Кейси Доуз – Инъекция (страница 8)

– Рад стараться – саркастично хмыкнул я и взял нужную тетрадь – пошли, чтобы я огреб хотя бы на следующей перемене, а не сейчас.

– Эх. Все-таки нет, это не бунтарское. Какой же бунтарь убегает, не посмотрев реакцию на свой бунт?

– У тебя не все дома – невозмутимо заявил я – надеюсь, ты в курсе об этом.

– Конечно – Лора двинулась сразу же за мной, а Брайс и его шайка-лейка как бы невзначай пошли к моему ящику.

– Кстати, что это вчера было?

– О чем ты?

– У тебя строгий папаша или развитая паранойя?

– А, об этом.

– Ага.

Лора вновь дернула плечами и закусила губу. Сразу два нервных жеста – значит, тебя для нее щепетильная.

– Мой отец – кивнула она – точнее, отчим, но это неважно.

– И в чем прикол?

– То есть?

– Ты меня скинула, как будто с барыгой общалась – я резко щелкнул пальцами и усмехнулся – или погоди, или вы из той секты, в которой общения мальчика и девочки запрещено, а супругов выбирают предки?

– Отец конечно не идеал, но не настолько – фыркнула она – просто он немного.. консервативен.

– Например?

– Например, в отличии от нынешней молодежи, он не сует нос не в свои дела. Он считает, что есть дела его и его семьи, а есть все остальное, что его не касается – она внушительно глянула на меня – потому что это чужое и потому его не должно трогать.

– Слишком жирный намек – критично заметил я – это надо отработать, а то звучит как-то фигово. Можно было бы сказать, например «мой папа придерживается мнения, что длинные носы и шпицы не в моде, но вы с ним не очень похожи».

– Что за бредятина – вскинула она брови – господи, какой кошмар.

– Ой, всяко лучше того, что сказала ты «что чужое и потому его не должно трогать». В лоб, а где двойное дно, место воображению, сообразительности, в конце концов или элементарное чувство такта, скрывающееся в завуалированном обращении?

– Иди к черту.

– Чего и следовало ожидать – усмехнулся я – приму это, как белый флаг.

– Да, чтоб было чем мне махать в следующий раз, когда я буду прижимать локоть к твоему горлу.

– Воу – я усмехнулся – любишь бдсм?

– Катись к черту.

– И вновь белый флаг, да что ж такое! Из тебя никакущий собеседник. Типичный представитель Чандлера.

Она пихнула меня в бок локтем и я рассмеялся, ввалившись в класс как раз вовремя – позади послышался бег и окрик Брайса меня и различного оформления моего имени словами типо «сукин сын», «педик долбанный» и «вонючий членосос».

Мне повезло и мистер Питерсон уже был в кабинете. Потому когда разъяренный амбал залетел следом за мной, ему осталось лишь раздувать ноздри, как быку на арене и испепелять меня своим тупым взглядом.

Подойдя к моей парте он со мной силы долбанул по ней кулаком и одним махом спихнул мои вещи, которые тут же полетели на пол. После чего нагнулся и процедил, а из его пасти воняло, словно он сожрал тонну дерьма накануне:

– Зря ты это сделал, пидор – процедил он – ты вспомнишь об этом, когда будешь харкать кровью и умолять меня остановиться.

– Надо же – мое сердце забилось сильнее, но я упорно не показывал этого ни одним жестом и взглядом – а я думал, это прерогатива исключительно твоих дружков, когда ты вгоняешь им по яйца.

Видимо, я переоценил значимость учителя в этой школе.

Потому что следующей секундой уже перевернулся на стуле и полетел в проход. Кулак Брайса на удивление точно впечатался мне в нос, с которого теперь текла кровь.

Он успел лишь раз меня пнуть, когда мистер Питерсон заверещал:

– Тишина! А ну разошлись! Что вы себе позволяете!

Тогда амбал отошел и я смог подняться на ноги.

Мистер Питерсон с сомнением глянул на меня:

– Думаю, мистер Дьюэд, вам лучше сходить умыться.

– Чертовски верная идея – усмехнулся я, зажимая нос рукой – думаю, так и сделаю.

Лора стояла, не двигаясь, но едва я вышел из класса, как догнала меня.

– Это было круто – заявила она, хлопнув по плечу, словно лучшего другана – оно того стоило.

– Хорошо, что ты научилась судить по чужим увечьям – заметил я – а то бы я сам не справился.

– Да ладно тебе – она убрала мою руку от носа и оглядела его – он тебе его даже не сломал. Так, может смещение небольшое, и всего-то. Зато как это было эпично.

– Ага. Тотальный успех – я вновь прижал руку к носу – че ты-то за мной увязалась?

Она оскорбленно хмыкнула:

– Побоялась, что в своей панике, бедный мальчик не найдет мужской сортир.

– Уж ты-то знаешь расположение всех мужских сортиров – ухмыльнулся я и она вновь ткнула меня локтем в бок – эй, нападение на раненого, как низко!

– Низко? – она демонстративно вновь выставила локоть и теперь направила его на уровень моих ширинки – показать тебе, где находится низко, приятель?

–9-

Когда мы вернулись, Брайс глядел на меня уже исподлобья и как-то злорадно ухмылялся, словно дал мне не в нос, а как минимум сжег весь мой дом. Хотя, может, эта примитивная логика мышления, соответственная интеллекту, и решила, что этим ударом он поставил меня на место и показал, кто тут папочка.

Ладно, если так – я не против.

Огребать больше сегодня не очень хотелось. Тем более за старое, а не за что-то новое.

Переведя взгляд на Лору, с которой я зашел, он загоготал. Но взгляд его изменился и было понятно, что ухмылка относилась точно не к этому же поводу. Однако, теперь он прогорланил на весь класс, наплевав на мистера Питерсона:

– Смотрите-ка, наша красавица нашла себе нового дружка!

Я не сразу врубился, в чем прикол, пока не понял, что на месте «красавицы» – я, а на месте дружка с мужской стрижкой – Лора. Однако, она поняла это быстрее и показала давно бывшему бойфренду средний палец. Тот принялся усердно тыкать изнутри языком в щеку, намекая на оральные утехи.

Я закатил глаза и вернулся к своему месту.

К моей радости Брайс не решил отыграться на мне на следующей перемене, и тот удар в нос оказался единственным моим «наказанием» за добавление его имени к его же надписи на моем долбанном школьном шкафчике.

На уроке истории США, где нам рассказывали, какой значительный вклад мы оказали в завершение второй мировой войны, на что мне было откровенно насрать, как и доброй половине класса, что рисовали всякую ахинею в своих блокнотах – я только и делал, что смотрел на свои часы. Половина полудня, треть полудня, четверть полудня.

Когда длинная стрелка перекочевала на десятку, я открыл портфель и сунул руку внутрь. Пора. Я старался не откладывать дело до последней минуты, и начинал обычно минут за десять до нужного часа.

Но обшарив боковой карман, ничего не нашел. Странно, я точно помнил, что положил вечером шприц и капсулу именно сюда. Может, потом переложил? Хоть это и было маловероятно, я все-таки запустил руку в основной отсек портфеля.

– Мистер Дьюэд – окликнул меня историк – мы вам не мешаем?

Он прицепился ко мне, когда я уже откровенно начал шариться в своем портфеле. Глянул на часы – семь минут. Паника медленно начала подступать к горлу.

Я не мог забыть шприц с капсулой.

Даже если бы забыл положить капсулу – шприц всегда таскал с собой. Где он тогда?

Я принялся более лихорадочно рыться в портфеля, уже поставив его себе на колени и не обращая внимание на реплики учителя. Итогом стало то, что я судорожно высыпал на парту с грохотом все содержимое, опустошив все карманы, но шприца с капсулой так и не нашел.