Кейт Эллиот – Пылающий камень (ч. 1) (страница 61)

Алан споткнулся и выругался. Если бы тетушка Бел слышала его, она тотчас оттрепала бы его за ухо за такие слова. Но она больше не его тетушка. Ушибленный палец болел, Алан наклонился потереть ногу, и внезапно его пальцы наткнулись на аккуратно уложенные камни, между которыми проросла трава.

Он нашел древнюю дорогу. Алан приложил ладонь к камням, их поверхность была гладкой и прохладной. Он закрыл глаза. Много лет назад по этой дороге шли даррийские солдаты и купцы, они думали о будущем, строили какие-то планы. Роза у него на груди шевельнулась. И он почувствовал…

В борт корабля ударяли волны. Повсюду из воды торчали крохотные островки, на некоторых росли деревья и трава, на других виднелись только камни. Над головой простиралось голубое безоблачное небо, чуть светлевшее к горизонту. Вeтер швырял волны в борт, и солнечные блики дрожали на поверхности фиорда. Ветер наполнял паруса и играл флагами на носах кораблей, на которых была изображена голова дракона на гребне волны. Это означало их путь по морям.

Пусть другие отдыхают. Пусть другие считают, что со смертью Кровавого Сердца племя Рикин ослабло. Все его братья, которых он победил, стали бы напрасно терять время в бесполезных кровопролитиях и мести.

Он прикрыл глаза рукой от солнца и пересчитал корабли. Из тех, что остались после бегства из Гента, он смог привести в порядок четырнадцать. Они скользили по волнам к цели.

Никто и не ожидает, что племя Рикин сумеет так быстро оправиться от удара.

… он услышал смех и топот лошадей. Алан всмотрелся в камень и заметил на нем вырезанный цветок, похожий на клеймо мастера.

Роза, изображение которой было повсюду в древних развалинах, оказалась вырезана в обычной для даррийцев манере — семь лепестков и округлая сердцевина. Алан нащупал мешочек у себя на груди, развязал шнурок и вытащил цветок. Роза, как и прежде, источала тонкий аромат и была такой же свежей, как и в тот день, когда попала к нему.

В ушах у Алана стучала кровь, ему казалось, он слышит топот сотен солдат, марширующих по дороге. Он почти видел их: над колонной трепетало знамя, ветер раздувал его и играл с гребнями из лошадиных хвостов на шлемах. Лица солдат напоминали лицо принца Сангланта — такие же скуластые и смуглые, что редко встречается в вендарских и варрских землях. Но вместе с ними шагали и другие солдаты — светловолосые и высокие, огненно-рыжие и с татуированной кожей. Рядом с колонной на коне ехала женщина в блестящих доспехах и с мечом на поясе. Она отдавала приказы. В руке ее был жезл, обвитый серебряным драконом, — символ власти. Женщина тоже была похожа на Сангланта — потомка Исчезнувших. Она тронула поводья, лошадь послушно повернулась, и Алан отчетливо увидел щит незнакомки — красная роза на серебряном поле. Он сморгнул, и видение исчезло.

Рядом с ним прыгала Ярость, стараясь лизнуть Алана в щеку. Он вытер с лица слюну и огляделся. Все уже ушли. Сколько же времени он тут провел? Алан снова спрятал розу на груди.

Когда он поднялся, то заметил двух слуг, которые держались на почтительном расстоянии от Ужаса и Ярости.

— Лорд Алан, граф приказал нам проводить вас домой. Он рассеянно кивнул. Слуги привели лошадей, и Алану пришлось сделать над собой усилие, чтобы выбросить из головы свое видение и сесть верхом. Интересно, Таллия тоже уехала? Неужели она просто оставила его и все? Внезапно он рассердился. Ну как можно быть такой упрямой? Почему она не может просто любить его?

Господь повелел мужчине и женщине жить в радости и согласии. Но если он, Алан, так хочет, чтобы Таллия принадлежала ему, то чем же он лучше отца Хью, который силой заставил Лиат жить с ним? Он вспомнил молодого и красивого мужа маркграфини Джудит. Он тоже не казался особенно счастливым. Неужели он хочет, чтобы Таллия испытывала те же чувства? Чтобы она покорно подчинялась его желаниям?

Нет. Нужно просто сделать так, чтобы она стала смотреть на отношения между мужчиной и женщиной иначе. Но эта задача была куда труднее, чем ему казалось вначале.

Не успел он въехать в ворота замка, как к нему приблизился всадник.

— Милорд! — воскликнул он. — Я привез вести из Варингии.

Голос показался Алану странно знакомым. Секунду он смотрел на широкоплечего юношу с темной бородкой и наконец узнал его.

— Жюльен?

Молодой человек запнулся.

— Мм-милорд Алан, — неловко промямлил он, словно произнести эти слова оказалось невероятно трудно. — Я не ожидал встретить тебя здесь, — промолвил Алан

— Я служу герцогине Варингской.

Служит герцогине. И у него есть лошадь, кожаный плащ, щит с гербом Варингии и копье. Бел никогда бы не одела так Алана, Генрих обещал своего приемного сына церкви. Тут он рассмеялся. Ну как можно быть таким глупцом и завидовать Жюльену или жаловаться на собственную судьбу?

Алан хлопнул Жюльена по плечу.

— Рад встрече, кузен. — Теперь он наследник графа, он может позволить себе быть немного фамильярным. — Как там Бел и Генрих? Как вообще дела?

Жульен краснел и явно чувствовал себя не в своей тарелке, но после того как они поставили лошадей в стойла, он рассказал о семье: Бел и Генрих по-прежнему полны сил, младший ребенок Стенси умер от лихорадки, но она снова беременна, жених Агнесс переехал к ним, они уже два года как собираются пожениться, но все никак, сам Жюльен положил глаз на одну из девушек герцогини Иоланды, но та не дала пока согласия на брак.

Они вошли в зал, где только что накрыли стол. Навстречу им вышел слуга и пошел показать Жюльену его место.

— Только не овсянка и не эль! — предупредил Алан, увидев скудную пищу, которую несли Жюльену. — Принесите что-нибудь с графского стола!

Боже Всемогущий! Он ни за что не позволит, чтобы Жюльен сказал тетушке Бел, что Алан обращался с ним как с простым слугой и кормил его как какого-нибудь конюха! Алан задержался проверить, что Жюльену принесли вино, жареную перепелку и другую еду, которую обычно приберегали для графского стола. Потом он сел рядом с отцом и с удовольствием осушил кубок с вином.

— Кто это? — спросил Лавастин. — Кому ты выказываешь такую милость?

— Мой кузен Жюльен… То есть не мой кузен, конечно. Он старший сын Бел из Осны, женщины, которая вырастила меня. И он всегда обращался со мной как с братом.

— Как он здесь оказался?

Удивление от встречи с Жюльеном заставило Алана позабыть о том, что произошло днем.

— Он служит герцогине Варингии и приехал по ее делам. Я не знаю, какие вести он привез.

Таллия ухватила его за рукав и, когда Алан склонился к ней, прошептала ему на ухо:

— Ты же не знал! Больше не трогай лягушек! Я попросила твоего отца позволить священнику окропить тебя святой водой и прочесть над тобой молитву, но он не разрешил!

— Мой отец знает, что делает.

Таллия не должна критиковать его отца, если она ничего не понимает: Лавастин старался, чтобы Алан поменьше общался со священниками из-за его видений. С внезапно вспыхнувшим раздражением Алан отвернулся от жены и снова взялся за кубок с вином, опасаясь сказать что-нибудь лишнее.

Как только Жюльен съел все, что было у него на тарелке, Лавастин подозвал его к себе, чтобы выслушать сообщение. Тот держался вежливо и спокойно. Алану не пришлось краснеть, да и с чего бы? Тетушка Бел воспитывала детей так, чтобы они умели вести себя достойно.

— Милорд граф. Лорд Алан. Миледи. — Жюльен по очереди кивнул Лавастину, Алану и Таллии. — Я приехал от герцогини Иоланды, правительницы Варингии. Она приветствует вас, граф Лавастин, и посылает приветы своей кузине леди Таллии. Через две недели она будет проезжать по здешним местам и тогда лично прибудет, дабы засвидетельствовать свое почтение и принести дары леди Таллии и лорду Алану в связи со свадьбой. Она бы желала отпраздновать Маттиасмасс со своей кузиной и помолиться вместе с ней о ниспослании мира и благоденствия.

Кузина. А вот Жюльен больше не его кузен. Алан понял это совершенно отчетливо, слушая, как Лавастин говорит, чтобы Жюльен ехал к своей госпоже завтра утром и передал, что к ее приезду все будет готово. Жюльен поклонился и отправился к концу стола, где сидели стражники и служанки, которые тотчас собрались вокруг него, расспрашиваяо последних новостях. Теперь Алан не принадлежит этому миру. И заговори он с Жюльеном, тот сразу это почувствует.

— Ну, началось, — сказал Лавастин и слегка улыбнулся. — Теперь все шакалы начнут собираться, потому что у нас — главный приз.

Приз.

Раньше он не говорил с Аланом о союзах, альянсах и кровных узах. Но теперь стало понятно: королевское происхождение Таллии обеспечит им немалые выгоды. И большие хлопоты. Таллия назвала себя пешкой, потому что ее передвигали туда, куда ей идти вовсе не хотелось, но Алан научился играть в шахматы и знал правила. Фигуры, которых называли «львами», тоже были пешками, потому что они служили кому-то и не принадлежали древним и благородным родам — как Жюльен. Но Таллия не может быть пешкой — ведь она внучка королей и королев.

И в этой игре она будет королевой.

Для лошадей путешествие по полуразрушенным дорогам оказалось невероятно трудным. Анна провела их по лесным тропам, таким узким, что пришлось пробираться по одному. Старая даррийская дорога, на которую они хотели выйти, почти полностью заросла мхом и травой. Случайно встреченный охотник удивился, увидев путников в такой чаще, но объяснил, что деревня Крона, до которой они хотели добраться, лежит в нескольких милях к югу. Не успели они пройти и четырех миль, как пал один из мулов.