Кейдж Бейкер – Наковальня мира (страница 58)
— Скажу, — буркнул он.
Голова у Смита пошла кругом настолько, что он даже не обиделся на ее сюсюканье. Он откинулся на подушку и закрыл глаза.
Смит слышал шелест платья леди Сунне, а затем тихий стук и потрескивание — кто-то подбросил дров в огонь. Он слышал, как лорд Эрменвир усаживается, что-то бормоча, и булькает извлеченной из-за голенища фляжкой.
Звуки постепенно стихли, и вот Смит летит над равниной и при этом знает столько всего ужасного…
Вот под ним проплывает город Трун. В воздухе полыхает огненная формула его разрушения: споры определенного сорта головни в ячмень, четыре унции определенного яда в центральный колодец, анонимное письмо с определенной фразой на стол герцогу, один расшатанный кирпич в фундаменте определенного здания. Все это — и Трун падет. И тогда…
Вот Конен-Фей-в-Деревах. Случайное повреждение водопровода и один факел, брошенный в определенное замшелое дерево, повлекут за собой цепочку событий, которые погубят город. Те, кто уцелеет, бросятся бежать в Трун, но Труна уже не будет, и тогда…
Вот город Пылающей Горы — бурлящий, пульсирующий, настолько охваченный межклановой враждой, что достаточно будет всего лишь написать на определенной стене оскорбление тщательно подобранными словами, и все четыре правящих Дома окажутся в руинах. А с ними и главная рыночная площадь Пылающей Горы, а с нею — все домики и домишки…
Вот Каркатин — здесь будет довольно разбитого камнем окна. Нескольких слов, сказанных лавочнику. Пущенного слуха. Снятой решетки канализационного люка. Сделай это в определенном порядке и в определенный момент — и нет Каркатина, а с ним и его огромной библиотеки, а с нею — всех ответов на вполне резонные отчаянные вопросы, которые вот-вот начнут задавать в Труне, в Конен-Фее, в Пылающей Горе. Делиантиба и Черная Скала уже в огне; их нужно только немного подтолкнуть, и они сами довершат начатое. И Салеш…
Разве не замечательно обладать тайным знанием о подобных ужасах?
Рука у него болела.
Но разве это не самая почетная доля, о которой он мог когда-либо мечтать, — пусть даже она сулит ему полное одиночество? Разве не славно быть Избранным Орудием Богов? Рука болела, но летел он высоко, бок о бок с более совершенным самим собой, хладнокровным, умным, каким он всегда мечтал стать, с элегантным незнакомцем из хрома и бриллиантов, с Великим Убийцей, который скалится с высоты на копошащихся букашек. Придурки. Ублюдки. Пустые. Склочные. Скучные. Невежественные и гордящиеся собственным невежеством. И каждый год рождаются новые вопящие козявки, и число их все растет, и каждый год на теле земли нарывом появляется новый город, чтобы их вместить. Лучше выжечь этот гадюшник раз и навсегда. Так все говорят. Рука болела.
— О небеса, что у тебя с рукой? — Госпожа Смит в ужасе уставилась на нее.
— Очень болит, — ответил он с тайной гордостью. — Превратилась в голубую сталь. Смотрите, какая она красивая и одинокая!
— Сунь-ка ее под холодную воду, милый, — посоветовала госпожа Смит.
— Нет! — испугался он. — Она же заржавеет! Лучше гореть, чем ржаветь! Так все говорят!
Госпожа Смит лишь печально засмеялась, качая головой.
Смит рывком сел, хватая ртом воздух и обливаясь холодным потом, и увидел, как лорд Эрменвир поднимается на ноги. Монахи торопливо выскакивали вон из пещеры. Где-то кто-то кричал.
— Что происходит? — спросил Смит.
— Стойкие Сироты требуют парламентера, — пояснил лорд Эрменвир.
— И что мы будем делать?
— А ничего, — ответил юный лорд. — С нами они не хотят разговаривать. Давай лучше подслушивать, а? Просто на случай, если святые братья позволят себя уговорить и нам придется спасаться бегством.
— А получится? — Смит поднялся на ноги и пошатнулся. Пещера медленно поплыла, но Ивострел тут же оказался рядом и не дал ему упасть.
— Ему надо отдохнуть, — заявил доктор, но лорд Эрменвир только угрюмо замотал головой:
— Нельзя же ему оставаться одному! За ним нужно приглядывать, правда, Смит? Мы недалеко. Пока ты спал, я нашел прелестное шпионское окошечко. Следуйте за мной.
Они направились по какому-то извилистому коридору. Смит шел почти без посторонней помощи и был слегка удивлен, что ноги не доставляют ему особых хлопот. Ему казалось, что если он снимет сапог, то уже никогда больше его не наденет, — впрочем, кто знает, сколько ему вообще осталось жить. Рука между тем все еще ныла.
Они завернули за угол, и Смита на мгновение ослепила ярчайшая вспышка в конце коридора. Однако, когда они подошли ближе, оказалось, что это бледный дневной свет, с трудом просачивающийся сквозь зарешеченное и прикрытое ставнем отверстие в скале. Еще ближе — и Смит увидел, что здесь на протяжении многих поколений селились голуби, поэтому последние шаги пришлось делать по мелово-белому слою древнего гуано, покрытого перьями и прутиками от старых гнезд.
— Фу! — Лорд Эрменвир вытащил трубку и прикурил. — Вот гадость, а?
Зажав трубку в зубах и сцепив руки под фалдами фрака, он стоял и сквозь решетку смотрел вниз. Смит и Ивострел осторожно подошли поближе и тоже взглянули вниз.
Они увидели ряды зеленых шатров и йендри, выстроившихся перед ними, высокие сумрачные фигуры в одинаковых перевязях, и у каждого — простая духовая трубка. Лишь трепет в воздухе, легкий туман, свидетельствовал о наличии Адамантовой Стены, не дававшей им подойти ближе. То и дело неосторожная птица или букашка стукалась о нее и падала вниз оглушенная или убитая. У самой стены стоял предводитель йендри, облаченный в расшитый белыми звездами зеленый плащ, и разговаривал с кем-то невидимым, стоявшим в отдалении.
— Я его не понимаю, — пожаловался Смит.
— Он говорит по-старойендрински, — пояснил лорд Эрменвир. — Этот язык уже лет сто никто не использует. Показуха. Это чтобы доказать, насколько они чисты.
— Чисты? — Ивострел с высоты бросил на них гневный взгляд. — После всего, что они натворили!
— А что он говорит? — поинтересовался Смит.
— Все как я и предполагал, — ответил лорд Эрменвир. — Выдайте нам этих ублюдков, и мы очистим от них мир и таким образом вернем страдающей Поруганнооколдованной Дочери прежнюю святость и та-та-та и бу-бу-бу. Думаю, он просто разогревается перед главным требованием.
Теперь говорил кто-то другой. Это был Зеленошип. Он стоял прямо под отверстием в скале, и его не было видно. Голос монаха звучал гневно и обвинительно.
— Вот молодец, — похвалил лорд Эрменвир. — Очень ловко ставит их на место. Спрашивает предводителя Стойких Сирот, как тот посмел надеть Звездный Плащ. И… еще говорит, что не в силах убрать Адамантовую Стену. И… ха! Буквально перевести не удастся, но точнее всего будет так: «Ступайте по домам имитировать совокупление с персиком».
Послышался хруст сухих веток. Сзади, пригнувшись и подобрав шлейф, чтобы не запачкать его всякой дрянью, подошла леди Сунне. За спиной у нее были лук и полный колчан стрел.
— Никогда не думала, что он знает такие выражения, — произнесла она с легким удивлением, из-за плеча лорда Эрменвира наблюдая за происходящим. — Откуда монаху может быть известно о Семнадцатом Постыдном Экстазе… — Она заметила Смита и осеклась, зардевшись.
Человек в плаще снова заговорил, тихо, с неумолимым спокойствием. Зеленошип, не дав ему закончить, возмущенно закричал. Смит впервые слышал, чтобы йендри так пронзительно визжал.
— А теперь что происходит? — спросил он.
Лорд Эрменвир резко выпустил дым.
— Говорит, мы сами виноваты, — ответил он. — Устроив здесь убежище, мы вынудили их погубить сад. Они тут ни при чем. А Зеленошип обозвал его… тут, понимаешь ли, надо быть йендри, чтобы прочувствовать всю глубину оскорбления: в общем, он обозвал его Воином.
— А что в этом особенного? — удивился Смит.
— Ничего, но, как правило, для подобных дел йендри нанимают твоих соплеменников, — пояснил лорд Эрменвир. — Не хотят руки пачкать. А это, должно быть, какое-то элитное подразделение.
— Знаете, что мне это напоминает? — рассеянно заметила леди Сунне. — Как мы подсматривали за взрослыми сквозь перила, когда они думали, будто мы уже спим.
— А мы хотели поглядеть, выпьет ли папа достаточно, чтобы обнаружить на дне графина глаз, который я туда бросил, — живо подхватил лорд Эрменвир.
И тут его улыбка погасла. Опять говорил человек в плаще. Говорил он долго, а юный лорд молча слушал. Ивострел и леди Сунне тоже.
— Ну что? — не выдержал Смит.
— Он призывает забыть о различиях и объединиться против общего врага, — помедлив, ответил лорд Эрменвир, не глядя на Смита. — Он имеет в виду твой народ. Сейчас он говорит о Хлинъерит, Роще Дремлющих Туманов. Говорит, что ее осквернят, если не предпринять решительных действий. А он… Так я и думал. Он знает, что Ключ находится здесь. Он говорит, что пощадит монахов, если те отдадут ему Ключ. Теперь понятно, почему он не привел с собой наемников из твоего народа, Смит.
Зеленошип между тем что-то произнес в ответ.
— А он, само собой, отказывается, — продолжал лорд Эрменвир.
Внезапно он умолк, хотя снизу по-прежнему доносились голоса. Лорд Эрменвир обернулся и смерил Смита холодным задумчивым взглядом. Леди Сунне тоже обернулась, и хотя в ее взгляде явно сквозила жалость, он был не менее задумчив.
— О чем они сейчас говорят? — заикаясь, спросил Смит.
Ивострел откашлялся.