Kevin Palonskii – 8+22=9 (страница 2)

– Хорошо. Тогда ваша задача – вспомнить мое имя, пока мы идём.

– Куда? Нам к дороге нужно. К машине.

Чумазый усач выстрелил. В воздух взметнулись комья грязи. Листья и мелкие веточки плавно опустились на землю.

Пара синхронно упала на колени и взмолилась:

– Пожалуйста, отпустите!

– Нам правда нужно домой. С нашим ребёнком сидит няня и ждёт нас. Мы опаздываем! – выдумывал на ходу Марк, пытаясь вызвать сочувствие.

Стрелок молча оперся на приклад и не спеша закурил, перекатывая сигарету губами.

– Ох, Марк. Ты же сам мне говорил, что у вас нет детей, – он резко вскинул ружьё и показательно выстрелил в воздух. Стая птиц снова возмущенно взметнулась вверх. – Раз не хотите идти – решим всё здесь, – мужчина перевел ружьё на пару. – Как мое имя?

– Кажется, Владимир… – робко предположил Марк с поднятыми руками.

Напуганные ребята вздрогнули. Кора дерева за их спинами с треском разлетелась.

– Угадывать не советую, – крепко затянулся дымом безумец. – Последняя попытка. Вспомните – уйдёте живыми.

Анна почти захлебывалась в истерике и с надеждой смотрела на Марка, взваливая на него всю тяжесть роли главного переговорщика.

– Мы вас не знаем! Отпустите, пожалуйста! Мы никому про вас не скажем и обо всем забудем!

– Вы и так меня забыли. Это мне и не нравится, – важно почесал незнакомец щетинистый подбородок.

– Мы очень хотим домой.

– Мне нужно имя, ребята. Всего лишь имя.

– Знаешь? – с отчаянием спросил Марк у Анны.

– У-у, – замотала головой девушка, вытирая румяное, припухшее от плача лицо.

– Так уж и быть. Поступим по-другому. Честно и по-мужски. Не могу я смотреть, как женщины плачут. А ты, Марк? – не дожидаясь ответа, мужчина продолжил: – Отпустим девочку?

– Да! – не раздумывая ни секунды, выпалил парень.

– Отлично, – усач прищурил глаз. – Назови имя. Ответишь правильно – отпущу обоих. Ошибёшься – пристрелю только тебя. Аня уйдет живой.

Марк отстранил всхлипывающую девушку:

– Стой подальше, пожалуйста.

Он нащупал в кармане ключи с брелком и кинул ей в руки:

– Сразу домой.

Блондинка кивнула, молча закусив губу. Марк глубоко вдохнул. В мертвой тишине раздалось далекое пение птиц.

– Иван?

Щелк.

Щелк. Щелк.

Оружие дало осечку.

Марк схватил Анну за руку и рванул вперед. С несвойственной для себя скоростью они ловко преодолевали лесные преграды, стремительно удаляясь от убийцы.

Ветви хлестали по лицу. Колючие кусты царапали кожу. Торчащие из земли пни и камни били по ногам. Беглецы на миг расслабились и оступились. Они кубарём покатились со скалистого холма, собирая синяки. Хромая, пара выскочила на тропу, ведущую к главной дороге. Они продолжали бежать, не оглядываясь.

– Ты выйдешь за меня? – задыхаясь, спросил Марк.

– С удовольствием! – Анна не раздумывала ни секунды.

Ружье упало на скрипучий, прогнивший от плесени деревянный пол. Немолодая женщина с запачканным лицом подбрасывала в печь уже обугленные поленья:

– Чего так долго, охотник? Кого выслеживал?

Усач с грохотом уложил мертвую тушу кабана на стол и захохотал:

– Сегодня я был настоящим купидоном, дорогая.

Инцидент на майском пикнике

Шашлычный соус размазался по губам Лилиан. Она потянулась за салфеткой в центре стола, но задела локтем бутылку. Та упала, со звоном покатилась к краю и разбилась о камни. Алкоголь просочился между булыжниками и впитался в землю.

– Только не волнуйся, Лили. Ничего страшного, – успокаивал ее Давид. – Бывает.

Мужчина сосредоточился. Плавными движениями рук он пытался сдержать демонов Лилиан.

– Кажется, начинается, – всполошилась она.

– Нет-нет-нет! – Давид навис над девушкой, успокаивая ее аккуратными жестами. – Ты сможешь их сдержать. Тебе не впервой. Раньше справлялась – и сейчас получится. Загляни внутрь себя. Расслабься. Ничего страшного не произошло. Это всего лишь бутылка. Они часто разбиваются.

Лицо Лилиан задрожало. Кожа побагровела, а вены под глазами вздулись:

– Всё. Не могу, – решила девушка.

– Всем лежать! – скомандовал Давид.

Участники майского пикника бросились на землю, прикрывая головы руками.

«Я знал, что это произойдёт. Не стоило ее брать», – промелькнуло в голове Ленни, пока перед глазами проносились картины прожитой им жизни.

Маникюр Лилиан потрескался и осыпался. Ногти приобрели диковинную форму, увеличились в размерах и теперь походили на когти дикого зверя. Клыки Лилиан выдвинулись за пределы ровного ряда зубов, блеснув на солнце. Губы изогнулись в кровожадной усмешке.

– Черт бы тебя подрал! – рыкнула обезумевшая, когда Давид резко схватил ее за воротник и швырнул в реку, рядом с которой они разбили лагерь.

– Это наш последний шанс. Река не прогрета. Лили должна прийти в себя, – мужчина закрыл лицо от ледяных брызг.

Овладевшая страшной силой девушка вынырнула из бурлящего потока. Она стойко удерживалась на ногах, несмотря на попытки течения сбить ее.

– Ха-ха-ха! – ликовала одержимая Лилиан. – Вы ничто передо мной. Я завершу начатое – никто мне не помешает!

Очи Давида едва не выпрыгнули из глазниц. Парень осознал свою ошибку и заранее смирился с участью этих невинных людей, собравшихся за одним столом впервые за много лет.

Старые друзья поняли, что конец близок, и приготовились к худшему. Уткнувшись носами в скалистый берег, они с жадностью вдыхали кислород, которым их так щедро одаривали эти живописные края. Стараясь не поддаваться панике, обреченные вслушивались в успокаивающее пение птиц и чувствовали прохладный ветерок, что слегка щекотал кожу.

Дикие глаза Лилиан выбрали первую жертву. В обезумевший мозг передался сигнал. Икроножные мышцы напряглись, а тело приготовилось к прыжку. С рычанием Лилиан бросилась к берегу реки и подняла свою добычу за горло. Изящное тело жертвы нависло над землей, закрывая бледное лицо девушки от палящих лучей солнца.

Лилиан огласила лесную долину диким смехом. Легким щелчком пальцев она открыла бутылку и вылила ее содержимое себе в рот.

– Гениально, Давид! Бросил ее в реку, где остужается пиво!

– Нам конец. Самая буйная пьяница города вернулась.

– А всегда от долгой завязки человек так меняется? Сколько она держалась?

– Три долгих года, – разочарованно пробубнил Давид.

Вечные муки нерешительности

Пятка Джильермо нервно стучала о паркет, наполняя тесную квартиру шумом. Скрежет поселившихся в его шкафу насекомых и вид пустого холодильника наводили мрачные мысли. Бывший аккордеонист задумал наложить на себя руки.

– Какой смысл в том, что я делаю? Может, без меня всем станет лучше? Ведь я никчёмен, – жаловался Джильермо.