Кейси Доуз – Новый мир (страница 11)

Время подъема для вылазок. Накидываю халат, выхожу в гостиную. В дни вылазок Лили не занимается радио. Вот и сейчас я вижу ее рыжий затылок у окна. Осторожно, как я ее учил, она выглядывает в щелку шторы, не касаясь ее.

– Ничего? – спрашиваю.

Она легла спать в 10. Спала до 2, я в это время следил. В 2 лег спать я и она встала на пост у окна. Перед вылазкой необходимо было дежурить всю ночь. Благодаря тому, что обычно мы высыпались – в такие дни нам хватало и четырех часов сна, чтобы не чувствовать себя погано.

Жестикулирует:

– Ничего. Пусто.

Это хорошо. Я предпочитал не выезжать, если утром уже кто-то отправлялся в кеймарт. Чем меньше пересекаешься с людьми, тем лучше. Это могут быть и Они – выманивают, выжидают людей.

– Тогда умоюсь и выезжаем.

В дни вылазок завтракаем мы в магазине, чтобы не оскуднять наши запасы, раз находимся там. К тому же, в магазине можно поесть и всего, что нерационально тащить домой – сладости например, которые совсем не утоляют голод, или газировка. Шоколадки, чипсы. Все то, что мы никогда не загрузим с собой.

Умываюсь, чищу зубы. Щетина еще не слишком большая, потому я не бреюсь. Она уже колется, но пока недостаточно, чтобы я возжелал опять порезаться. Не перед вылазкой.

Теперь вместо шорт и футболки, я нацепляю джинсы. В них удобнее вести машину. Беру солнцезащитные очки, чтобы солнце не било в глаза и я идеально видел дорогу. Остается самое главное – проверяю магазин, перезаряжаю винтовку. За пояс сую заряженный пистолет – один из тех, что еще тогда притащила Лили. Сама же она на вылазки всегда берет с собой складной ножик, на случай чего.

Мы оба должны иметь возможность обороняться. Со временем я понял, что Лили куда проще совладать с ножом, поскольку слишком затратно на пули учить ее стрелять и попадать в цель. А ножом без проблем можно тренироваться и дома с помощью стен и картонок.

Когда круглыми сутками не остается ничего, как долбаться с радио и швырять ножи – волей-неволей научишься в совершенстве обоим этим делам. Как и без проблем выучишь язык жестов в 37 лет.

Выхожу в гостиную с винтовкой в руках. Лили, в широченной футболке и джинсах Майка (с перешитой пуговицей и перетянутых поясом) уже ждет меня. Тут же вскакивает на ноги. Рыжие волосы собраны в хвост сзади, чтобы не мешать.

– Идем – киваю ей и мы оба спускаемся вниз.

Возле двери хватаю ключи от квартиры и тачки. Щелкаю всеми замками, открываю парадную дверь. Едва мы переступаем порог дома, наше общение переходит лишь на язык жестов.

Бегло оглядываю улицу, закрываю дом. Открываю тачку – Лили тут же забирается на переднее сиденье. Я открываю багажник и убеждаюсь, что у нас есть 3 запасных канистры. Они всегда с нами на случай чего. Остальное – в гараже.

Закрываю багажник и сажусь на водительское сидение. Винтовку бросаю на заднее сиденье, но прикладом вперед, чтобы можно было в случае чего быстро ее схватить. Зеркала давно настроены, как надо – для нового мира.

Завожу машину. Словно в первый раз, все мое тело напрягается. Мы даем себя услышать. Нарушаем одно из главных правил, но это необходимо, чтобы не умереть с голоду.

Вижу, что Лил тоже напрягается.

Жму на газ и мы медленно выезжаем на дорогу. Гнать нельзя – быстрее не значит безопаснее. Быстро едешь – не доедешь. Быструю езду слишком слышно. Медленно же можно остаться незамеченным.

Та тойота, которую я первой увидел – была мудрой. Если бы не окно и не моя слежка – я бы ее в жизни не услышал. Не удивлюсь, если они и бензин так же таскали на запас. Но вряд ли обрадуюсь этому.

Чем больше выживает – тем больше шанс у нас оказаться в очереди спереди.

Но с другой стороны, если остальные будут умирать пачками слишком быстро – то так очередь очень скоро коснется нас, будь мы даже в самом ее конце.

Я надеваю солнезащитки и двигаюсь в уже заученном направлении. Где можно – второстепенными дорогами, не главными трассами. Там, где меньше возможность нас увидеть. Где же такой возможности нет – мы смотрим в оба. Каждое отзеркаленное окно небоскребов, домов и офисов кажется подозрительным.

Будто за нами наблюдают тысячи глаз. Тысячи Их глаз.

Каждый угол, каждый переулок.

Лил обеспокоенно трогает меня за руку где-то на середине пути. Я смотрю в зеркало заднего вида. Далеко позади что-то зеркалит – но это не окно дома или высотки, потому что этот блик на дороге.

Стекло машины.

Где-то позади нас едет машина.

Проклятье!

Я лихорадочно пытаюсь сообразить, куда бы свернуть, чтобы и с дороги не сбиться, но чтобы и улизнуть. На первом же повороте резко заворачиваю, после еще на одном, еще.. Заезжаю во двор, глушу тачку среди прочих заброшенных машин, чтобы была хоть какая-та иллюзия неприметности. Хватаю винтовку.

Мы с Лили тут же перебираемся на заднее сиденье и падаем на пол. Я наблюдаю за происходящим через зеркала.

Ждем.

Гул машины нарастает.. но потом затихает. Она либо проехала, либо так же остановилась. Но даже если остановилась – то слишком далеко, чтобы нас заметить.

А может, они пошли сюда пешком?

Это почти наверняка Они.

Выжившие не стали бы преследовать нас. Если бы это были просто люди, что так же едут в кеймарт, они во-первых сами, увидев нас, постарались бы выбрать другую дорогу. А во-вторых точно не поехали бы следом.

Это точно Они.

Капли холодного пота начинают стекать по моему лбу. Вижу, как дрожат колени у Лил. Не позволяю себе даже глубоко вдохнуть – кажется, даже это будет слишком громко.

Лили вытащила свой складной нож и раскрыла его. Мои пальцы до побеления костяшек вцепились в винтовку. Мы ждем.

Проходит около получаса, если верить наручным часам, батарейки для которых я беру в магазине так же стабильно, как патроны для оружия – прежде, чем я решаюсь встать.

Оглядываюсь.

Вроде ничего.

Перебираюсь на переднее сиденье, еще раз оглядываюсь. Прежде, чем завести мотор, киваю Лили и мы оба выходим из машины. Двери не закрываем – слишком шумно. Обходим за угол, куда надо будет выехать.

Ничего.

Ни машин, ни людей.

Вроде пронесло.

Теперь я позволяю себе выдохнуть. Вытираю лоб тыльной стороной руки. Киваю Лил:

– Порядок, пошли в тачку.

– Это были Они?

– Скорее всего.

– Они точно уже уехали?

– Еще дольше ждать не можем. Иначе не уложимся до заката. В машину.

Лили кивает, больше не жестикулируя, и возвращается в тачку. Я тоже сажусь, опять кидаю винтовку на заднее сиденье. Завожу мотор и выезжаю. До самого кеймарта мы едем в дурном напряжении, и когда за квартал останавливаем тачку (как всегда), то наконец-то можем выдохнуть.

Если бы они дожидались нас или пытались выследить – уже бы дали о себе знать. Если мы все еще без «хвоста» и живы – значит, сегодня нам повезло.

Устало улыбаюсь Лил. Та улыбается в ответ, думая о том же самом. Киваю и мы выбираемся из тачки. Закрываю ее, сую ключи в карман джинс. Опускаю палец на спуск винтовки и проулками мы спешим к заднему корпусу кеймарта.

Когда приближаемся – то еще сильнее замедляемся, стараясь петлять углами, чтобы не быть на виду. Добираемся до служебного входа и заходим внутрь. Спертый прохладный воздух и эхо шагов от плитки говорят о том, что мы вновь смогли добраться до магазина.

Каждый раз это сюрприз.

Мы пробираемся через ненужные отделы, и заходим в продовольственный. Когда мы появились здесь впервые – то я ожидал увидеть все упорядоченное, устрашающе аккуратно разложенное по полочкам. Но нет. То, что мы были далеки от кеймарта, не значило, что на окраине никто не жил. Конечно, продуктов здесь изначально было больше, но все уже было разворочено. В спешке сгребая продукты, люди забывали, что главное быть незаметнее, а не быстрее.

Вот кукурузные палочки валяются на полу, чуть дальше десяток жестянок кошачьего корма. Когда еда совсем кончится, начнут делить и это. Я знаю это, поэтому уже сейчас подбираю и сую в корзину несколько упаковок. Как и с канистрами бензина в гараже – на всякий случай, потому что однажды он точно настанет.

– Мне тоже брать это? – показывает Лил, заметив, как я подобрал кошачий корм.

– Нет, берем как обычно. Это на запас.

Оно коротко кивает. Майк бы так не смог, ему надо было постоянно трепаться, обсуждать все и сразу, докапываться до истины любого слова и поступка. Лили повезло – ее воспитали так, что она готова без лишних вопросов выполнять поручения взрослого. Это спасло ей жизнь, потому что именно ее готовность быть послушным помощником заставила меня оставить ее в своем доме.

Так что Марк с Тессой могут гордиться собой. Про меня же такого сказать нельзя. Да и про Сару тоже.

…Я держу винтовку в руках, направляя ее во все углы попеременно. Меня сильно напрягает, что мы не можем изучить все углы этого центра. Не может быть уверены, что мы здесь одни и хотя бы в какой-то временной пресловутой безопасности.