Кейт Эллиот – Королевский дракон (страница 58)

— Что?

— Похоже, моя судьба быть твоим учителем во всем, Алан. Надеюсь, Владычица направит тебя своей мудростью, и в служении Ее Сыну ты продвинешься дальше, чем в изучении письма. Слушай меня внимательно.

Они шли по безлюдной местности. Крестьяне и землевладельцы, проживавшие в окрестностях Отуна, при виде войска Сабелы укрылись за городскими стенами. Тоскливое серое небо, вытоптанные поля и разоренные села напомнили вдруг Алану то время, когда он зубрил в Лавас-Холдинге священные тексты. Агиус был строгим учителем, нетерпеливым и жестко карающим за любые ошибки и промахи, уверенным, что ученик должен знать все, что знает он сам. Не меньше.

~— В королевствах Вендар и Варре десять великих герцогов. Шесть из них мы обычно называем герцогами, а четырех — маркграфами, поскольку они управляют землями, лежащими у восточной границы. Соверен, король — «первый среди равных», не более. Именно их согласие требуется на то, чтобы герцог или герцогиня из королевского рода были признаны наследниками престолов Вендара и Варре.

— Разве они не были раньше независимыми королевствами?

— Не понимаю, о чем думал твой отец, — Агиус был недоволен, — мог бы дать тебе нормальное образование.

— Отец научил меня всему, что нужно купеческому сыну, — жарко вступился за него Алан, обиженный словами Агиуса. — Я могу починить лодку, умею ходить под парусом и не потеряюсь в открытом море. Знаю стоимость монет разных королевств. Могу торговать.

— Я не имел в виду твоего приемного отца.

Алан мигом забыл гнев.

— Но ведь вы не верите, что я сын графа Лавастина?

Агиус многозначительно махнул рукой в сторону собак, трусивших следом за юношей. В присутствии Алана или Лавастина они были кроткими, как ягнята. А что они могли сделать с любым другим человеком, Агиус знал не понаслышке.

— Впрочем, это не важно. Я выполню все, что укажет Владычица. Слушай дальше.

Они были сейчас на вершине холма. В отдалении показался Отун. Высокий шпиль собора, городские стены, блеск водной глади Роуна. Затем дорога пошла вниз и через лес. Город скрылся из виду.

— Не буду напрягать тебя рассказом об усилении Саонийского дома. Оставим эту темную историю монашкам из Корвея, которые много лет ведут летопись деяний великих лордов этого королевства. Все, что ты должен знать, — это то, что в шестьсот семьдесят девятом году, как гласит летопись, Луи Варрийский, известный как Луи Юный, скончался. Два года спустя умер старший Арнульф, король Вендара. Арнульф Младший, его сын, стал королем одновременно Вендара и Варре. А какой год сейчас, Алан?

Какой год? Была весна. День святой Кассил, как сказано было на утренней службе. Дня святой Сюзанны еще не праздновали, поэтому он мог сказать, что месяц сормас еще не начался. А вот какой день месяца авриля, не помнил. Что касается лет, Алан не привык считать годы. Он долго и мучительно вспоминал, споткнулся при этом пару раз о камни и наконец вспомнил.

— Семьсот двадцать восьмой после Произнесения Слова.

— Правильно. Ты знаешь о борьбе между Сабелой и Генрихом за право занимать трон Вендара и Варре. — Тут Агиус бросил злой взгляд на Антонию, что затянула песню. К ней сладкоголосо присоединились клирики.

Алан не понимал смысла песни, так как ее пели на даррийском, но Агиус стал переводить.

Четыре диаконисы были сторожами,

Хранившими непорочно

Ключи к тайне.

Четыре двери открылись нам,

Каждая — своим ключом.

Так будет слава Твоя, та,

Что мудро выбрала хранящих.

— Это старая песня, с востока. Но не обращай внимания. Нельзя отвлекаться от темы. Скоро мы будем под стенами Отуна и на этом закончим урок. Как зовут нынешнего короля и кто его родня?

— Король Генрих, конечно! — Испугавшись, что говорит громко, Алан пригнул голову. В войске Сабелы не принято было называть Генриха, королем. — И госпожа Сабела, его старшая сестра.

— Его сводная сестра, — поправил Агиус. — Королева Беренгария Варрийская была ее матерью. Когда она умерла, младший Арнульф женился на Матильде Карронской, матушке короля Генриха. А еще?

— Не знаю.

— Вот кто из детей Арнульфа и Матильды еще жив: сам Генрих, Ротрудис, Рикардия, больше известная под именем Схоластика, аббатиса Кведлинхеймского монастыря. Еще: Бенедикт, Констанция, Брюн. У Генриха есть также сводная сестра — дочь Арнульфа от его любовницы. Это Альберада, епископ Гандельбурга — города в далеком восточном маркграфстве. Она не принимает участия в спорах между Генрихом и Сабелой. А теперь перечисли мне шестерых герцогов.

— Я… Не знаю. Ну, Родульф — один из них. А муж Сабелы Беренгар?

— Действительно. Он герцог Арконии, хотя всем заправляет там Сабела. Родульф — герцог Варингии. Город Отун лежит на границе его владений и Арконии. Ты, наверное, хочешь знать, почему епископ Отуна симпатизирует Генриху, хоть номинально ее город подвластен Сабеле?

Алан кивнул.

— Когда Сабела в первый раз подняла восстание, епископом была одна из ее сторонниц. Генрих низложил ее и сослал аббатисой в далекий монастырь. А госпожу-иерарха попросил рукоположить епископом свою юную сестру Констанцию. Белую лань. Конечно, Констанция поддерживает Генриха.

— А кто другие четверо герцогов?

— Трое из них поддерживают короля. Сестра Генриха Ротрудис владеет Саонией и Аттомаром. Герцогство Саонийское — исконная вотчина королевского рода. Прежде чем стать королями, предки Генриха были тамошними герцогами.

— А как они тогда стали королями?

— Это ты узнаешь позже или прочтешь сам. Слушай дальше.

Агиус посмотрел вперед. Колонна миновала лес и двигалась дальше по ровному покатому склону. Скоро они подойдут на расстояние полета стрелы к городу. Интересно, подумал Алан, когда их заметят горожане.

— Следующий в нашем списке — Бурхард, герцог Аварии.

— Ваш отец.

— Да. — Это слово было произнесено так резко, что Алан побоялся спрашивать дальше. — И наконец, Лютгарда, герцогиня Фесса, которая тоже из королевского рода.

— Та, с которой вы были помолвлены…

— Вижу, ты знаешь больше, чем я думал.

— … но вместо вас женился ваш брат.

Агиус вновь посмотрел вперед, пряча лицо. Алан вспомнил маленькую девочку, обнимавшую священника в шатре. Очевидно, привязанность Агиуса к брату была сильна. Человек этот, снедаемый гневом и бессилием, заслуживал симпатии.

— А кто шестой герцог? — спросил юноша, желая отвлечь его от тягостных мыслей.

Последовало молчание. Наконец Агиус заговорил, не поднимая глаз на Алана:

— Конрад, герцог Вейландский, известный, как Конрад Черный. Сабела говорит, что он поддерживает ее, но пока я не вижу здесь его войск.

— А маркграфы?

Агиус успокоился. Он приподнял подбородок, безупречно выбритый утром, как и следовало доброму служителю Господа, и глубоко вдохнул, будто хотел укрепить себя.

— Главный из них Гельмут Виллам. Вторая, почти столь же сильная Джудит, маркграфиня Ольсатии и Австры. И еще Веринхар, маркграф Вестфолла.

— Вы сказали, их четверо.

Лицо Агиуса вновь омрачилось. Алан вдруг понял, что это связано с его любимым братом.

— Маркграф Истфолла и оба его сына три года назад погибли в битве с куманами.

— Это… та битва, в которой погиб ваш брат?

Агиус не ответил, но по его глазам Алан понял, что угадал.

Какое-то время они шли молча. Епископ и клирики все еще пели, очевидно, восточный гимн состоял из множества строк. Он боялся о чем-либо спрашивать Агиуса, в том было столько боли, что тяжело было на него смотреть. Но переводить слова гимна он начал сам, отрывистым и срывающимся шепотом:

Дети Нисибии, поступайте, как ваша мать,

Вложившая Тело внутрь себя,

И стало оно ей Оградой.

Вложите же Его в себя

И обретете ограду для жизни своей.

Слава Тебе,

Чей выбор столь мудр.