено бьющимся сердцем она застыла, не смея пошевелиться. Но нельзя терять бдительность. Девушка внимательно огляделась вокруг. Хлопья снега летели почти параллельно земле и тут же таяли под лучами солнца. Странное сияние возникло на повороте дороги. Оно походило на трепетание полупрозрачных крыльев, как будто сотканных из воздуха.
Что-то приближалось к ней по дороге.
От ужаса у нее перехватило дыхание. Бежать? Ни в коем случае. В голове звучал голос отца: «Безопасность в скрытности. Старайся оставаться незамеченной».
Она замерла.
—
И тогда она ясно услышала этот голос, который звучал как колокол. Она видела
Музыкальный голос настойчиво звал ее. Он требовало ответа. Он
Но Па защитил ее от магии. Она сидела, затаив дыхание. Сорвавшийся с дерева лист, кружась, упал на страницы раскрытой книги, за ним второй, как будто сама земля стремилась помочь ей спрятаться.
Существо проследовало мимо Лиат по направлению к югу и вскоре скрылось из виду. Одинокое белое перо, как будто сделанное из матового стекла, опустилось возле нее на землю. Лиат почувствовала у себя на груди жжение золотого пера, оставленного ей колдуном Аои.
Девушка не двигалась, не в силах преодолеть захлестнувший ее страх. Она сидела так тихо, что три полудикие свиньи с торчащими наружу клыками осмелились подойти поближе. Одна из свиней случайно коснулась рылом белого пера, которое тут же взорвалось снопом искр и, расточая вокруг себя клубы дыма, растаяло в воздухе. Животные с визгом бросились прочь.
Лиат расхохоталась, но в следующее мгновение ее охватил такой гнев, что она не сразу смогла засунуть книгу в седельную суму: ее тело била крупная дрожь, тряслись руки. Не это ли существо убило отца? В ее душе боролись страх и гнев. Существо не заметило ее. Магия отца все еще защищала ее. Его заклинание не умерло вместе с ним.
С гневом пришло и чувство вины: все эти годы Лиат считала его магом-неудачником, а его сила даже после смерти хранила ее.
— Клянусь тебе, Па, — прошептала девушка, подняв глаза к небу, откуда, может быть, его душа смотрела на нее, — Я найду тех, кто тебя убил.
«Нет, Лиат, ты должна быть осторожной», — как будто услышала она в ответ. Он всегда всего боялся.
И не без оснований. По своему желанию преследовал их эфирный дэймон или же смертный колдун — малефактор — вызвал его из лунной сферы?
— Я буду как мышь, — бормотала Лиат. — Они никогда меня не найдут, обещаю тебе, Па. Я не дам им себя поймать. — Ей представилось, что отец успокоился.
На гребне холма на миг показалось стадо овец и тут же исчезло из виду, охраняемое невидимыми собаками и единственным пастухом. Девушке не хотелось больше здесь оставаться. С содроганием вспоминая пережитый ужас, она взобралась в седло и поскакала прочь. Она уже три дня находилась в пути и надеялась к ночи добраться до дворца в Госларе. Да будет на это соизволение Владычицы: уж очень не хотелось ночевать в одиночестве после такой встречи. Если погода не испортится, в Остербурге, где Лиат надеялась застать герцогиню Ротрудис, она окажется еще через четыре дня.
В госларском дворце было многолюдно и шумно. Конюх принял у Лиат лошадь, после чего девушку сразу пустили в большой зал. В кресле, украшенном резными изображениями драконов, на расшитых золотом подушках сидела герцогиня Ротрудис.
— Что шлет мне Генри? — спросила она без всяких предисловий, как только Лиат преклонила перед ней колено. Герцогиня не походила на своих брата и сестер. Генрих, мать Схоластика и епископ Констанция не были лишены изящества и привлекательности, герцогиня же поражала своим уродством: она была приземистой, толстой, неуклюжей; ее огромные красные руки, скорее, подошли бы фермеру. Нос, казалось, однажды разлетелся на несколько частей и затем был вновь неловко из них составлен, причем создавалось впечатление, что нескольких кусочков не хватало. Щеки были испещрены глубокими рытвинами. И все же никто не усомнился бы, что перед ним одно из могущественнейших лиц королевства.
— Слова короля Генриха, госпожа моя, — начала Лиат послание. — «От Генриха, короля Вендара и Варре, Ротрудис, герцогине Саонии и Аттомара и возлюбленной сестре моей. Сейчас, когда надвигается зима, пришло время подумать о кампании следующего лета. Эйка должны быть изгнаны из Гента, но для этого нам нужна сильная армия. Половины своей армии я лишился при Касселе. Я потребовал и получил от Варре, что было возможно, но Вам тоже следует принять на себя часть этих тягот. Пошлите гонцов к Вашим благородным леди и лордам, чтобы они повысили пошлины, налоги и сборы и после праздника святого Сормаса выслали войска к Стелесхейму. Отсюда мы атакуем Гент. Да будет так. Слова эти произнесены в присутствии нашей благословенной матери и выражают мою волю».
Ротрудис фыркнула, отхлебнула вина и приказала добавить дров в очаг.
— Звучит прекрасно, — возмущенно сказала она, — если учесть, что Эйка свирепствуют в моем герцогстве. Они не удовлетворились Гентом. Они напали на мой Остербург.
Лиат вздрогнула, ужаснувшись. Воспоминание о падении Гента пронзило ее, как острый меч.
— Мы отбили их атаку, — резко сказала герцогиня. — Эти проклятые дикари приплыли всего на десяти ладьях. — Она сунула кубок своему виночерпию, привлекательной молодой женщине в платье из белого полотна. Кряхтя, Ротрудис поднялась из кресла и, прихрамывая, подошла к Лиат, чтобы получше ее рассмотреть. Концом трости она приподняла подбородок девушки. — А ты не родня Конраду Черному? — спросила герцогиня, пристально всматриваясь в ее лицо. — Одного помета? Нет, моя госпожа. Я не родственница герцога Конрада.
— Уж больно ладно ты говоришь. Для дочки его ты, конечно, слишком взрослая. — Герцогиня заметно хромала — одна ступня сильно распухла. Ротрудис вернулась в кресло. Один из слуг бросился вперед, чтобы подставить под ее ногу мягкую скамеечку. Не поворачивая головы, Лиат оглядывала зал. Стены были сплошь покрыты гобеленами с изображениями молодых дам, охотящихся на оленей, пантер и грифонов.
— Вот что скажешь моему дорогому брату Генриху, кстати, где он сейчас, осмелюсь спросить?
— Король Генрих с двором отправился на юг.
— Ну конечно, на охоту в Туринский лес.
— Да, моя госпожа.
— В то время как мои деревни полыхают после вылазок Эйка. Без сомнения, он будет утверждать, что там он растрясет южных лордов и заставит их выделить больше войск для летней кампании. Что ни лето, то война — вот он, Генри. — Она взяла у виночерпия свой кубок. Заглянув внутрь, Ротрудис нахмурилась: — Дитя, мой кубок пуст!
Тут же подскочил мальчик в белой одежде, взял кубок и через мгновение полным протянул его обратно. К уху герцогини наклонилась монахиня. Ротрудис внимательно слушала, время от времени прикладываясь к кубку.
Лиат в это время думала, что было бы неплохо пол перед тронами важных особ всегда застилать коврами или мягкими подушками. Красиво, и колени не слишком устают.
— Пожалуй, что и так, — согласилась Ротрудис со священником, снова обращая взор к Лиат. — Скажи Генри, что я ожидаю от него помощи. Эти Эйка как мухи, роящиеся вокруг мяса. Я могу и не дотянуть до следующего лета. Что он по этому поводу говорит?
— У меня нет больше посланий от короля, моя госпожа. Но…
— Но! Но? Давай, давай. Я понимаю, что «орлы» могут замечать то, чего не видят другие.
— Это правда, моя госпожа, что король Генрих потерял много сил под Касселем. Из двухсот «львов» у него осталось едва шестьдесят, и, хотя он ожидает новые центурии из провинций, нет гарантии, что люди прибудут скоро и в достаточном количестве.
— Гм. Кумских рейдов не было уже столько лет… Оттуда опасность не грозит. Ну ладно. Что ты скажешь о варренских лордах?
— Они тоже сильно пострадали под Касселем. Король собрал с них налоги и весной будет собирать повторно.
— Этого мало. Я послала в Стелесхейм собственного сына. Уичман со своими головорезами сам должен был восстановить порядок. А чем рисковал Генри?
Это уж слишком, подумала Лиат. Она гневно взглянула на герцогиню:
— Король Генрих потерял в Генте сына! Зашушукались пораженные ее тоном придворные, но герцогиня лишь рассмеялась:
— Смотри, как вспыхнула! Конечно, принц Санглант погиб в Генте со своими «драконами», но ведь, в конце концов, бедного парня специально для этого и воспитывали.
— Воспитывали для этого?! — в ужасе повторила Лиат.