Кэйго Хигасино – Магазин чудес «Намия» (страница 58)

– Правда?!

Харуми ближе подалась к собеседнику, так ей стало интересно.

– Тот мужчина был ее старше лет на десять, работал на маленьком заводике неподалеку. Они познакомились, когда он чинил ей велосипед. Наверное, тайно встречались в обеденные перерывы. Ведь в то время слухи могли пойти, даже если молодые парень с девушкой просто прогулялись вместе по улице.

– А убежать собирались, потому что ваши родители не одобряли их отношения?

Минадзуки кивнул:

– Тому было две причины. Во-первых, сестра все еще училась в женской школе. Но эту проблему разрешило бы время. А вот вторая проблема оказалась серьезнее. Я уже говорил, что наша семья была зажиточной. А когда есть деньги, хочется почета. Отец мечтал отдать дочь в какое-нибудь знатное семейство. Не мог же он позволить ей выйти замуж за безымянного механика.

Харуми поджала губы и недоуменно дернула головой. Это ведь случилось лет шестьдесят назад. Наверное, тогда подобное было обычным делом.

– И что с побегом?

Минадзуки пожал плечами:

– Не удался, конечно. Сестра собиралась по дороге из школы домой зайти в храм, там переодеться и идти на станцию.

– Переодеться?

– У нас в доме работало несколько служанок, одна из них была того же возраста, что сестра, и они очень дружили. Вот сестра и попросила ее принести ей в храм одежду – кимоно самой служанки. В одежде барышни из приличной семьи она бы бросалась в глаза. На станции ее ждал механик – он тоже собирался во что-то такое переодеться. Они должны были встретиться и сесть на поезд. Хороший план.

– Но что-то не получилось, да?

– К сожалению, когда сестра пришла в храм, ее там ждала не подружка-служанка, а нанятые отцом работники. Девочка хоть и согласилась на просьбу сестры, но забоялась и посоветовалась со старшей служанкой. А тут уж понятно, чем дело кончилось…

Харуми подумала, что понимает чувства девочки-служанки. С учетом эпохи ее нельзя было винить.

– А что стало с мужчиной? С тем механиком?

– Отец отправил на станцию посыльного с письмом для него. А в письме была просьба от сестры – мол, забудь меня.

– Ваш батюшка заставил кого-то написать это письмо?

– Да нет, письмо было написано ее рукой. За это отец обещал ничего против парня не предпринимать. Сестре ничего не оставалось, кроме как подчиниться. У отца были знакомые в полиции, захоти он – вполне мог бы отправить молодого человека в тюрьму.

– А что сделал молодой человек, когда прочитал письмо?

Минадзуки покрутил головой.

– Не знаю. Знаю только, что из города он уехал. Он был не местный. Говорили, что вернулся в родные края, но неизвестно, насколько это соответствует истине. Я только раз встретился с ним после этого.

– Правда?!

– Прошло года три, я тогда учился в школе, как раз шел из дома, и меня на улице кто-то окликнул. Это был мужчина лет тридцати. Когда поднялся шум по поводу их побега, я с ним знаком не был, так что не знал, кто меня остановил. Он сунул мне письмо и попросил передать его Акико Минадзуки. Акико – так звали сестру.

– Тот мужчина понял, что вы ее брат?

– Вряд ли он точно знал, что я ее брат, – скорее всего, просто шел за мной от дома. Я заколебался, а он сказал, что, если я что-то подозреваю, могу прочитать письмо и даже показать его родителям, лишь бы в конце концов его прочитала Акико-сан. Тогда я решил взять письмо. Да и прочитать его тоже хотелось, если честно.

– И что, прочитали?

– Конечно! Конверт даже не был запечатан. Прочитал, пока добирался до школы.

– И о чем было письмо?

– Письмо это… – Минадзуки замолчал. Посмотрев на Харуми, он немного подумал, а потом вдруг хлопнул себя по коленям и пробормотал: – Лучше покажу.

– Что?! В смысле – покажу?

– Подожди, пожалуйста.

Он открыл одну из стоявших рядом коробок и стал в ней копаться. На коробке было маркером написано «Кабинет директора».

– Мой кабинет находился далеко от столовой, так что почти не пострадал. Все принесли сюда, а я решил, воспользовавшись случаем, разобрать вещи – от сестры тоже много чего осталось. Вот оно! Нашел!

Минадзуки вытащил квадратную жестяную коробку. Снял крышку.

В коробке лежали тетради и фотографии. Минадзуки вытащил какой-то конверт и положил перед Харуми. На конверте стояло: «Госпоже Акико Минадзуки».

– Можешь посмотреть, – сказал директор.

– Точно?

– Конечно. Оно было написано так, чтобы любой мог прочитать.

– Тогда, раз и в самом деле можно…

В конверте лежал сложенный лист белой бумаги. Харуми развернула его и увидела написанные пером буквы. Плавно струящиеся знаки никак не походили на почерк обычного рабочего-механика.

«С вашего позволения, пишу вам несколько строк. Простите, что внезапно передаю вам письмо таким образом. Я боялся, что, если отправить почтой, его выбросят, не ознакомившись.

Акико-сан, как вы поживаете? Это Намия, который три года назад работал на станкостроительном заводе Кусуноки. Возможно, вы бы желали забыть это имя, но я буду счастлив, если вы дочитаете до конца.

Я взялся за перо лишь для того, чтобы извиниться перед вами. Честно говоря, я и раньше порывался это сделать, но не смог решиться по причине присущего мне слабоволия.

Акико-сан, простите меня. Я глубоко раскаиваюсь в своем поступке. Смутив ваше юное сердечко школьницы, я посмел предложить вам жизнь вдали от вашей семьи. Теперь я понимаю, что это было бы великим злодейством. Не знаю, как и оправдаться перед вами.

Тогда вы изволили передумать – это действительно был правильный выбор. Возможно, вас переубедили ваши уважаемые родители – в этом случае я должен их поблагодарить от всего сердца. Я чуть не совершил самую большую ошибку в своей жизни.

Сейчас я вернулся на родину, работаю в поле. Нет дня, когда бы я не вспоминал вас. Эти быстро промелькнувшие мгновения были лучшим временем всей моей жизни. Но нет и дня, когда бы я не просил у вас прощения. Мысль о том, что те события наверняка оставили след в вашей душе, лишают меня сна.

Акико-сан, пожалуйста, будьте счастливы. Сейчас я всей душой молюсь только об этом. Я надеюсь, что вы встретите достойного человека.

Остаюсь ваш,

Юдзи Намия.

Госпоже Акико Минадзуки».

Харуми подняла голову и встретилась взглядом с Минадзуки.

– Ну что? – спросил он.

– Он был очень добрым человеком.

Минадзуки коротко кивнул:

– Мне тоже так кажется. Когда их побег не удался, он должен был многое передумать. Наверняка возненавидел ее родителей, да и ее предательством был разочарован. Но за три года, оглядываясь назад, видимо, понял, что это было правильно. И подумал, что если не извинится, то на сердце сестры останется незаживающая рана. Она не могла не винить себя за то, что предала любимого. Поэтому он и написал такое письмо. А я понял его чувства, поэтому и передал письмо сестре. Конечно, втайне от родителей.

Харуми положила листок обратно в конверт.

– А ваша сестрица так и держала это письмо при себе, да?

– Похоже на то. Когда, после ее смерти, я нашел это в ее столе, у меня все в груди сжалось. Наверное, она осталась одинокой из-за этого мужчины. Так больше никого и не полюбила. Вместо этого посвятила свою жизнь «Марукоэну». А знаешь, почему она построила детский дом здесь? Когда-то для нас это место было совершенно незнакомо. Сестра до самого конца ничего не говорила, но я думаю, его родина была где-то рядом. Я не знаю точно, где находился его дом, но из разговоров смог примерно понять район.

Харуми покачала головой и восхищенно вздохнула. Жаль, что этим двоим не пришлось прожить жизнь вместе, но она немного завидовала женщине, которая так глубоко любила одного человека.

– Сестра перед смертью сказала, что будет молиться о нашем счастье с небес, и я думаю, что автор этого письма тоже находился под ее защитой. Если, конечно, он еще жив, – серьезно сказал Минадзуки.

Харуми поддакивала, кивала, но из головы у нее не шла одна вещь. Имя этого мужчины. Юдзи Намия. Намия!

Переписываясь с лавкой Намия, Харуми не знала имени владельца. Из разговоров с Сидзуко она поняла одно: в 1980 году он уже был довольно пожилой. Вполне возможно, как раз такого возраста, как тот человек, о котором рассказывал директор.

– Ты что? – спросил Минадзуки.

– Нет-нет, ничего, – отмахнулась Харуми.