Кейт Андерсенн – Исмея. Все могут короли (страница 47)

Сердце чуть кольнуло, будто быть влюбленным в юности с его стороны было предательством к их встрече теперь. Эта мысль была настолько нелепа, что Ис лишь вздернула бровями и выдула свой бокал одним махом. Подставила — он тоже взялся за бутылку, долить себе. Увидел ее бокал, тут же понял, долил. Нечаянно коснулся манжетом ее большого пальца. Тоже достижение!

И продолжил, перебирая пальцами по ножке своего бокала так, будто… хотел его сломать.

— Она била дочерью учьеного из гор. Он ковьал металл… етот дирижабль я помогал йему стоить. Самь би не прьидумал такое. Он верьил в етот герб, которий ти вишила.

— Верил… в герб?.. Откуда он у вас?.. — осторожно спросила Исмея.

Все гораздо глубже всяких юных влюбленностей.

— В Мираханье есть легенда об уставшьем мудрьеце. Которий пришьел на коньец своей жизньи сьюда и учьил… Просвьещению. У ньего бил такой же герб. Уставшьий мудрьец твердьил, что пришел из-за гор, и что однажди… кто-то повторьит его путь.

— Сваль вездесущий… — пробормотала Ис в бокал.

Прополоскала губы в терпкости вина. Это логично. Он исчез в Черном Тополе. Лабиринтами пошел дальше… Пересек весь мир, от Свальбарда, через Гудру, наварил проблем с сиренами, потом наплодил Жанов-Пьери…

Глотнула.

— Сваль?

— У нас его зовут так… Значит, он дошел до вас…

— Типьерь ето легенда. Тополь всьегда кльялся, что ето неправда. И никто не мог доказать. В горах ньичего нье било. Но вьера… в просвьещение, лучшую жьизнь и тех-кто-придьет-из-за-гор жьила в сердцах - она всьегда нужна. И тот учьений верьил. И хотьел… найти етот народ за горами. Ето бил уже символ, поньимаешь?

Она понимала. Примерно то же говорил Странник…

— Под правлением короля жилось так плохо? Я помню — ты говорил, что он совсем закоренелый консерватор, но… настолько?

— Король счьитал мисли про льюдей из-за гор ересью и казньил обоих. За мьятеж.

Ис задохнулась.

— Но почему?! Разве… такие мысли - мятеж?

— Оньи били вольнодумцами… — с горечью сказал Мир и осушил очередной бокал. — Идьеи — опасньее мьеча. Просто вьерить - в Мирахане опасно, поньимаешь, Исмьея?

Ис невольно подвинулась и погладила его по спине. А ведь в его представлении — она такой же король! «Вы все так же палите дома неугодных?» — вспомнился его вопрос. И от того сделалось как-то особенно больно.

— Из-за етого и... сльучилас война.

— Война?..

— С Тангарой. Король собьиралсья получить ее черьез брак с сином. Не вишло - син сбьежал. Они взбунтовальись. Мирахан побьедил, жьестоко и всьо вьернулось на круги своя. А я... тожье сбьежал.

Его заставили воевать? После всего? Спрашивать было неудобно. Какая связь была у брака принца, войны и смерти… той девушки и ее отца. И Мира. Костер… Это ж представить…

Он сказал так мало, но в скупых фразах было слишком много скрытой боли. Ис хотелось бросить вино, прижать его к груди и позволить выплакаться, как он позволил ей в свое время. Но она только выдохнула, похлопывая его по спине:

— Мне жаль. Очень, Мир.

Потому что все остальное было бы лишним.

— Ньичего, — он распрямил плечи, с благодарностью нашел и пожал ее ладонь. А потом положил обратно ей на колени. Будто бы сказав «довольно, теперь к делу». — Ето било давно. Я нье верью бьез доказатьельств. Но раз так... рьешил их найтьи. Нельзья сражаться за то, за чьто не готов умьереть. Я достроил дирижабль. Польетел в гори.

Помолчали. Ис медленно раскачивала вино в бокале, и оно красиво переливалось на свету. Одна свеча догорела и тихим пшиком погасла, выстрелив струйкой дыма.

К делу — так к делу.

— А что насчет моря?

— Морья?

— Ну, почему те, кто искал народ Сваля… то есть — уставшего мудреца — не поплыли через море? Разве так нельзя было доказать... правду?

— Там странние аномальи… Льюди вибрасиваются в морье. Слишат голоса, видьят видения…

Ис тихо усмехнулась, пытаясь заглушить глотком вина боль от рассказанной им короткой и тяжелой истории. Вот оно что. Старая проблема.

— Море Белого Шепота. Да, оно такое. Но мы — в нем плаваем. А если плыть не вдоль материка, получается, там — Тангара? И она — колония Мирахана?

Мир посмотрел на нее заинтересованно еще после слов «мы в нем плаваем».

— Винужденная. Твоя имперьия и правда интересна, Исмьея. Я рад, что нашьел тибья. Не только чтоби открить глаза Мирахану на жизнь бьез страха. А… и вообще.

Она поймала его взгляд и не отпускала с секунду. Он правда... готов умереть?.. Нашел доказательства и станет сражаться...

— Я тоже, — признала тихо. — Ты можешь полететь морем. Аномалии тебя не достанут. Ты окажешься в Империи, мы хорошо подготовимся и…

Он мотнул головой.

— Послушай. Сейчьяс… я спрошу тибья, Ис. Один-едьинственний раз спрошу: ти правда хочьешь сдьелать ето? — и он ткнул в окно, туда, где огни Мирахана тонули в лунной дорожке на море.

Он… спрашивает? Сам же сказал — это цель всей его жизни! И она — единственный способ…

Ис попыталась спрятать смятение за колким:

— Будто мой отказ тебя остановит?

— В ету мьинуту — да. В сльедующую мьне нье хватьит духу прьедложить тибье свободу и потерять то, для чьего жил все ети годи. Но сьейчас… ти ещйо можьешь отказаться. Потом дйороги назад не будьет. Я нье знаю, смьерть ето длья тибья или спасьение.

Смешной. И глупый. И… милый. Ис резко допила свое вино, потянулась вперед и звонко отставила бокал на стол. В голове слегка зашумело.

— Чушь какая — смерть. Для меня это единственный способ сбросить давление Тополя. Так что это спасение, Мир. Рискованное, но — спасение. И тебе не надо умирать - второе обманутое Аяном государство теперь узнает правду, а не домыслы. Что король Мирахана сможет сделать против фактов? Он же монарх, он должен понимать. И твоя правда будет доказана. Без крови, без войны, без сражений.

— Только нье Дарьизан, — покачал головой Мир.

Слишком уверенно для мстителя за кровь и борца за свободу. Будто было что-то еще. Много чего-то еще. Ис сощурилась.

— Ты точно рассказал мне все, Мир?

Он даже не выглядел пойманным врасплох. Усмехнулся.

— Коньечно, ньет. Вьедь я гаворью ето тибье не как союзньику, Исмьея. Ми не союзники. А как человьеку, которого уважаю.

То есть как?!. Она все это время думала, что… Тополь… Общие планы… Заговор… Ну — да, он хочет не завалить Тополь, а утереть нос убийце семьи любимой, которым по иронии судьбы оказался король… Почти как Кастеллет мстил империи за отца…

Ис мотнула головой. Не она убивала отца Кастеллета. Она всегда старалась быть справедливой. Хотя… Фарр и придерживался довольно резких взглядов на кару как ее правая рука, учил, что нельзя иначе, но теперь его идеи в прошлом. Для них обоих.

И сегодня — тем более.

Но Мир… ее уважает? Несмотря на то, что она… «палила дома неугодных»?.. Ведь она не палила… По крайней мере, не с ними внутри…

Он понял?.. Он... верит?..

И это еще более неожиданно и… приятно, что ли. Просто так?

— Ты... разве не согласился на мое предложение?

— Стать учьеным импьерии? — один громкий хмык. Что?!. — У мьеня не вполнье… подходьящий статус для етого.

Ну да — мятежник якобы. Или тот, кто их поддерживал. Политический беженец.

— Это не проблема! — поспешно заверила Исмея уничтоженного жизнью беднягу, — мы что-то придумаем! Мы...

— Исмьея, — он взял ее за руку и заставил посмотреть себе в глаза. Прямо и будто с сожалением, но голос прозвучал жестко: — Ньет.

«Ньет»… И что-то оборвалось.

— Значит, ты хочешь спровоцировать революцию?