Кейси Доуз – Последняя весна (страница 8)

Я мог ждать это от кого угодно, но не от моей «удобной» Андреа. Она была горячая штучка с характером, но никогда не требовала чего-то большего от наших отношений. Ей всегда хватало одного факта, что мы трахаемся только друг с другом и что она таскается с моими друзьями, и что они тоже в курсе, что она моя девчонка.

Теперь уже речь шла о каких-то идиотских стандартах отношений. Кафешки, кинотеатры, цветы.. может, сразу кольцо да в загс?

Мне это было не близко. Чего я и не стал скрывать. Еще месяц она со мной потусила, после чего заявила, цитирую «с тобой никакого развития, наши отношений стоят на месте, ты меня не любишь». Странно, ведь я никогда и не говорил, что люблю ее. Я шептал что хочу ее, что она офигенная, что она классная, что она Моя и так далее, но признаний в любви что-то не припомню, чтобы она теперь этим меня попрекала.

Короче, мы опять разошлись и я стал путаться вновь без запоминания имен. Не скажу, что это был лучший период в моей жизни (каждый раз даже с защитой опасаешься подцепить какую-нибудь фигню от подобных девчонок, через которых прошла вся округа), но и точно не худший. Постоянный секс, никаких заморочек.

К середине марта Андреа вновь появилась на нашем «старом месте». Только в этот раз я узнал ее с большим трудом и то, только по татуировке на икре. Не знаю уж, что за хрень случилась в ее жизни за эти неполные два месяца, но она состригла свои шикарные волосы, сделала ирокез и покрасила их в синий. Я уже говорил, что на лицо она и так была не красотка? Так вот, эта фигня сделала его просто квадратным и каким-то сплюснутым. К тому же и новый стиль одежды скорее уродовал ее фигуру, чем подчеркивал достоинства.

В какой-то момент я даже решил, что она вдруг решила заделаться в парня и тогда это многое объясняло, но все запуталось еще сильнее, когда она вновь стала намекать мне на то, чтобы развлечься. Я, конечно, помнил, какая горячая она в постели, но был не до конца уверен, что у меня на нее в принципе встанет, а ведь это необходимое начало для любого акта.

Прикола ради, конечно, один раз я все-таки с ней переспал в таком ее облике. С трудом у меня встал, но уже на середине процесса (когда она сменила позу и повернулась ко мне лицом) тут же упал. Она разозлилась, а мне почему-то стало дико смешно.

После я закрутил с другой девчонкой (не боже упаси с Андреа). Ее звали Мика. Она была подружкой девчонки Дилана, и пересеклись мы с ней на одной из таких прогулок. Глупая, как пробка, но горячая, как раскаленные угли. Мы уже переспали пару раз, и я подумывал, достаточно ли она клевая, чтобы затусить с ней на постоянной основе – она явно была не против такого поворота событий, но не наседала.

Именно в тот момент, в последний числах марта, в рядах нашей веселой компании появилась Питерсон.

-2-

Не думаю, что я бы обратил на нее внимание, если бы она заявилась все такой же – нескладной Занудой с сжатыми в районе груди руками. Ну, не более, чем на остальных – и может, даже не узнал бы. Потому что вначале я ее именно что увидел – и лишь потом понял, что узнал.

– Смотри – хмыкает Дилан и стреляет глазами в сторону. Лениво убираю метлу, которой больше пыли поднимал, чем подметал, и оборачиваюсь.

Возле куратора (я знаю, что его зовут Сэм, но он бесится, если я так зову его при других «подопечных») топчется девчонка. Достаточно фигуристая, чтобы на ней можно было зацепить взгляд. Нет, у нее нет огромной груди или талии с тростинку, но все что надо точно имеется. Светлые волосы собраны в хвост, а на ногах обтягивающие легинсы – словно она пришла на аэробику, а не метлой мести.

Чуть склоняю голову, поднявшись снизу вверх. Зеленые глаза, пухлые щеки.. ее лицо кажется мне смутно знакомым.

– Зачетная соска, да? – хмыкает Дилан, и ему повезло, что у его девчонки работы закончились на неделю раньше. За такие речи он бы уже давно отхватил метлой по загривку.

– Ниче так – соглашаюсь я.

И тут, когда девица, взяв метлу, скептично с некоторым отвращением оглядывает нас всех, я вдруг вспоминаю, где уже видел этот взгляд. Стоя возле доски. Тогда тоже мелькали такие же огни – перед тем, как ей пришлось фыркнуть и начать мне подсказывать.

Питерсон.

Черт меня возьми!

Эта догадка удивляет сильнее появления подобной девчонки здесь, хотя одно другого стоит. Та Зануда, которую я помнил со средней школы, которая покорненько решала задачки и отлизывала учителям, теперь загремела аж на исправительные?

Это определенно интересно. Даже не столько, что именно она натворила – а один факт того, что она это натворила.

Держа метлу, будто какую-то грязную тряпку, она брезгливо выходит к нам. Так идет, словно заходит в клетку к диким бешеным зверям. Это даже забавно. Она украдкой стреляет глазами по сторонам – так же быстро как на том уроке, когда сидела через проход от меня. Ставлю сотку, она и сейчас думает, что никто этого не видит.

Смотрю на Андреа – вижу, как она насупилась. Ситуация накаляется – Андреа не терпит белоручек, и тем более белоручек, которые смотрят на нас свысока. Будто они птицы высокого полета, а мы черви под ногами. Сказать честно, я тоже таких терпеть не могу и зачастую именно они получают от меня тумаков, но, очевидно, у Питерсон это просто врожденное слабоумие. Как и в школе, она еще не усекла, как тут что устроено и как следует себя вести.

Но как и в школе, стоит ей понять – и вести они себя станет осмотрительнее. Так и быть, решаю по старой памяти вытащить ее из ситуации, которая становится все более обостренной. И когда Андреа уже отмахивается от своей метлы и делает шаг к ней, я подаю голос:

– Ну надо же, какие лица. Теперь за А без + тоже гонят отрабатывать? Какой кошмар.

Увидев, что я обращаюсь к новенькой, Андреа отступает. Не то, чтобы она сильно меня уважала после того, как прямо во время секса у меня упал, но просто раз я уже начал, то нет смысла вмешиваться и быковать. Как минимум, теперь уже не на что – потому что теперь Питерсон с отвращением смотрит не на нас всех, включая Андреа – а только на меня.

Хотя, признаю – на мгновение за отвращением вижу искреннее удивление. Такое, будто она увидела меня не на исправительных, а на посту заместителя президента. Уж где, как не здесь мне быть? По-моему, нечему удивляться.

Она будто даже как делает шаг вперед, но заметив остальных парней вокруг меня, которые без всякого стеснения пожирают ее глазами, остается на месте со своей метлой:

– О, Сантино..

– Ага – усмехаюсь я – так и за что теперь сюда садят пай-девочек? Нам еще ждать новеньких?

На ее лицо вновь возвращается маска отвращения. Она закатывает глаза и показывает средний палец. Надо же! Какие некультурные знаки! Меня разбирает хохот, и я решаю объяснить приятелям, откуда знаю это недоразумение. Ловко переворачиваю метлу вверх тормашками, и говорю в нее, подобно микрофону:

– Спешу представить вам человека, благодаря которому я получил первую и единственную в своей жизни A+! Кстати как тебя зовут, помощница?

Переворачиваю метлу к ней, но она раздраженно отпихивает ее и сверкает глазами. Воу, а у этой кошечки есть когти. Я слегка ухмыляюсь, не спуская с нее глаз. Любопытство начинает все возрастать с каждой ее проявленной реакцией.

Что еще она может?

Мне хочется испытать ее сейчас на все и сразу, будто тест-драйв у тачки. Увидеть, до какой точки кипения можно довести, и что она при этом сделает? Подобный контраст внешности и поведения даже заставляет меня чуть напрячься ниже бедер, но я вовремя беру себя в руки и вновь поворачиваюсь к парням:

– Дадим ей время, господа, девочка-с-дневником еще не сжилась с мыслью о своей участи.

– Зато ты, я смотрю, уже здесь обжился.

Когда я оборачиваюсь, она так яростно метет дорогу, что вся пыль поднимается и тут же оседает уже на нее. От этого представления становится еще смешнее.

– Ага – подначиваю я ее – провожу здесь времени больше, чем в школе.

– О, это несомненно повод для гордости!

Бинго! Кусается!

Друзья позади замолкают, зная, как я отношусь к подобным высокомерным заявлениям, но я скорее забавляюсь, чем злюсь. Укусила!

Она определенно интереснее, чем была два года назад. Хотя… если она уже скатилась на D и ширяется по углам, то ничего удивительного. Это интересно, только если она до сих пор примерная пай-девочка, а если отбитая наркоманка или шлюха – то ничего удивительного в ее манере общения.

Надо узнать, за что она сюда загремела:

– Лучше расскажи о своей гордости. За что тебя сюда направили? – вальяжно облокачиваюсь о метлу, словно о дорогую золотую трость – давай же, поведай дядюшке Сантино о единственном достойном поступке в своей жизни.

Она раздражённо фыркает и отходит со своей метлой прочь. Ей повезло, что она подходит не к группке с Андреа, иначе бы вся моя помощь пошла псу под хвост.

Хм. Ну если не ответила – значит, что-то интереснее.

– Клевая цыпочка – теперь говорит уже и Рипер – я бы ее..

– Держи карман шире – фыркает Дилан – только после меня.

Я смеюсь.

– Хрен ли ты ржешь, Сантино?

– Если она та, за кого я ее принимаю – усмехаюсь я – то вам всем ни хрена не обломится.

– Да пошел ты.

Еще минут пять друзья обсуждают, кто бы ее и как и в каких позах. Не могу не согласиться, что разговоры эти в определенной степени приятны. Украдкой поглядывая на нее, у меня тоже возникает желание вообразить, каким бы именно образом. Но тут вижу, что к ней подходит Андреа.