Кейт Андерсенн – Русалочка с Черешневой улицы (страница 21)
Этой ночью Решка долго сидела на подоконнике, обхватив руками колени, и пялилась в туман, блуждающий между маковок уличных фонарей. Сначала она себя ненавидела за то, что так обиделась на “невесту” — значит, за одну неделю успела прикипеть к парню с неясным бурным прошлым. Потом — ёжилась и мурлыкала от воспоминаний о сказочном танце на льду под хрустальные мелодии виолончели. Ещё позже — прокручивала в голове полную отчаяния бездну в его глазах и речь о неутолённой жажде… А потом мысли затихли, прижали хвосты и улеглись спать. Решка же осталась сидеть и пялиться в туман.
Достаточно просто быть и дышать. А остальное… пусть катится лесом и идёт в баню.
Эрик и Нюрка благополучно дрыхли, и драгоценное утро оказалось в полном распоряжении Даши. О, как она любила эти часы! Когда весь мир еще спит сном праведных, а оттого словно на время исчез, замерз в некой неощутимой дали, и наконец ты получаешь в распоряжение немного вечности. Эта вечность — не такая, как ночная, бесконечная. Ты знаешь, что скоро она рассыпется в труху, и потому осознание того, что тебе удалось ухватить её за хвост… волшебнее.
Вчерашние расстройства словно губкой стёрли — ну, была невеста и была, ну нравится ей Эрик и нравится (кому он не нравится, выражаясь словами Нюрки), ну, он в нее влюблен и пусть влюблен. Жизни ведь это не мешает? Принимать решений не нужно? Никто никого не торопит. Время все расставит по местам, достаточно идти вперед и жить. Да… дышать и просто быть.
Решка на носочках скользнула за бутылкой с водой. Полила цветы один за другим, поправила листья маленького австралийского каштана. Когда-то его погрыз кот на другой квартире, но малыш из супермаркета не сдался, и теперь блистал великолепием в полметра.
Вот и своим внутренним садом если не заниматься, растворяясь во всем, что снаружи… то будешь как вот эта увядшая мята.
— Опять! — с досадой воскликнула Решка, прикасаясь к ее высохшим по краям листкам. — Какая жалость… Может, тебе мало воды?..
Нет, мяте не было мало воды — в поддоне еще пригоршня со вчера осталась. Может, мало солнца, но Даша не могла его создать из ничего: декабрьские пасмурности — они ведь вечны.
И если без солнца, без Солнцева, без Нюрки и остальных… без людей… без всего, что снаружи… то тоже увянешь.
— Просто Сцилла и Харибда, — покачала Решка головой с нервным смешком.
И от этой мысли не было грустно почему-то. Человек — он как сад, и вырастить можно в нем что угодно. А без сада и человека нет… И смысл ему жить в этом “снаружи”?.. И насколько же жизнь невозможна, интригующа, непостижима и великолепна.
Решка встрепенулась: будто искорка прошила ее от макушки до пяток. Замерла на миг, и тут же как была — в сорочке, халате и носках — запрыгнула с ногами в кресло и, открыв макбук, довольно щелкнула пальцами.
На кухне давно кипела жизнь.
— Эр, блендер надо закрыть! — сквозь грохот кричала Нюрка. — Сбрендил?!
— Сейчас уберу, прости, Нюрка…
Решка поморгала — стены старой пустой таверны, где горел теплом камином, а Старик глаголил мудрые вещи, растворились в свете дня — ох… Когда они успели проснуться?.. Протерла глаза, глянула на часы в телефоне на зарядке. Одиннадцать?! Подскочила на месте. Серьёзно?..
В дверь постучали.
— Решка, ты встала? — голос Эрика. — Завтракать будешь?
Решка распахнула двери, едва не стукнув его по лбу при этом.
— Буду! — крикнула она счастливо и рассмеялась.
Сейчас и она бы Солнцева закружила. Но ограничилась легким ударом в его обтянутую фиолетовой футболкой грудь.
— Ты чего? — оторопел Эрик.
— Я снова пишу! — воскликнула Даша и пробежала на кухню. — Нюрка, слышишь?..
— Ну-ну, — покачала головой Аня, оттирая заплеванную блендером стену, — молодец, давно не писала… месяца два?
Даша замотала головой:
— Ничего ты не понимаешь, Берестова, дочь МЧС… Слова — это чистая магия, филфак так тебя этому и не научил!.. Нору Галь не читала? Это программа, между прочим! Слово — оно живое! М-м, что у вас тут так вкусно пахнет?
— Моя семья хотела хоть одного интеллигента заполучить в родословную, сама знаешь. Эр замутил что-то с авокадо — соус, половину которого размазало по стене.
— Я же извинился!
— Ну да, ну да, только стену все равно оттираю я.
Решка улыбнулась. Если жизнь пытаться поймать за хвост — и не случится таких безмятежных утр. Чем дольше человек живет, тем меньше он знает, и это… чудесно ведь.
— А что за соус? — уселась она с ногами на табурет, и усилиями хороших людей перед ней тут же возник дымящийся кофе.
— Это круассан с яйцом пашот и соусом гуакамоле. Я посмотрел…
Вообще, он это подсмотрел ещё в реке вечности однажды, как и многое другое. И мечтал попробовать.
— На ютубе? — предположила Даша, обнимая чашку ладонями и наслаждаясь густотой аромата. — Спасибо!
— Угу, — кивнул Эрик — он уже неделю жил словно во сне и просыпался лишь временами, когда мороз уж слишком спадал… Но сегодня с утра серебряное волшебство на деревьях сделалось только плотнее, так что жизнь текла сказкой дальше. — Дамы… прошу за стол. Решка, а что ты пишешь?
Пока Аня уселась, лукаво поглядывая на замечтавшуюся Дашу, Эрик споро оформлял завтрак: срезанный вдоль круассан заполнялся яйцом, витая верхушка накрывала начинку, а соус разлился бледно-зеленым озером по бокам.
— Она время от времени пишет опусы о жизни, — пояснила Нюрка. — Чаще депрессионные — это она только с виду такая веселая, а на деле — плакса и трусиха. Сигизмундович — наш языковед главный — говорит, что у Решки талант, как неогранённый алмаз, только она не хочет его… гранить.
— Нет, в этот раз все солнечно..! Пока, по крайней мере… О Старике, который держит старую таверну и его друге — девушке, которая рассказывает ему о своих взлетах и падениях…
Эрик поставил перед девушками тарелки.
— Вау! — воскликнула Аня и, воспользовавшись пальцами вместо ножа и вилки, взяла “быка за рога”. — Ох, Эр, твоей жене повезет!
И зыркнула в сторону Стрельцовой многозначительно. Та пропустила замечание мимо ушей.
— Спасибо, Эр! Ну, а вот как вы думаете — что, если от жизни ничего не ждать? Просто идти, наблюдать, радоваться… Это решение? Чтобы не переживать о пустяках? Может получиться?
— Начинается… Эр, это все твое влияние, сто процентов. И та девушка влюбилась в принца, правда?..
Берестовой гневно заткнули рот куском круассана.
— Не веди себя, как Урсула, она плохо кончила, — сурово сдвинув брови, погрозила вилкой Дашка.
— Ладно… — расхохоталась Берестова, — обговорим планы и обязанности на сегодня — к нам пожалует Вася Звездный, не кто-нибудь!
— А кто это? — простодушно уточнил Эр.
— М-м!!! — Стрельцова наконец добралась до гуакамоле.
Вечер пришел быстро. Во-первых, потому, что это декабрь — а в декабре вечера приходят быстрее, чем в любом другом месяце года, а во-вторых — за приготовлениями.
Эрик был брошен на “кондитерские работы”, Решке досталась уборка. Берестова же занималась маркетингом, связями с общественностью и прочей ерундой, как оказывается, непременной при организации любого квартирника.
В какой-то момент Решка сдулась и подсунула доверчивому Эрику идею поменяться обязанностями. В итоге она застряла на кухне и они лепили имбирные звездочки, обсуждая Старика и его таверну — он был моряком с бурным прошлым, а под конец жизни решил осесть на берегу… а девушка работала в городской пекарне, конечно же. На сердце у обоих разливалось тепло то ли от духовки, то ли от незатейливого и такого настоящего разговора. Но после Нюрка увидела и разогнала — ей, дескать, именно сегодня нужен не роман, а наивысший КПД, и в ванной до сих пор душ не чищен.
Кому нужна душевая на квартирник?..
И все равно первый звонок в дверь оказался неожиданностью.
— Ах! Уже! — хлопнула в ладоши Берестова и по дороге к дверям заглянула в зеркало — нет, Васе Звёздному сто пудов должна понравиться ее витиеватая коса под средневековье и зеленое клетчатое платье в пол.