Кейси Доуз – Шанс (страница 4)

– Значит, очень скоро будет повтор – натянуто улыбаюсь я.

– Это ваш лучший фильм, как по мне!

– Это мой единственный фильм – поправляю я – собственно, надеюсь что очень скоро смогу выдать что-нибудь еще.

– Да, у нас многие находят вдохновение – сообщает женщина – на зиму к нам приезжает множество известных..

– Да-да, я в курсе. Собственно, поэтому, когда мы искали тихий город, выбор и пал именно на этот.

И тут же ловлю на себе изумленный взгляд Альмы.

Ну да, я же не говорил ей (даже словом не обмолвился), что на зиму этот город наполняют различные «закулисные» знаменитости. Из тех, что делают себе деньги не лицом, а талантом.

Помнится, она еще удивилась, что в городке с населением 3000 человек трехмесячная аренда самого обычного дома обойдется в такую круглую сумму, но я ее заверил, что это из-за летнего наплыва богемы. Мол, городок прославился ничуть не меньше Майями, отсюда и стоимость.

Видимо, после ухода арендодателя, меня ждет очередной мозготрах, в ходе которого она ни раз вменит мне, что мы могли взять и другой тихий городок, отдав в пять раз меньше за аренду, чем здесь. Скажет, что эти деньги мы отдали лишь за соседство с Марком Уолбергом, а когда узнает, что речь идет совсем не о таких знаменитостях – и вовсе придет в неистовство. Ну, на какое неистовство в принципе способна Альма в мои плохие периоды.

Понудит, повыносит мозг, потом поставит тарелку со стейком и скажет «ты еще напишешь свой шедевр, милый». И в этот момент мне ничего не будет хотеться больше, чем запихать ей этот стейк за шиворот.

–… затемно.

– Простите? – переспрашиваю, услышав лишь конец.

Женщина удивленно вскидывает брови, но тут же улыбается, явно настроенная благожелательно ко мне, и повторяет:

– Говорю, старайтесь не слишком задерживаться на улице затемно.

– А что, этой зимой тут поселился Сэм Рейми4? – усмехаюсь.

Женщина смеется, прикрыв рот рукой, будто я выдал первоклассную шутку, хотя на самом деле и сдержанная улыбка была бы завышенной реакцией на это. Видимо, она не блефует и правда ежегодно со своим мужем пересматривает мой фильм, о котором в Голливуде уже напрочь все забыли.

– Нет – говорит – просто у нас тут набережная, очень удобное место для бездомных. Не очень хороший рекламный слоган, но бродяг у нас тут хватает. И они, что бешеные собаки – совершенно неконтролируемы. Опасности от них немного, но если соберутся в стайку – могут ограбить или что похуже.

– Ну прямо криминальный город.

Однако, когда я продолжаю забавляться, с лица Альмы все больше сходят краски и улыбка:

– И они действительно опасны? То есть мы не можем отпускать Гретту на улицу?

– Наша дочь – поясняю я, киваю на нее, уже разглядывающую гостиную через порог.

– Нет, что вы – улыбается – днем здесь все совершенно безопасно. А вот ночью они напьются на что-нибудь, что сумеют раздобыть, и если соберутся в группку, то могут доставить неприятностей. Днем, конечно, тоже пьют, но редко. В основном ошиваются на набережной.

– На набережную без нас не ходишь – бросает Альма Гретте на удивление строгим тоном матери, который включается у нее довольно редко, зато всегда производит невероятный эффект послушания – ты меня услышала Гретта Вильма?

– Какое интересное имя – продолжает льстить женщина – что первое, что второе.

Это заставляет сердце Альмы оттаять и она вновь улыбается:

– Да, я вообще хотела назвать ее Гретель..

– Но я решил, что это будет перебор, и думаю вряд ли это кому-то интересно – мягко обрываю ее – что ж, предварительный договор мы согласовали еще по почте, осталось подписать?

– Да, конечно – женщина тут же хватается за портфель, с которым носится – пройдемте на кухню.

– Простите, а как вас..? – уточняет жена.

Кажется, в переписке женщина ни раз упоминала свое имя, но она напрочь вылетело из моей головы, как и все, что не имеет отношения к моим делам, ко мне или моей работе. А имя арендодательницы, которую я увижу лишь дважды (один раз сейчас и один раз при выезде), не входит в категорию важных.

– Можно просто Саманта – улыбается она – раз вы просто Генри и Альма.

– Должно быть, в вашем доме постоянно живут какие-то знаменитости – предполагаю я – если не секрет, кто здесь жил прошлой зимой?

– На самом деле нет – жмет плечами Саманта, раскладываю на столе документы и доставая ручку – я первый год решаю сдавать дом. Я живу тут сама, но этим летом подсчитала, сколько за три года аренды заработала моя подруга, и решила, что пропускать такие деньги мимо – просто святотатство.

– Так если это ваш дом, где вы сами будете жить? – уточняет Альма и тут же поправляется – если это не секрет, конечно?

– Какие секреты – улыбается она – поеду к матери в Портленд. На билеты туда и обратно не затрачу даже десятой части вашей оплаты.

Альма скашивает глаза на меня, как бы говоря «вот именно».

– Наверное, я зря это говорю вам – нервно хихикает Саманта – следовало бы сказать что-то вроде «я буду жить здесь у подруги» или типо того, чтобы вы были начеку и не устраивали форменных безобразий, раз уж меня не будет в городе. Но Лиззи, моя подруга, она уверяет что зимние клиенты самые благопристойные. Летом приезжают развлекаться, а зимой приезжают работать, потому опасаться зимних совершенно нечего..

– Она права – киваю я – вечеринок мы не планируем, а Гретта скорее потратит деньги на коробку сладостей, чем на коробку петард.

– Да, девочка – улыбается она – вот мальчики у меня меньше вызывают доверия. Сорванцы, в каком возрасте не посмотри. Только и дай напакостить. А вот девочки..

– Где подписать? – перебиваю я, склоняясь над бумажками.

Да, я прекрасно вижу, что она совершенно о них забыла, но таким образом тактично вынуждаю ее вновь спешно зашевелиться, гораздо быстрее подготавливая документы. Наконец, последняя подпись поставлена, последняя оплата внесена. И вот когда Саманта уже оказывается у входной двери, Альма вновь ее окликает. В ее глазах играет беспокойство:

– Вы сказали, что не следует ошиваться затемно.. может, посоветуете что-то еще? У нас просто дочь будет здесь ходить в школу, мы уже подали документы заранее и..

– Нет, все в порядке – повторяет она с какой-то чрезмерно напыщенной улыбкой – я же говорю, днем наши бродяги спят, а за стакан берутся только к ночи.

– А то, что.. – Альма переминается – людей на улице нет, с ними не связано?

Улыбка женщины на мгновение стягивается.

Но тут же возвращается на лицо вновь:

– Нет, что вы. Говорю же, просто они домоседы. Да и плюс передавали сегодня дождь на вторую половину дня. Думаю, этим все и объясняется. Что ж, удачной вам работы и удачной зимы.

– Спасибо – киваю – вам тоже.

– До встречи весной – и, чуть подумав, она поспешно выскальзывают за входную дверь.

-3-

Едва Саманта успевает скрыться на своей машине за поворотом, как Альма, скрестив руки на груди, оборачивается ко мне:

– Ничего не хочешь объяснить мне, Генри?

Тяжело вздыхаю, закатив глаза.

– И не надо закатывать глаз. Мы взрослые люди, так почему я узнаю обо всем последней? Наплел мне про летнюю богему, а на деле мы отдали такие деньги, чтобы жить рядом со Дженнифер Лоуренс?

Практически такое же начало, которое я и прокрутил в своей голове еще минут пять назад.

– Во-первых, актеры тут не живут. Сюда приезжают «закулисные» знаменитости. Во-вторых, нет, дело не в том, чтобы жить рядом с ними, а в том.. что мы просто все нашли одно хорошее укромное место, где нам будет хорошо работать. Мы платим за него, а не за соседство друг с другом.

– Таких укромных мест целая Америка – продолжает она фразами из моей головы, словно она не отдельный человек Альма Пирстон, а плод моего воображения, оглашающая мои же фразы.

Понимаю, что я настолько устал, что она выбесит меня даже намного раньше, чем обычно, и потому все точно закончится скандалом. Потому лишь рассеянно оглядываю холл в поисках дочери, и окликаю ее:

– Гретта, милая, ты еще хочешь пончики?

Дочь тут же показывается из гостиной с горящими глазами:

– Да!

– Пошли – киваю ей – сейчас только пальто достану, а то задубею тут.

Альма возмущенно взмахивает руками:

– Генри, мы не закончили!

– Я обещал ей пирожные – невозмутимо замечаю – сходим купим, заодно найдем ближайший к дому магазин, осмотрим город, что да как. Думаю, это более продуктивно, чем обсуждать то, что уже сделано.