Кэйго Хигасино – Муки Галилея (страница 24)

— Говорили, — ответила Каору. — Он сказал, что кусок металла такой формы вполне соответствует имеющейся сквозной ране. Правда, с оговоркой: «Если такое вообще возможно».

Мамия скрестил руки на груди:

— Тогда решено. Осталось найти улики.

— Достаточно отыскать орудие убийства, разбившее окно, — сказал Кусанаги. — Оно, наверное, лежит на дне пруда.

— Так прочешите пруд! — Мамия стукнул по столу и поднялся на ноги.

Люди потянулись к выходу. Каору уже было последовала за остальными, но что-то заставило её обернуться. Юкава по-прежнему сидел на месте, не сводя глаз с папки.

— Юкава-сэнсэй! — окликнула его Каору. Физик поднял голову, и она спросила: — Вы не жалеете?

— Нет, конечно. А в чём дело?

— Ни в чём, — покачала головой Каору и вышла в коридор. Там её ждал Кусанаги.

— Он настоящий учёный. И потому не прощает тех, кто использует научные достижения для убийства. Даже если убийца — его благодетель.

Каору молча кивнула.

14

Юкава позвонил Каору на четвёртый день после ареста Юкимасы Томонаги. Он спросил, нельзя ли с ним встретиться.

Томонагу к тому времени поместили в камеру предварительного заключения местного полицейского участка. Он почти во всём сознался, и его дело должны были вскоре передать в прокуратуру.

Каору посоветовалась с Мамией.

— Добро, — ответил её начальник.

Так она и передала Юкаве.

— Спасибо, — коротко ответил тот и повесил трубку.

Ожидая его прибытия, Каору не находила себе места. Что такое затеял этот физик? Просто хочет попрощаться с тем, кому стольким обязан?

На поиски орудия убийства ушло целых три дня. Найденный кусок металла с виду походил на тот, что Юкава создал во время своего эксперимента. При его анализе криминалисты обнаружили фрагменты тканей, чья ДНК в точности совпала с ДНК Кунихиро Томонаги.

Когда находку предъявили Томонаге, он тут же сознался в содеянном. Старик вёл себя совершенно иначе и ничего не отрицал, словно это не его безуспешно уговаривал сдаться Юкава.

«Решил, что запираться бессмысленно, когда узнал, что мы прочёсываем пруд», — сочла следственная группа во главе с Мамией.

Мотив преступления Томонага объяснил так: «Было невыносимо смотреть, как этот человек проматывает моё состояние».

— Подумайте сами. Он хоть мне и сын, но я не видел его с младенчества. Не ему предназначались эти ценности. Я собирался прожить ещё не один год. И рассчитывать мог только на свои сбережения. Я много раз просил сына съехать, но он ни в какую. У меня не осталось другого выбора, — ровным тоном рассказал он Кусанаги, проводившему допрос.

А учеников в тот день, по его словам, он позвал для того, чтобы обеспечить себе алиби.

— Если бы в доме находились только я и Намиэ, вы бы заподозрили кого-то из нас, верно? Потому я и пригласил ещё нескольких гостей. Казалось, всё прошло как по маслу, но на свою беду я позвал Юкаву. А он вспомнил о моей старой работе. Я-то считал, что мои исследования благополучно забыты.

— Что вы подумали, когда он предложил вам явиться с повинной? — спросила Каору.

Томонага издал короткий смешок:

— Подумал, что сумею выкрутиться! Но я не ожидал, что он догадается о звонке по внутренней телефонной линии и о механизме в моей трости. Заноза, а не человек!

«Заноза, а не человек» приехал чуть позже полудня. Одетый в костюм, но не в тот, в котором он встретил следователей в особняке.

— Как его состояние? — едва завидев Каору, первым делом спросил Юкава.

— Физически — неплохо. Долгих следственных действий сейчас уже не проводят.

Они дожидались арестанта в комнате для допросов. Томонага появился в сопровождении женщины-полицейского, опираясь на костыли. Инвалидное кресло, по-видимому, осталось в коридоре.

Чуть заметно улыбаясь, Томонага опустился на стул. То же сделал и Юкава. До этого момента он стоял навытяжку.

— Ты чего такой хмурый? — спросил Томонага. — Нет чтобы порадоваться: уел-таки старика! Блестяще выстроил цепочку рассуждений, предъявил доказательства. Как учёный, ты должен быть доволен. Ну же, смотри веселей! Или ты злишься, что не сумел подбить меня сдаться?

Прежде чем заговорить, Юкава сделал глубокий вдох.

— Сэнсэй, почему вы нам не доверились?

По лицу Томонаги скользнула тень недоумения.

— Ты о чём?

— Уцуми, я не знаю, в чём он вам тут признался, но это неправда. По крайней мере, мотив был совершенно иным.

— Что ты несёшь?

— Сэнсэй, когда вы совершали преступление, вы заранее смирились с тем… нет, вы надеялись на то, что вас арестуют.

Каору заметила, как лицо Томонаги окаменело.

— Что за чушь! Где ж это видано — убивать для того, чтобы тебя схватили?

— Один такой убийца сидит прямо передо мной.

— Таких не бывает. Не говори ерунды.

— Юкава-сэнсэй, как вас понимать? — спросила Каору.

— Не слушайте его, госпожа следователь. Не обращайте внимание на его россказни.

— Замолчите, пожалуйста, — сказала Каору. — А не замолчите — вас придётся вывести. Юкава-сэнсэй, объяснитесь.

Юкава, казалось, с трудом сглотнул подступивший к горлу комок.

— Я никак не мог сообразить, зачем сэнсэй показал мне свою трость. Если не знать о спрятанных в ней приспособлениях, невозможно объяснить, как преступник установил взрывное устройство на нужном месте и под нужным углом. Но благодаря тому, что я её осмотрел, мне удалось прийти к верному умозаключению. Вот я и предположил, что сэнсэй задумался о том, чтобы явиться с повинной. Просто никак не решался и хотел, чтобы я его подтолкнул.

Слушая его, Каору осознала, почему Юкава сказал тогда Томонаге: «Вы же собирались сдаться».

— Я продолжал размышлять над этим и после его ареста. И вдруг до меня дошло: да я же совершенно неверно истолковал события! На самом деле всё прошло согласно плану. Если предположить, что такой развязки он и добивался, всё встаёт на свои места.

— Как вы к этому пришли? — спросила Каору.

— Я попробовал разобраться: к чему привёл арест? — ответил ей Юкава и вновь повернулся к своему учителю. — Да, у госпожи Намиэ разбито сердце. Ничего удивительного: человек, заменивший ей отца, находится в тюрьме. И в то же время она избавилась от необходимости заботиться о старике-инвалиде. Теперь она может выйти замуж за господина Конно, родителям которого также требуется уход. А со смертью господина Кунихиро уже ничто не помешает вам передать ей всё своё состояние. Преступление вы совершили не ради себя — всё сделано ради того, чтобы обеспечить госпоже Намиэ счастливую жизнь.

Эти слова так поразили Каору, что она на миг лишилась дара речи. Успокоившись, она спросила у Томонаги:

— Это правда?

Томонага побледнел. Глаза расширились, тело мелко дрожало.

— Дичь какая-то… Кто ж так делает?.. К чему такие выкрутасы?..

Каору с облегчением посмотрела на Юкаву:

— А ведь верно! Если задаться целью попасть в тюрьму за убийство сына, есть способы куда проще!

Губы Юкавы тронула лёгкая улыбка.

— Для обычного человека — да. Заколоть чем-нибудь острым. Или задушить. Но ему это было не под силу. Для убийства молодого, крепкого мужчины он мог использовать только свою коронную технологию. Это была задача для Кудесника Металла. Однако же, пустив в ход свою магию, он столкнулся бы с одним серьёзным осложнением. Полиция могла и не догадаться о способе убийства.

— О!.. — вырвалось у Каору.

— Взрыв вызвал бы в комнате пожар. Раз погибший стоял у окна, орудие убийства непременно улетело бы в пруд. Не ведающая о существовании Кудесника Металла полиция сочла бы, что жертву закололи мечом. Идеальное преступление — только цель состояла не в этом. И он решил позвать человека, знакомого с его магией, а кроме того — со связями в полиции.