Кейт Ченли – Ясное сердце (страница 6)

– Любимец короля – принц Джие, – сообщает Айлин. Ей явно не терпится поделиться своими знаниями, и это даже мило, поскольку я сама порой веду себя как всезнайка. – Очевидно, Его Величество сделает королевой придворную даму Хуа, чтобы наследником стал Джие.

– Держи эти глупые женские мысли при себе, – рявкает дядя, и Айлин вздрагивает. Я с облегчением отмечаю, что маму покоробила его реакция. – Король не руководствуется эмоциями. Его Величество мудр и дальновиден. Ему нужен достойный наследник.

– Тогда у принца Рена шанс не хуже других? – невинно интересуюсь я.

– Все не так просто, – повторяет дядя Йи. – Соревнование будет длиться долго и требовать значительной поддержки от родственников каждой дамы. Чем влиятельнее семья, тем больше они могут вложить в принца. Мать Рена всего лишь дочь губернатора, а у семей остальных принцев куда более высокий статус.

Вот зачем Рену понадобились мои деньги. Дядя Йи разделяет мнение других аристократов, и Рен этим воспользуется. Когда тебя недооценивают, ты не вызываешь подозрений.

Мой дядя рисовал для своей дочери будущее королевы, поэтому не хотел видеть ее с Реном. После моей помолвки злые языки шептали, что я недостаточно хороша для принца, но дядя меня поддерживал. Всем заявлял, что его племянница достойна любого принца. Возможно, он говорил так просто из гордости, но я немного смягчилась к нему после этого.

Дядя Йи обводит нас серьезным взглядом, как будто собирается сделать официальное заявление.

– Несмотря на все, что я сейчас сказал, государственный чиновник должен хранить нейтралитет. Моей полной поддержкой и верностью заручится тот, кого выберет Его Величество. То же относится к членам моей семьи.

Какой же бред. Он делает вид, будто у него нет любимчиков, поскольку соревнование только начинается и пока невозможно предсказать победителя. После того как Рен получил полную власть над моим семейным делом и возвысил себя в глазах короля, дядя Йи почуял, как сменилось направление политического ветра, и занял его сторону. Теперь же я позабочусь о том, чтобы их союз не состоялся.

– Кроме того, никому ни слова об этом разговоре, – добавляет дядя Йи.

Мы киваем.

Мама поворачивается к Бо:

– Я слышала, ты записался в частную школу, чтобы подготовиться к вступительному экзамену государственного чиновника.

– Да, тетя, – говорит он, просияв. – Я хочу последовать по стопам отца.

– Вот здорово было бы знать тему экзамена заранее, – вздыхаю я, и Бо задумчиво чешет голову.

– Да, но даже если те, кто его проводят, согласятся принять взятку, они наверняка попросят больше, чем мы можем себе позволить.

– Глупец! – рявкает дядя Йи, тыча пальцем в сына. – Неважно, справишься ты или нет, главное – сдай экзамен честно. Еще хоть слово про жульничество, и я сам тебя отхлестаю!

Бо складывает ладони вместе и кланяется:

– Прости, отец. Мне очень стыдно. Спасибо тебе за то, что всегда наставляешь меня.

Мама гладит Бо по спине, а Айлин всхлипывает со слезами на глазах. Я же едва сдерживаю рвотные позывы.

В моей прошлой жизни Бо попал в список лучших тридцати кандидатов, и, учитывая его скудные таланты, я не сомневалась, что дядя подкупил чиновников деньгами, которые забрал у меня обманом.

После ужина мама села писать письмо наместнику в нашем доме о том, что мы задержимся в гостях на какое-то время. Это преданный работник, который служит нашей семье вот уже двадцать лет. Он справится со всеми домашними делами и будет командовать прислугой, пока нас нет.

Мама трудится за столом в углу гостиной, а Нинь натирает для нее брусок туши для письма. Я тем временем прошу Маи достать мой набор для игры в сянци.

Она раскладывает доску, мастерски вырезанную из дерева, на чайном столике перед диваном и выставляет фигуры. Мое сердце болезненно сжимается от этой картины, вызывающей воспоминания о прошлом. Я буквально представляю отца, который сидит напротив меня и учит всегда стремиться к лучшему.

В горле встает ком, но я сажусь за стол и открываю баночки с фигурками из черного и белого камня.

Задача этой игры – захватить территорию противника, занимая свободные клетки на поле, забирая в плен вражеские войска. Я представляю, будто черные фигуры передвигает рука Рена, а не моя. Мне знакома его стратегия: он подкрадывается со стороны и нападает внезапно. А я постепенно наращиваю свои силы.

– Вы играете против себя, госпожа? – спрашивает Маи.

– Да, – отвечаю я, не отвлекаясь от запутанной ситуации на доске.

– Как необычно.

– Это позволяет понять точку зрения противника. Для победы надо разбираться и в нем, а не только в себе.

– Вот… как… – бормочет Маи.

Мама поднимает взгляд от бумаги.

– Ты все чаще напоминаешь мне твоего отца, – с улыбкой говорит она и тут же отворачивается. Свет масляной лампы освещает ее грустное лицо золотым мерцанием. Она опять думает об отце.

Я тоже по нему скучаю. Он был самым умным, добрым и преданным человеком на свете. После меня мама уже не смогла снова забеременеть, но папа даже не подумал взять себе младших жен, хотя общество над ним насмехалось и унижало за то, что у него не было наследника мужского пола.

Мне достались мамины изящный нос и подбородок, но в остальном я копия отца. Глубоко посаженные глаза, грубые волосы цвета воронова крыла, кожа теплого, солнечного оттенка. Я не то чтобы невзрачная, но и не красавица, а нечто среднее. Отец всегда подчеркивал, что особенной меня делают мой интеллект и способность к состраданию.

Он в меня верил, и я надеялась обрести такую же сильную любовь, как у моих родителей. И думала, что с Реном моя мечта сбылась. Казалось, он искренне ценил мой ум и всегда прислушивался к моим советам. И не возводил на пьедестал мою ослепительно красивую двоюродную сестру, как другие мужчины, а считал, что «добрые качества делают женщину достойной в глазах богов, и красота ее души согревает сердце».

Неудивительно, что я его полюбила, пускай меня и смущала его жажда власти. Он даже обещал не брать младших жен – придворных дам, – пока я буду оставаться его королевой.

Как ловко он играл словами! Пока я буду оставаться его королевой. Я ведь так ею и не стала, и его обещание потеряло смысл.

Я стараюсь отмахнуться от этих деталей, жестоко напоминающих о моей ошибке, но предательство и холодные слова Рена не покидают мои мысли. Они пронзают меня, словно мечом, разрывая на клочки, оставляя мою душу искалеченной навсегда.

Я делаю глубокий вдох и сжимаю эмоции в кулаке благоразумия. И даю себе клятву больше никогда не влюбляться. Не давать ни одному мужчине такой власти надо мной.

Я возвращаюсь к доске для сянци, на которой идет беспощадная битва. Она не закончится, пока одна из сторон не будет истреблена или не сдастся.

Только в реальной жизни возможности сдаться нет. Поражение означает смерть.

Глава пятая

– Переоденемся в мужчин? – предлагает Фэй за завтраком.

Было бы разумно. Только я устала от того, что исключительно из-за своего пола не могу делать те или иные вещи.

– Женщинам не продадут? – спрашиваю я.

Фэй пожимает плечами:

– Деньги есть деньги.

Что ж, тогда решать нечего. Подкрепившись горячим соевым молоком, омлетом, блинчиками с зеленым луком и свежими ягодами, мы отправляемся в лавку в торговом районе города. Фэй утверждает, что это лучший магазин оружия в столице.

Мы едем по аккуратным мощеным улицам богатых жилых районов. Горизонт заполняют огромные поместья, и при каждом главные ворота обрамлены бронзовыми скульптурами животных, которые должны приносить дому разные блага: львы – защиту, журавли – удачу, черепахи – долголетие.

В торговом районе дорога расширяется и разветвляется на оживленные аллеи с идеальными рядами деревьев и изящными зданиями. Магазины под красными и фиолетовыми крышами, мерцающими на солнце, идут один за другим, а между ними помещаются стойла и загончики. Из труб гостиниц и таверн тянутся струи дыма, похожие на серые перья, а из комнат, где смеются и пьют мужчины, льются музыка и смех.

Здесь встречаются и чиновники, и торговцы, обычный народ. Одежды разных цветов и тканей. Лошади, быки, овцы. На выступление уличных акробатов и жонглеров собралась шумная толпа, но еще громче кричат продавцы, расхваливая свои товары. От лотков с едой плывет аромат жареного чеснока, лука и перца, пробуждая аппетит.

Раньше меня восхищала как сама процветающая столица, так и прекрасные аристократы на ее улицах.

За два года жизни в Цзиньси я осознала, сколько всего скрывается за глянцем. Чем больше всматриваешься, тем лучше замечаешь неравноправие между разными слоями населения. Замечаешь хлипкие постройки в темных уголках, улавливаешь запах гнили.

Вход в оружейную лавку украшен двумя черными колоннами, на которых выгравированы скрещенные мечи. Здание трехэтажное, и потолок в первом зале выше трех метров. В витринах лежат ножи, кинжалы и мечи разной длины и ширины.

Среди покупателей здесь только мужчины, и все глазеют на нас. Кто покачивает головой, кто хмурится.

Фэй не обращает на них внимания, а я лишь распаляюсь от осуждающих взглядов. Вскидываю подбородок и грозно смотрю в ответ. Пускай злятся, пускай накручивают себя.

Я замечаю молодого человека в сопровождении вооруженных охранников, который, в отличие от других, смотрит на нас с озорным любопытством. Фигура у него худая, узкая, но он держит себя достойно, как важная персона.