Кэйго Хигасино – Вещие сны (страница 4)

— Ты о том, случайно ли он встретил девушку, которую видел во сне семнадцать лет назад?

— Именно.

— Всякое бывает, — пожал плечами Юкава. — Тем более если это уже случилось на самом деле…

— Но подумай сам — Рэми Морисаки! Имя с фамилией редкие. Была бы на её месте какая-нибудь Ёсико Ямамото — ещё можно списать на случайность. Но Рэми Морисаки? По-моему, так не бывает.

— Ну, а если не случайность — тогда что?

— Не знаю. Вот потому и ломаю над этим голову.

— Эй! Ты же не хочешь попросить, чтобы эту головоломку разгадывал я?!

— Ну, э-э… Видишь ли… — Кусанаги положил руку Юкаве на плечо и как можно серьёзнее посмотрел ему прямо в глаза. — Наш брат сыщик в подобных вопросах слаб. Я прошу тебя. Нам бы очень пригодилась твоя эрудиция.

— Ну, я в таких вопросах тоже не особо силён.

— Но ты же помог нам в случае с аутоскопией![3] Смог бы помочь и в этот раз…

— Тогда мы имели дело с физическим явлением. А тут явно случай из области психиатрии. Не мой профиль.

— Так что же, ты хочешь сказать, что веришь в вещие сны? Это на тебя не похоже!

— Я и не говорю, что верю. Я всего лишь сказал, что это случайность.

— Не слишком ли странно для простой случайности?

— Да перестань. А что тебя не устраивает?

— Всё устраивает. Кроме объяснения, что это случайность. В том-то и проблема.

— Ты о чём?

— Во-первых, о реакции СМИ. Все эти истории про сбывающиеся сны, реинкарнации и переселения душ тут же разнесутся по всяким оккультным газетёнкам и жёлтой прессе, можно даже не сомневаться. Собственно, это уже происходит. Ты хоть иногда телевизор смотришь?

— Теперь посмотрю с большим интересом! — азартно ухмыльнулся Юкава.

— Во-вторых, о суде. Если дело оставить как есть, адвокат преступника будет настаивать на невменяемости своего подзащитного.

— Логично. — Юкава кивнул. — Прекрасно его понимаю. От всей этой истории явно попахивает душевным расстройством.

— Но разве тебе не мерещится во всём этом какой-то трюк?

— Какой, например?

— Вот я и хотел, чтобы ты подумал.

Юкава опять ухмыльнулся. А затем рубанул воздух ребром ракетки — так, словно хотел закрутить подачу, и посмотрел на Кусанаги, будто о чём-то вспомнив.

— Одно из двух: если это не случайность, то неизбежность. И если этот Сакаки семнадцать лет назад знал имя Рэми Морисаки, неизбежно означает лишь то, что он тогда же где-то с ней встречался.

— Мы в отделении тоже об этом думали. Но этого не может быть. Рэми Морисаки сейчас шестнадцать. На тот момент она ещё даже не появилась на свет. Но самое главное — Сакаки никогда в жизни не пересекался с семьёй Морисаки. И в районе Сэтагая ни по каким делам не бывал.

— Ну, если ты отрицаешь и эту возможность, то я сдаюсь, — сказал Юкава и задрал руки с ракеткой над головой.

— Ну, если и ты сдаёшься, видно, ничего уже не поделать, — вздохнул Кусанаги и почесал в затылке. — Неужели и правда случайность? И вся эта история просто бред сумасшедшего? А тут ещё это приглашение…

— Что за приглашение?

— Сакаки утверждает, что в ту ночь Рэми Морисаки сама пригласила его. Дескать, написала ему письмо: приходите, мол, буду вас ждать. Понятно, что Рэми всё это отрицает.

— Хм-м…

Юкава подошёл к окну и посмотрел сквозь сетку от насекомых куда-то вдаль. Хотя выглядел он рассеянно, можно было не сомневаться: в его голове роились самые разные мысли.

Наконец он повернулся к Кусанаги.

— Первым делом, — сказал он, — покажите мне тот блокнот с рисунком и зонтом.

— Звоню в отделение, — ответил Кусанаги.

5

Закрыв блокнот, Юкава глубоко вздохнул. Подпёр щёку правой рукой, указательным пальцем левой постучал по столу. Перед ним лежали школьная тетрадь, блокнот для рисования и записная книжка Сакаки. В каждой из них имя Рэми Морисаки упоминалось хотя бы однажды.

Они сидели в кабинете полицейского отделения района Сэтагая. Именно здесь были собраны все документы по делу о «вещем сне» Нобухико Сакаки. Заходили сюда в основном только Кусанаги с Макитой. Другие сотрудники уже считали дело фактически раскрытым, да и к «вещим снам» с самого начала никто интереса не испытывал. Собственно, ещё и поэтому провести сюда «гражданского» Юкаву большого труда не составило.

— Ну, что думаешь? — спросил Кусанаги.

— Фантастика, — отозвался Юкава. — Другого слова не подберу.

— То есть ты всё-таки считаешь это случайностью?

— Да нет, уже не считаю. Особенно после того, как посмотрел все эти бумажки. Во-первых, так упорно и долго бредить образом выдуманного персонажа — само по себе большая редкость. А кроме того, в тёзку-однофамилицу с подобным именем и правда поверить трудно.

— Но объяснить не получается, так?

— Пока да, — ответил Юкава и снова окинул взглядом документы на столе. — Хотя есть один вопрос. Откуда вообще появилось имя Рэми Морисаки?

— Ну как же. Сакаки говорит, что увидел её во сне.

— Я не об этом. А о настоящей девушке. Кто ей придумал такое имя? Отец?

— Нет. Мать говорила, что называла она.

— Ошибка исключена?

— Абсолютно. На самом деле, как только Сакаки рассказал мне о своём «вещем сне», я тут же поехал в дом Морисаки и подробно их расспросил. И тогда же уточнил насчёт имени.

Когда Кусанаги навещал семью Морисаки, отец, Тосио, уже вернулся домой. Как только ему сообщили об инциденте, он тут же спешно прервал командировку, прилетел злой как чёрт и постоянно орал, что преступника нужно приговорить к высшей мере.

Кусанаги рассказал всем троим о вещем сне и спросил, не вспоминают ли они по этому поводу чего-либо подозрительного. Красный от злости отец, естественно, напрочь всё отрицал.

— Какой ещё «вещий сон»? Он думает, этот дурацкий бред сойдёт ему с рук?! Что за «судьбоносная связь», да ещё с нашей Рэми?! Что вы себе позволяете? Мы хотим, чтобы вы разобрались в ситуации, а не пересказывали нам сказки! Имя Рэми у подонка в старом блокноте?! Вы что, действительно в это верите? Ясно ведь, что он написал его, как только о ней узнал!

Стало ясно, что от хозяина дома толку никакого. У Кусанаги было достаточно объективных доказательств того, что Сакаки уже знал имя Рэми семнадцать лет назад. Да и блокнот Накамото — улика серьёзная.

Тогда-то он и спросил, кто из них придумывал имя дочери. Ответила Юмико.

— Придумала я, когда лежала в роддоме. Почему-то не сомневалась, что у нас будет мальчик. И для девочки ничего не придумала.

Юмико была женщиной традиционной японской внешности, держалась и говорила так же — сдержанно и изящно. От неё веяло такой хрупкостью, что крайне сложно было представить её с ружьём наперевес.

— А когда выбирали имя, вы пользовались какими-то образцами? — уточнил Кусанаги. — Например, словарём женских имён…

Юмико покачала головой.

— Нет, ни в какие толкования не заглядывала. Просто хотела, чтобы ребёнок мой был воспитанным и красивым, вот и сложила эти иероглифы вместе[4].

— И ни с кем не советовались?

— Нет. Муж сказал, чтобы я назвала, как захочу.

— Хорошее имя. Рэми. Мне нравится, — с каким-то нажимом сказал Тосио.

Под конец разговора Кусанаги решил спросить, что думает сама Рэми. Внешне девушка была полной противоположностью своей матери: точёные черты лица, большие глаза — через несколько лет явно станет невероятной красавицей.

— А я ведь даже не знала, что происходит, всё проспала. Как подумаю, что было бы, если б увидела его там, в темноте… Просто мороз по коже!