Кейт Эллиот – Пылающий камень (ч. 1) (страница 58)

Вдруг в наступившей тишине послышался голос Сангланта:

— Вы говорите, что Дезидерия положила конец правлению Тейлефера. Но вы не ответили на один вопрос…

Лиат облегченно вздохнула и села на скамье поудобнее. Она так внимательно слушала рассказ, что не заметила его прихода.

— Какой вопрос, принц Санглант? — недовольно переспросила Анна.

— Были ли это единственные наследники Тейлефера?

Санглант склонил голову и вошел в дом, но из осторожности не сел рядом с Лиат, хотя она все равно остро чувствовала его присутствие. Он огляделся и, увидев тарелку с полуостывшим мясом, взял ее и уселся на пол, скрестив ноги.

— Я слышал эту историю. И в песнях про Дезидерию и Тейлефера, что поются при дворе, поэты повествуют о несчастной судьбе двух сыновей Гильтруды. Но мне не доводилось слышать о других законных наследниках — у его третьей жены не было детей, а у четвертой — одна дочь, поэтому я не раз думал о судьбе Радегунды.

— И что же ты думал?

Он оценивающе посмотрел на кусок мяса, будто решая, стоит ли заняться едой сразу или сначала ответить. Хорошие манеры все же взяли вверх.

— Все рассказчики сходятся на том, что королева Радегунда уже носила в своем чреве младенца, когда ухаживала за умирающим императором Тейлефером. Но никто не говорит, что же стало с ее ребенком. Она уходит в монастырь, ведет праведную жизнь, но кто-то ведь должен был позаботиться о последнем ребенке Тейлефера…

Анна наградила его мрачным взглядом.

— Я не собираюсь говорить об очевидных вещах. Тем более это было бы глупо тут, на лесной дороге, где нас может подслушать кто угодно.

Санглант отрывисто рассмеялся и принялся за мясо.

— Простите. — Лиат вышла наружу. Она прошла вдоль стены с покосившимися дверями к сараю, откуда доносилось мирное похрапывание спящих лошадей и повизгивание собаки эйка. Лиат прислонилась к стене и закрыла глаза.

О Владычица! Она не жалела, что поехала с матерью. В любом случае ничего другого ей просто не оставалось. Но как же трудно ее понять! Лиат иногда казалось, что это не проще, чем взлететь в небо.

Что-то коснулось ее щеки, она вздрогнула и подняла глаза — перед ней парил один из слуг Анны, прикасаясь длинными полупрозрачными пальцами к ее лицу, словно изучая его. Поймав ее взгляд, существо вздрогнуло и унеслось прочь, опустившись рядом с деревом.

— Лиат. — Из темноты появился Санглант, и она обняла его. В нем она была полностью уверена, он был такой крепкий и надежный.

— Тебя это удивляет? — спросил он, мягко дыша ей в затылок.

— Что? — Она могла бы простоять так целую вечность. Но Санглант не умел стоять неподвижно, он, как собака, чутко прислушивался ко всему происходящему, всегда был настороже.

Он дотронулся до шеи — старая привычка. Два шрама — оставленный железным ошейником Кровавого Сердца и ножом Хью — белели на смуглой коже. Потом он неожиданно положил ладонь ей на горло.

— Почему твоя мать носит золотое ожерелье — знак королевского происхождения?

МГНОВЕНИЕ

Крысы выбрались из нор поздно ночью, чтобы обглодать кости. Он слышал, как по каменному полу скребут их острые коготки, до него доносилось рычание собак, которые подобрались поближе, чтобы вцепиться ему в горло. Он вскочил и…

Проснулся.

Санглант обнаружил, что сидит на подстилке из сухих листьев, где вчера устроился на ночлег, выставив вперед руки, словно приготовился защищаться. Над головой сверкали звезды. Рядом, тихонько поскуливая, лежала эйкийская собака. Лиат повернулась и сонно позвала его.

— Тс-с, — нежно сказал он. — Спи дальше.

Она натянула на себя одеяло, устроилась поудобнее и снова заснула. Но Санглант знал, что ему уже не удастся поспать в эту ночь.

— Господи, — прошептал он. — Когда же мне перестанут сниться эти сны?

Он осторожно выскользнул из-под одеяла. Рубашку он надевать не стал, но взял пояс с ножнами и мечом. В тишине слышался лишь шелест листьев да журчание воды — неподалеку протекал ручей. Вечером они сошли со старой даррийской дороги и отправились на юго-восток в дикие, почти необжитые земли. Здесь не нашлось даже такого убогого прибежища, в котором они останавливались прошлой ночью. Слуги принесли ветки и сплели из них маленький шалаш для сестры Анны, но Санглант привык и к худшим условиям. На войне порой приходилось спать под холодным дождем и в грязи. Сейчас же было лето, он сгреб листья и, покрыв их сверху одеялом, устроил отличную постель.

Санглант был счастлив… ну, или доволен, по крайней мере. Они день за днем продвигались вперед, а когда он находился в движении, то не думал. Если он надолго останавливался, старые страхи давали о себе знать — по ночам ему снились кошмары.

Он машинально дотронулся до горла, где когда-то был ошейник Кровавого Сердца, и, осознав, что делает, резко отдернул руку. Теперь он свободен. Но воспоминания удерживали его куда прочнее, чем цепи.

Что-то зашуршало, и Санглант, обернувшись на звук, зарычал и замер.

Перед ним стоял волк и смотрел на принца янтарными глазами. Рядом с ним из темноты вырос второй зверь. Санглант осторожно вынул меч. Вожак стаи что-то прорычал, и из-за деревьев показался еще один волк.

Сколько их там еще?

— Лиат, — тихо позвал Санглант.

Она повернулась на другой бок, но не проснулась.

Эйкийская собака тоже спала. Обычно она просыпалась, если ему грозила какая-нибудь опасность, но после случившегося в Верлиде она еще не оправилась. На поляну выскочили еще два волка.

— Лиат, — произнес он громче.

Она зевнула и вопросительно что-то пробормотала.

— Достань оружие, — сказал он спокойно.

Три волка двинулись вперед. Лиат села и схватила лук и стрелы.

Внезапно появился свет, вернее, какая-то неясная светлая фигура, которая казалась бестелесной. Это был один из слуг Анны. Он скользнул перед носом у вожака, тот щелкнул зубами, но не смог схватить призрак. Через мгновение показался еще один слуга. Они принялись дергать и щипать волков, пока звери не убежали обратно в лес. Слуги помчались за ними, их смех звенел, как колокольчики на ветру.

— Прикройтесь.

Из шалаша показалась сестра Анна, рядом с ней по воздуху плыл третий слуга. Лиат накинула на плечи одеяло, Санглант, не смущаясь наготы, подошел к деревьям и некоторое время стоял там, прислушиваясь, — волков было не слышно.

Когда он вернулся, Анна уже скрылась в своем убежище. Санглант вложил меч в ножны, сел рядом с Лиат и крепко поцеловал ее.

— Что случилось?

— Волки. Слуги прогнали их. Так что спи спокойно. Я останусь сторожить.

— Я думала, сторожить останутся слуги матери.

— Конечно, но теперь я уже не усну. — Он не стал уточнять, что не уснет он из-за преследующих его кошмаров, а не из-за волков. Слуги сумели прогнать зверей намного быстрее, чем это получилось бы у него. Лиат подумала, но потом снова улеглась. Санглант немного подождал, но слуги Анны так и не вернулись из леса. Он надел рубашку, натянул сапоги и уселся на бревно.

Принц смотрел на небо и пытался представить то, о чем ему рассказывала Лиат: звезды неподвижные и блуждающие, сферы и орбиты, но эти размышления лишь вызывали у него зевоту. Он встал и принялся ходить. Долю сидеть без движения ему было трудно — он чувствовал себя так, словно его снова опутывают цепи Кровавого Сердца. Впрочем, и отец хотел привязать его к себе, лишив свободы…

Он вздрогнул и повернулся..

Слуги Анны вернулись и проплыли мимо, не заметив его.

Санглант молча проводил их взглядом.

Он видел колдовство, когда был в плену у Кровавого Сердца. Да и мальчишкой он частенько натыкался на крохотные создания в кустах, под камнями или под опавшей листвой в густом лесу, где ему запрещали играть, но куда он тем не менее убегал. Санглант понимал, что древняя магия живет в самой земле, и, хотя мысль об этом ему сильно не нравилась, он чувствовал, что и в его крови есть что-то волшебное, унаследованное от матери.

Но дэймоны Анны были другими, из высших сфер бытия, как сказала бы Лиат.

Они танцевали в траве и пели, Санглант не понимал ни слова, но танец и песня были одновременно и радостными и печальными. Эти существа казались сотканными из лунного света. Они то кружились в хороводе, то проходили друг сквозь друга.

Даже если они и знали о присутствии Сангланта, то ничем этого не показывали.

Никакого присутствия волков он не чувствовал.

Санглант долго смотрел на слуг Анны, но как только в лесу начало светать, их очертания стали размытыми, словно испарялись под лучами солнца. Вскоре они совсем исчезли, превратившись в невидимок. Он услышал, как кто-то хихикнул у него над ухом, почувствовал, как чьи-то пальцы пощекотали ему шею. Санглант рассмеялся и пошел седлать лошадей.

Не придав никакого значения ночному происшествию, Анна уверенно вела их дальше в лесные земли. На следующий день к полудню они добрались до перекрестка дорог и остановились у каменистого холма. Кто-то вырубил тут все деревья, кроме одного огромного дуба, — вероятно, его слишком трудно было увезти.

— Здесь мы повернем на восток, — сообщила Анна.

— Не на север? — удивленно спросила Лиат.

— На восток, — повторила ее мать.

Добравшись до следующего перекрестка, Санглант увидел еще одно огромное дерево, на стволе которого были вырезаны фигуры: мужчина с головой оленя, женщина-грифон и волк. У самых корней дуба-исполина были сложены камни, на которых виднелись темные потеки, подозрительно напоминавшие запекшуюся кровь.