Кейси Доуз – Книга Авроры (страница 5)

Наш дом после ремонта стал напоминать какую-то отрыжку современного веяния. Если бы мама выбирала все сама – это было бы нечто в стиле холодный минимализм, если бы все выбирал папа – это было бы что-то а-ля «веселые оранжевые обои и жизнерадостный зеленый стол». Но поскольку работали они (к сожалению) вместе и сообща, наш дом теперь можно было лихо причислить к современному искусству из того разряда, где на полотне три зеленых капли, а какой-нибудь влиятельный искусствовед перед этим дерьмом потирает подбородок и говорит, что здесь невероятная смысловая нагрузка.

Выглядит это глупо и неуместно, но самое интересное, нравится и отцу и матери. Не нравится только мне это, но на это всем плевать. Мама не преминула бы лишний раз напомнить мне, что если что-то не нравится, жить я могу и отдельно. Да а кому вообще могут нравится бежевые, спокойные обои с золотистым вкрапление в сочетании с ярко-оранжевым угловым диваном и светло-желтым (цвета яркого песка) ворсистым ковром? Такое чувство, что ребенок свою краску разлил, и как в пайнте, ею окрасились все ненароком затронутые объекты.

Теперь, когда я могла видеть окончательный результат ремонта, я определилась со своей позицией.

Я не хочу ремонт.

Оставалось лишь докупить кое-чего по мелочи – какая-та атрибутика интерьера, мама недавно приглядела новую уродливую вазу. Я как раз сидела в своей комнате, когда она позвала меня вниз своим обычным требовательным тоном. По одному ее тону я знала, что мне придется ждать.

Мамин голос (с папиным такого никогда не было) делился на три тональности. Первый – обыденный, это значит, ей просто надо что-то узнать, может даже неважное. Второй – лукавый. Он слегка выше на октаву и она нарочно растягивает гласные в первой половине каждого слова. Таким тоном она обычно пытается разузнать какие-то секреты или вывести меня на правду хитростью. И третий – требовательный. Он низкий, и оттого незнакомцу может даже показаться мужским, гласные максимально короткие, еле проговариваемые, зато согласные шипят по паре секунд. Получается нечто, отдаленно похожее на разгневанное шипение черной мамбы, которая овладела человеческим диалектом.

Так вот, если мама звала таким тоном – значит, у нее было какое-то поручение и я обязана была его выполнить. Или же она узнала про какой-то мой проступок, за который я получу нехилое наказание. Но поскольку я давно закончила школу и времена, когда классная звонила предкам и жаловалась на мое поведение или оценки давно канули в лето, дело могло быть только в поручении.

– Да, мам – я, устало перебирая ногами по лестнице, спустилась вниз.

– Сколько говорить – не вошкай ногами – бросила она мне – так делают только старики. Неужели так сложно поднимать ноги?

– Ты за этим меня звала?

– Нет – мама быстро вернулась к сути своего требования – смотри, мы с твоим отцом решили, что было бы неплохо над плитой все-таки сделать не плиткой, а тоже обоями.

– Вы же решили, что они от постоянного изменений холодный-горячий быстро начнут отклеиваться.

И это правда было так. Я невольно присутствовала на этой дискуссии. Отец говорил, что обои должны быть по всей комнате, а мама со своей рациональностью резонно заметила, что когда на плите будет что-то готовится, будет нестерпимо жарко в непосредственной близости, а после этого будет открываться окно для проветривания и происходит сбой температур. От подобных скачков обои быстро начнут расклеиваться по шву, как от сквозняков. В итоге папа согласился (да и могло ли быть иначе?) и они даже купили плитку. Но теперь почему-то решили поменять решение, когда эта плитка уже была наклеена, между прочим.

– Да, но мало ли – мама отмахнулась – я пожила с этой плиткой и поняла, что проще будет переклеивать этот кусок время от времени, чем жить в подобной дисгармонии.

Обычно в нашей семье папа отвечал за эмпиричное решение вопросов, но я не стала вдаваться в подробности.

– Окей – кивнула я – если ты хотела спросить моего мнения, то..

– Нет – мама даже не стала выжидать паузу приличия ради – я хотела, чтобы ты смоталась за недостающим рулоном обоев. Мы же покупали без расчета на плиту.

– Разве не осталось остатков?

– Мы их выкинули – пожала плечами мама – кто же знал, что они пригодятся.

– Люди обычно оставляют остатки на тот случай, если вдруг что-то случится со свежими обоями.

Мне ли это замечать моей рациональной матери? Видимо, длительный ремонт здорово подкосил ее расчетливость.

– Просто возьми деньги и купи обоев в кеймарте – мама протянула мне пару баксов – точно таких же, не перепутай с тоном грецкий орех.

– А это какой?

– Каштановый.

– Ладно.

Я натянула на себя джинсы и толстовку, заранее накинув капюшон на голову. На улице было еще не так холодно, чтобы надевать дутые куртки, но и осенние наряды явно не подходили, даже если мое пешее путешествие заканчивалось на преодолении расстояния до машины. Еле застегнув белые ботинки, которые со временем приобрели оттенок «благородный серый», я схватила ключи от нашего ниссана и выбежала на улицу, едва не поскользнувшись на крыльце.

– Сраная наледь – ругнулась я.

Наледь даже хуже льда. На ней ноги разъезжаются почем зря, словно на свежевылитой горке.

Еле доковыляв до машины, я первым делом включила печку, а уж потом выехала с крыльца. Скорость небольшая, хоть шины и давно сменены на зимние. Если бы предки купили обои в уолмарте, я бы могла дойти и пешком, он не так далеко от нашего дома, но вот кеймарт находился на другой конце Портленда.

Потому я потратила немало времени, прежде чем добраться до сетевого магазина-бюджетника. Полагаю, этого звания удостоены все магазины, которые в одном помещении включают в себя и продовольствие, и технические товары, и ремонтные, и все подряд, чему не лень. В таких магазинах не удивительно, потянувшись за кошачьим кормом, получить по голове свалившейся сбоку шваброй или, еще лучше, жестяной банкой краски для пола.

Благо, в этот раз мне повезло и я без проблем нашла рулон обоев. Надеюсь, это каштан, а не какой-то там орех, о котором меня предостерегала мама. В любом случае, второй раз я не поеду, если она вдруг улицезреет в нем негодный оттенок.

Пробив его по безналу, я еле выползла с этой хреновиной из магазина. Она знатно перешивала, была значительно выше меня (тоньше, но выше) и наледь только увеличивала мои шансы распластаться прямо перед магазином. А учитывая шайку моих ровесников у входа (сюда по тому, что они смешивали редбул с виски прямо на улице, потирая заледеневшие руки – не самая благополучная часть нашей молодежи) – мне совершенно не хотелось водворить мои опасения в жизнь.

Я бросила рулон на заднее сиденье машины и поскорее вырулила. Наконец-то, я скоро окажусь дома вновь во власти своих собственных желаний, когда я не должна мотаться за обоями по всему городу, потому что предки не могли вовремя определиться, к чему же они более склонны – рациональности или внутренней гармонии. Инь и Янь, но они хотя бы были раздельными личностями, и в них это не бурлило внутри ежедневно, как во мне.

Я выехала на главную трассу – конечную точку перед развилкой, на которой я ехала прямо и достигала дома. Машины проносились мимо меня, но внимание мое привлек черный минивен. Он свернул на трассу через пару минут после ее начала непонятно откуда, и держался на определенной расстоянии от меня.

– У тебя просто разыгралась паранойя – хмыкнула я сама себе, делая музыку в салоне погромче – меньше смотри детективных сериалов для стариков после десяти.

Однако, минуло еще пара минут, машины либо обгоняли меня, либо ехали слишком медленно и отставали, но черный минивен продолжал держаться все на той же дистанции. Я не могла разглядеть водителя, так как солнце било аккурат в его лобовое стекло.

– Ладно, избавимся от паранойи – я начала медленно сбрасывать скорость, давая ему обогнать меня. Пускай едет.

– Что за черт..

Минивен так же стал сбрасывать скорость. Теперь-то по моей коже забегали обоснованные мурашки. Я резко вжала ногой в педаль тормоза. Моя машина остановилась на своей полосе дороги. Минивен так же затормозил в паре ярдов от меня. Я все так же не могла разглядеть, кто на водительском сидении, пусть теперь мы уже были катастрофично близко.

Я облизала губы, выжидая.

Машина не трогалась с места. Теперь очевидно, что она меня преследует. Но зачем? И кто это? И что мне делать с этим посередине трассы. Как назло – словно все машины разом исчезли. Только мы вдвоем на пустой обледеневшей трассе.

Не могу же я стоять тут вечно?

Впрочем, до города не так уж далеко. Быть может, я успею..

Я резко вдавила ногу в педаль газа и мой ниссан, слегка вильнув, что есть мочи рванул вперед. Минивен позади меня так же резко тронулся с места, как бы принимая приглашения на гонки. Однако, никакого приглашения в помине не было – я лишь хотела от него отцепиться. Мне черт возьми, реально не по себе. Лихорадочно глядя в окно заднего вида, я приметила, что тачка преследователя ни насколько не отставала, более того – она начала разгоняться.

Я еще больше ускорилась, не желая давать ему отрезать себя от трассы, но максимума, который была готова дать моя машина, не хватало, чтобы справиться с лошадьми минивена.

Он быстро приближался ко мне.