Кэйго Хигасино – Вещие сны (страница 10)

А сам довольно скоро начал сближаться с Киёми тайком от Косуги. Несколько раз посетил тот клуб уже в одиночку — и начал забрасывать удочку. Его наживку эта рыбка проглотила на удивление легко.

— Я с первой встречи поняла, что мы с тобой одного моля ягодки, — призналась она после того, как они впервые пошли в отель и переспали.

Косуги, конечно, этой тайной связи совершенно не замечал. А недавно даже похвастался Хосотани по телефону:

— Похоже, у нас с ней начинает что-то складываться.

Киёми тем не менее насчёт этого лишь пожимала плечами:

— Да ничего не изменилось. Для меня он просто один из клиентов, и всё.

Он повторял себе, что должен рассказать другу правду как можно скорее, но продолжал тянуть время.

И всё-таки пора уже с этим покончить.

Он набрал на мобильнике номер, нажал на «вызов».

Трубку сняли почти сразу, всего через пару гудков.

— Да, слушаю! — ответил какой-то мужчина. Но совсем не Косуги.

— Э-э… Разве это не дом господина Косуги?

— Да, это его дом, но… Эй, Хосотани? Ты, что ли?

Манера речи была очень знакомой.

— Как? Ямасита? А ты что там делаешь?

— Да он оставил мне на автоответчике сообщение: попросил за домом последить, пока сам в отъезде. Заняться тут особо нечем, так что сижу помираю со скуки. Просто здорово, что ты позвонил! Давай, приезжай и ты! Где ты сейчас?

— Поймал такси на Седьмой кольцевой, еду на север.

— Хватай таксиста за обе руки и сворачивай резко влево. Я тебя жду! Выпивки тут до чёртиков, посидим в кои-то веки, как в молодости! — Ямасита выпалил всё это, не дав Хосотани опомниться, и тут же повесил трубку.

«Ну, что с ним поделаешь? Придётся посидеть» — подумал Хосотани, убирая мобильник в карман.

— Господин водитель, я прошу прощения, но маршрут изменился, — сказал он. — Поехали в Кугая́му.

Косуги жил в старом, разделённом на две половины доме. Одна из них принадлежала соседям, другая, с двумя комнатами и просторной кухней-гостиной, — ему. Маленькая терраса с садом разделяла между соседями небольшой внутренний двор, создавая ощущение уединения, которым Косуги всем хвастался.

Теперь в этой квартире сидел Ямасита и ждал приезда Хосотани, потягивая пиво. В студенчестве они все вместе играли в регби. Архитектурная фирма, в которой служил Ямасита, недавно обанкротилась, и сейчас он находился в поиске новой работы.

— А Косуги уехал сегодня вечером. Закончил брать свои интервью и после работы умотал на машине куда-то в Осаку. Сказал, что завтра у него там какой-то репортаж с утра пораньше. Да уж! Быть спортивным обозревателем не так уж и весело, — проговорил Ямасита с какой-то неопределённо-мистической интонацией.

Косуги ещё в юности умел хорошо писать, поэтому, окончив вуз, так и пошёл по этой линии: стал внештатным автором какого-то издательства. Поначалу, конечно, были сложности с публикациями, но теперь его статьи и заметки печатали сразу в нескольких газетах и журналах.

По словам Ямаситы, Косуги уехал в Осаку, чтобы написать репортаж о каком-то молодёжном футбольном клубе.

В углу комнаты сидела кошка. Персидская, белая. О том, чтобы Косуги держал в доме кошку, Хосотани в жизни не слышал.

— Эта кошка кого-то из его знакомых, вроде как с недельку назад попросили его присмотреть за ней на время их отъезда. А тут ему самому срочно уехать пришлось, вот он и позвонил мне. Выходит, я не столько дом сторожу, сколько за кошкой присматриваю.

— Вот оно как…

— Никогда в жизни кошек не держал, поначалу даже не знал, что с ней делать, но оказалось, зря волновался. Эта — и тихая, и спокойная, и к туалету приучена.

— Ну и сколько он тебе платит за такую подработку?

— По пять тысяч в день, включая накладные расходы[10]. Ну, я-то здесь в основном дурака валяю, так что грех жаловаться. Безработному и такая халтурка за счастье, — добавил он со слегка вымученной улыбкой.

Потом они пустились в долгие воспоминания о студенческих годах, прихлёбывая то пиво, то виски, то саке. У подработки Ямаситы был один явный плюс: ему разрешалось пить и есть всё, что найдёт в холодильнике. А холодильник тот оказался под завязку забит огромными бутылями с пивом, и вдобавок к нему они нашли по бутылке непочатых виски и саке.

Но, видимо, оттого, что Ямасита начал пить засветло и совсем перебрал, после полуночи он уже клевал носом, а ещё через час захрапел. И, как бы ни тормошил его Хосотани, просыпаться не собирался.

«Ну вот что с ним поделаешь?..» — вздохнул Хосотани, накрыл его одеялом и встал. Сам он собрался спать в комнате на втором этаже и, выключив свет, начал подниматься по лестнице в кромешной тьме.

Он, конечно, перебрал и, едва занеся ногу над ступенькой, на секунду потерял равновесие, пошатнулся и рухнул на колени.

«Как же я бессовестно набрался!» — подумал он и потёр ладонями лицо, пытаясь встать. Вот тут-то всё и случилось.

За окном, выходящим в садик между домами, кто-то стоял и вглядывался в квартиру через оконное стекло. Хосотани вздрогнул. А спустя мгновение оторопел.

Киёми?!

Несмотря на тюлевые занавески, ему действительно почудилось, что за окном стоял кто-то очень похожий на Киёми. Тот же лимонно-жёлтый костюм, что он видел на ней несколько часов назад, отчётливо проступал из мрака даже в тусклом лунном сиянии.

— Киёми…

Хосотани бросился к выходу, но глаза ещё не привыкли к темноте, да и алкоголь давал о себе знать, так что мотало его из стороны в сторону, точно на судовой палубе в шторм. Наконец ему удалось открыть дверь, и он выскочил из дома босиком.

— Киёми! — позвал он.

Но никто не отзывался. Он свернул за угол и подбежал к окну. Но и там её не было.

«Что происходит?! — в панике думал он, весь дрожа. — Как могла Киёми здесь появиться? Она же решила держаться от Косуги подальше!»

Его всё больше мутило.

Он достал из кармана мобильник и первым делом решил позвонить Киёми домой. Но трубку никто не брал. Тогда он позвонил на её сотовый. И тоже безрезультатно.

Немного подумав, он набрал ещё один номер. И позвонил девушке по имени Фунико Ода. Та была лучшей подругой Киёми, жила с ней в одной многоэтажке и работала в том же клубе. Однажды, когда они все ходили в караоке, она дала Хосотани номер своего телефона.

— Алло? Я слушаю! — услышал он голос Фунико.

— Алло, Фуни? Это я, Хосотани.

— A-а. Что-то стряслось? Почему среди ночи?

— Я тебе потом всё объясню. Пожалуйста, поднимись в квартиру Киёми.

— В квартиру Киёми? Сейчас?! Но зачем?

— Потом, потом объясню всё! Просто сходи туда скорее, очень тебя прошу! — уже проорал в трубку Хосотани.

2

— По просьбе Тадао Хосотани ничего не понимающая Фунико Ода вышла из своей квартиры. Она жила на третьем этаже, а Киёми — на пятом. Пожелай она воспользоваться лифтом, всё сложилось бы совсем по-другому, но она решила пойти по лестнице. И начала подниматься на пятый этаж…

На этом месте Кусанаги прервал свой рассказ и посмотрел на Юкаву. Тот сидел в кресле, закинув ноги на стол, и шлифовал ногти пилочкой.

Иногда его можно было застать здесь, в 13-й лаборатории отделения физики физико-технического факультета Университета Тэйто. Шли лекции, и студентов в лаборатории не было.

— Эй! Ты меня слушаешь?

— Да, и очень внимательно. Продолжай. И к чему же привело решение подняться по лестнице?

— Она увидела, как с четвёртого этажа на третий, а потом на второй торопливыми прыжками сбегал коротко стриженный мужчина в серой короткой куртке. Более того, Фунико узнала его. Это был один из постоянных посетителей ночного клуба на Синбаси. Но он даже не заметил её. «Как странно», — подумала Фунико и поднялась к Киёми Нагаи. Позвонила, но ей никто не открыл. Повернула ручку — дверь оказалась не заперта…

— Она вошла и обнаружила труп, не так ли?

— Киёми Нагаи лежала на полу в ванной. И Фунико Ода тут же позвонила в полицию.

— Тогда-то на сцене и появился знаменитый сержант полиции Кусанаги и его команда! — ухмыльнулся Юкава.

— Ну, в общем, да. Жаль только, большой роли нам сыграть на сей раз не довелось. Когда мы примчались, преступник был уже известен, и поймать его было лишь вопросом времени.

— Тот, кого заметила на лестнице Фунико Ода?