Кейт Эллиот – Пылающий камень (ч. 1) (страница 25)

Толпа восхищалась добротой и щедростью короля.

Лавастин отлично знал, чем можно порадовать племянницу короля, поэтому дары жениха оказались несколько иного рода: крепкая хорошая одежда, которую благородная леди может подарить своим слугам, золотые и серебряные дискосы, красивые ларцы, наполненные монетами, которых хватило бы для того, чтобы осчастливить небольшую армию нищих. И наконец, сам Алан протянул Таллии небольшой, украшенный слоновой костью и драгоценностями ковчежец с маленьким серебряным ключом. В нем хранилась пыль содежд святой Джоанны Неверующей и выложенная из драгоценных камней роза.

Таллия поцеловала лепестки драгоценной розы и передала реликвию Хатумод — молодой женщине, сопровождавшей ее из монастыря Кведлинхейм. Лавастин одобрительно кивнул сыну, но Алана тревожила реакция Таллии. Роза была символом исцеления — чуда, дарованного милостью Божьей, но Алан боялся, что Таллия будет воспринимать ее только как символ своей еретической веры — цветок, выросший из крови блаженного Дайсана.

Но она так благодарила его, так радовалась. В ее глазах не было и намека на неловкость от их первой брачной ночи, и в сердце у Алана возродилась надежда — просто ему нужно быть терпеливым.

Толпа стала расходиться. Слуги объявили, что король даст аудиенцию позже, после церковной службы. Лавастин вернулся в свою комнату, Алан поспешил за ним, по пятам за Аланом следовала Таллия. Со стороны могло показаться, что она ни на минуту не хочет расставаться с мужем, хотя на самом деле ей просто некуда было идти.

Ревность по-прежнему лежала возле кровати и тихонько повизгивала. Алан погладил собаку, и она затихла. Лавастин отошел вместе с Таллией к окну, и они завели тихий разговор. Алан подозвал слугу и сказал:

— Кристоф, вчера вечером во дворец прибыла «орлица» по имени Лиат. Пошли за ней и попроси ее прийти ко мне.

Слуга неохотно повиновался, причем сначала он посмотрел на графа. Слишком поздно Алан вспомнил, что Кристоф был еще и самым заядлым сплетником.

— Я знаю, о ком вы говорите, милорд, — сказал он и вышел.

Когда он вернулся, следом за ним в комнату вошла Лиат. Как только она ступила на порог, собаки вскочили, залаяли и сбились вокруг Лавастина, как перепуганные щенки. Ревность тоже попыталась поднять голову.

— Тихо! — прикрикнул Лавастин. Гончие жались к его ногам и не собирались отходить ни на шаг.

— Ваше высочество, — произнесла Лиат, увидев Таллию. Хотя она и удивилась, но вежливо поздоровалась со всеми. — Милорд граф. Лорд Алан, я прибыла по вашему приказанию.

— Алан? — произнес Лавастин, пристально глядя на Лиат. — Что все это значит?

Алан не мог подняться, потому что как раз положил голову Ревности себе на колени. К тому же Лиат была простой «орлицей», а он — наследником графа, так что их нельзя было назвать равными по положению. На мгновение он задумался — что ответить? Потом увидел устремленный на него взгляд Таллии — неужели она и вправду ревнует или это всего лишь плод его воображения? Все выжидающе смотрели на него.

— Я помню о том, как эта «орлица» служила нам в Генте, — наконец решительно произнес он. — И хочу наградить ее за службу.

Лавастин шагнул вперед, Ужас ухватил его за рукав, пытаясь удержать на месте. Граф раздраженно отдернул руку.

— Ресуэлто, — тихо произнес он и посмотрел на Лиат как человек, только что обнаруживший истинное происхождение женщины, доселе от него скрытое. — Ресуэлто, — повторил он, теперь уже глядя на слуг.

— Серый жеребец? — переспросили они, не веря своим ушам. Неужели граф действительно собирается отдать одного из своих любимых коней простой «орлице»?

— И сбрую, — добавил он. — И седельные сумки. А еще пояс, изготовленный мастером Хозелем, тот, на котором вышиты саламандры и слова из Святого Писания: «Если ты пойдешь сквозь огонь, он не опалит тебя».

— Прими и мой дар, — торопливо произнес Алан, желая отвлечь внимание от графа, который, казалось, собирался взять Лиат под руку, словно родственницу. — Колчан со стрелами и… — Он хотел спросить, объяснить ей… Но не мог этого сделать при всех. Взгляд Алана упал на одно из колец, украшавших его пальцы, — золотой обод с ярким синим камнем. — Пусть это кольцо защитит тебя от всякого зла, —сказал он, протягивая перстень. — И знай, что ты найдешь у нас защиту, если понадобится.

— Благодарю вас, милорд граф. Лорд Алан. Выражение ее лица говорило гораздо больше, чем любые слова. Алан видел, что она по-прежнему боится чего-то. Неужели лорд Хью снова преследует ее? Он не мог спросить, тем более что в эту минуту к ним подошел слуга.

— Прошу прощения, милорд граф, — сказал он, обращаясь к Лавастину. — Снаружи стоит «орлица» со срочным сообщением для своей подруги от короля.

Лиат посмотрела на Алана и вышла. Как только она ушла, гончие встали и разбрелись по комнате.

— Милорд граф, я пришел, как вы приказывали. — На пороге появился королевский конюший, и Лавастин дал ему знак приблизиться, хотя тот опасливо поглядывал на гончих. Псы тихонько зарычали, но позволили человеку войти.

Конюший осмотрел Ревность и озадаченно подергал себя за бороду.

— Обычно в здешних краях не встречается ни гадюк, ни других ядовитых змей, — пояснил он. — Но я, конечно, пошлю человека проверить кусты и предупредить короля.

— Пойдем, сын. — Лавастин надел перчатки и опоясался мечом. — Надо идти к королю. — Алан заколебался. — Я сделаю, что смогу, чтобы помочь девушке, — мягко добавил граф.

— Прошу тебя, отец, позволь мне остаться с Ревностью.

Лавастин посмотрел на Таллию, которая все еще стояла у окна, и коротко кивнул.

— Она странная, — сказала Таллия. — Я встречалась с ней раньше, когда мы ехали в Кведлинхейм.

— Она сражалась в Генте вместе с нами.

— Ты и твой отец достойно наградили ее. Люди будут говорить о вашей щедрости и богобоязненности.

Ревность повернула голову у Алана на коленях, и он постарался усесться так, чтобы ей было удобнее. Впрочем, он понимал, что само его присутствие успокаивает собаку.

— Бедняжка, — пробормотала Таллия. — Я буду молиться чтобы она поправилась. — Она опустилась на колени, склонила голову и погрузилась в молитву.

В комнату заглянули несколько молодых дворян, чтобы узнать о здоровье собаки, — у всех были собственные гончие, о которых они очень заботились. Такое проявление внимания тронуло Алана. И хотя они звали его идти вместе искать гадюку, он не мог оставить Ревность одну. Ее лапа, казалось, медленно превращается в камень.

Санглант проснулся на рассвете. После того как он целых двадцать девять дней спал на мягких кроватях, его тело уже успело привыкнуть к комфорту. И теперь, поднимаясь с земли, он чувствовал, что у него затекли и руки и ноги. Но это не важно. Боль свободы — ничто по сравнению с болью рабства.

— Милорд принц! — шепотом произнес один из «львов». Но он и сам слышал, как по тропинке к реке спускаются король и его свита.

— Принц Санглант. — Этому «льву» когда-то в сражении отрубили кусок уха, и теперь на месте мочки виднелся лишь светлый шрам. — Если позволите… ваша одежда…

Только сейчас он посмотрел на себя. Рубашка перепачкана и измята, сапоги лежат в стороне вместе с поясом. Два «льва» подошли и быстро привели его в порядок, так что к тому времени, как из-за скалы, стоящей в конце тропинки, вышел король, Санглант выглядел уже вполне прилично. Короля сопровождали шесть «львов», четверо слуг, Гельмут Виллам и сестра Росвита.

Генрих прищурился — восходящее солнце било прямо ему в глаза.

— Санглант.

Принц покорно опустился на колени, король положил руку ему на голову:

— Вчера вечером ты не вернулся на пир.

— Я спал не во дворце.

Генрих отнял руку. Санглант поднял взгляд и увидел, что король жестом отослал слуг и «львов».

— Мы должны поговорить, сын, прежде чем я устрою аудиенцию. Пойдем со мной.

Санглант поднялся. Хотя он был почти на голову выше отца, тот никогда не казался ему маленьким — такова была сила личности короля.

Генрих повел его к реке, подальше от свиты.

— Ты слышал, о чем вчера говорил Вулфер? Оба правителя Аосты мертвы. Осталась единственная наследница — принцесса Адельхейд.

Санглант пожал плечами. Он ничего не слышал — как только в зал вошла Лиат, для него исчезло все остальное. Она очень изменилась — привыкла ездить верхом и носить оружие, ходить уверенно и спокойно. Он и сейчас видел ее, всю целиком — от темных волос, собранных пучком на затылке, до стройных ног. А когда он пошел вслед за ней, она его поцеловала. И этот поцелуй разбудил в нем желание…

— Санглант! Ты меня не слушаешь!

Он очнулся и вспомнил, где находится. Принц сорвал ветку, сломал ее пополам, а потом еще пополам. Только так он мог отвлечься от мыслей о Лиат.

— Ты поведешь армию в Аосту. Там ты возведешь леди Адельхейд на трон и женишься на ней. На твоей стороне будет сила, и аостанские герцоги не решатся тебе противостоять. Ты станешь править Аостой вместе с королевой, как равный ей. Никто не станет сомневаться в твоих правах: аостанский трон слишком часто доставался своим владельцам благодаря силе их армий. А как только ты утвердишься на троне и произведешь на свет ребенка, доказав, что ты способен к деторождению, я смогу объявить тебя своим наследником — будущим правителем Вендара и Варре. И кто посмеет протестовать против возрождения Даррийской империи? Ты будешь править Аостой, а я смогу отправиться на юг и короноваться как император, а ты станешь моим наследником.