Кейси Уэст – Дистанция между нами (страница 52)

— Понимаю, ты была шокирована, когда увидела незнакомых тебе бабушку с дедушкой, но почему ты игнорировала мои звонки?

— Ты встречался со мной только потому, что я из обеспеченной семьи.

— Что?

— И ты можешь сколько угодно это отрицать, но мы никогда не узнаем, правда ли это. Ведь ты не мог не знать.

— О родителях твоей мамы я узнал меньше месяца назад. Бабушка рассказала. Сначала я не знал.

— Ты не мог не знать, — повторяю я.

— Но… — Он морщит нос, а затем в отчаянии поднимает взгляд к небу.

— Но что?

— Только не надо ненавидеть меня за эти слова, но… ты не богатая. Я же в курсе, как ты живешь. И когда мне стало известно о родителях твоей мамы, то я подумал, что, возможно, твоя мама хотела показать тебе, как живут простые люди, чтобы ты оценила свои возможности. Но когда я понял, что ты даже не знакома с бабушкой и дедушкой и на благотворительном вечере увидела их впервые, то стало ясно, что денег у тебя нет. Кайман. Ты бедная. Но я все равно люблю тебя. Очень сильно.

У меня вырывается смешок, и он улыбается. И то, как он медленно ко мне приближается, означает, что он уже готов оставить все это позади. Но не я. У меня еще осталась парочка вопросов.

— А твоя кузина. Она говорила о комплексе Золушки, а ты даже и слова не сказал.

— Моя кузина испорченная девчонка, и я знаю, что с ней лучше не спорить. Но ты права. Я изрядно накосячил тем вечером. Мне следовало заступиться за девушку своего брата. И тебя. Я должен был ударить Роберта так сильно, чтобы он больше никогда не смел произносить мое имя, не говоря уже о том, чтобы использовать его в своих целях. Мне не следовало тебя отпускать. Я должен был проводить тебя до дома. Надо было испортить благотворительный вечер.

— Нельзя портить благотворительные вечера.

Внезапно он замирает, и я теряюсь. Я была уверена, что он придет к какому-нибудь мощному выводу, который я так хотела услышать. Скажет что-то такое, что заставит меня ответить: «Все хорошо. Любовь побеждает все». Но вместо этого он улыбается той самой моей любимой улыбкой, и мне хочется упасть в его объятья. Впервые с того вечера, я чувствую себя целой.

— Почему ты так победоносно улыбаешься?

— Потому что ты только что говорила с сарказмом. Сказала: «Нельзя портить благотворительные вечера». А говоришь ты с сарказмом только тогда, когда у тебя прекрасное настроение. А если у тебя прекрасное настроение, то ты не так уж сильно на меня сердишься.

— Ты и моя мама. Вы считаете, что разбираетесь в характере моего сарказма, да?

— Да.

— Я всегда говорю с сарказмом, Ксандер. Независимо от того, в хорошем я настроении или в плохом, так что не стоит делать какие-то выводы.

Он ухмыляется.

— Ты хоть представляешь, как я по тебе скучал?

Я закрываю глаза и делаю глубокий вздох. Вот она. Та самая фраза, ради которой мне хочется его простить.

— Как ты узнал, что я здесь? Как ты узнал о маме? — Я задерживаю дыхание. Ответ на этот вопрос кажется столь важным для меня. Он решил меня разыскать до или после того, как ему стало известно о моей маме? Мне очень-очень нужен ответ «до».

— Когда я вчера позвонил в магазин, то Скай не позволила мне с тобой поговорить…

— Я думала, это Скай тебе позвонила, — перебиваю я.

— Нет. Я позвонил тебе, Скай ответила, ей была нужна только информация о родителях твой мамы. Я умолял ее позвать тебя к телефону, но она не согласилась. Поэтому я поехал к тебе в магазин, который оказался закрытым. Тогда я начал переживать. Я еще ни разу не видел ваш магазин закрытым днем. Я зашел в антикварную лавку, чтобы найти Скай и выяснить, что происходит. Но ее там не было, и владелица лавки, которая, как мне кажется, немного сумасшедшая…

— Мы используем слово «эксцентричная», хотя оно и не отражает всей сути.

— Она-то и рассказала мне о твоей маме. Ей не было известно, в какой именно она больнице, поэтому я начал с общественной, а потом приехал сюда. — Он делает шаг вперед и использует против меня свое секретное оружие — улыбку. — Итак, мы уже можем обняться? — спрашивает он и, не дожидаясь моего ответа, притягивает меня к себе. Я не сопротивляюсь и крепко обнимаю его в ответ. Несколько слезинок медленно стекают по моему лицу, и мной овладевает спокойствие. Я так в нем нуждалась.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

— Что ты сказала? Я не расслышал.

— Не дави на меня.

— Я тоже тебя люблю, — отвечает он, прижимаясь ко мне щекой. — Очень сильно.

Глава 41

Он отстраняется первым, но я крепко цепляюсь за его футболку.

— Как твоя мама? Она беременна?

— Нет.

— Это ведь хорошо… так?

— Вовсе нет. Я вела себя как законченная эгоистка. Было бы прекрасно, если бы она оказалась беременна. Все так плохо. Они пытаются выяснить, что с ней.

Ксандер заправляет локон волос мне за ухо и большим пальцем смахивает одинокую слезинку с моей щеки. Затем снова предпринимает попытку отстраниться, но я лишь крепче сжимаю его футболку. Он хихикает, признавая свое поражение, и обнимает меня.

— Мы со всем разберемся. Мой отец знает лучших врачей на планете и…

В этот момент я отпускаю его и делаю шаг назад.

— Нет. Ты здесь не для того, чтобы решать проблему. Последнее, что мне нужно, так это то, чтобы твои родители подумали, что я начала с тобой встречаться только ради помощи больной маме. У Шона с Вивиан все под контролем, все будет хорошо, — говорю я, хотя сама в это не особо верю.

— Чем я могу помочь? Твоим родственникам есть где остановиться? Знаешь, я же вроде как занимаюсь размещением людей. — Я улыбаюсь.

— Вы голодные? Когда вы ели в последний раз? Может быть, мне стоит привезти еды для вас всех?

Я хватаю его за руку.

— Ксандер.

— Что?

— Пожалуйста, не уходи. Когда доктор выйдет… ты можешь просто… побыть рядом меня?

— Конечно. — Он сжимает мою руку, и мы возвращаемся вместе.

Шон иронически выгибает бровь, когда замечает нас, возможно думая: «Разве мы все не согласились, что этот парень слишком смазливый»?

— Доктор еще не спускался? — спрашиваю я.

— Нет.

— Кстати, это Ксандер, — представляю я, приподнимая наши сцепленные руки. — Это Майерсы… но, думаю, вы уже встречались на благотворительном вечере.

Взгляд Шона мечется между мной и Ксандером, и, кажется, он еле сдерживается, чтобы не дать наставлений. Интересно, насколько ему тяжело держать свое мнение при себе? Может быть, он узнал кое-что о подростках за последние двадцать лет. Очевидно, в то время, когда мама жила с ним, он ничего о них не знал.

Наконец Вивиан говорит:

— Ксандер, мы только что с ней познакомились, так что позаботься о ней.

— Конечно, мэм.

— Кайман, — говорит дедушка, беря Вивиан за руку. — Я собираюсь пойти накормить эту даму. Тебе что-нибудь нужно?

— Нет, все хорошо. — Я нахожу стул в углу, и Ксандер устраивается рядом со мной. Подвешенный телевизор в углу транслирует новости так тихо, что мы их даже не слышим. Шон с Вивиан выходят, и я смотрю им в след. Как такое возможно? В один день у меня есть только мама, а на следующий день появляются еще три человека, которые так обо мне заботятся.

Меня накрывает волной страха. А вдруг мне дано это Богом только потому, чтобы я не осталась в одиночестве, когда с мамой что-то случится? Я смотрю на потолок.

«Мне нужна моя мама», — говорю я мысленно. — «Не отнимай ее у меня».

— Кайман. — Ксандер берет меня за руку. — Ты в порядке?

— Я просто боюсь.

— Знаю. Я тоже. — Он вытягивает ноги и запрокидывает голову. Потом подносит мою руку к губам и нежно ее целует.

Я опускаю голову ему на плечо.