Кевин Нгуен – Новые волны (страница 47)
АФРОНАВТ3000: Вовсе нет. Мы уже не незнакомцы!
Я все еще часто вспоминала Лукаса. На протяжении четырех месяцев мы проводили почти каждую ночь вместе. Должно быть, он мне нравился, хотя я и не воспринимала его всерьез. Он был ласковым, честным. Меня это восхищало. И ему нравилось делать мне куни. Это мне тоже нравилось.
Джеки сказала, что не понимает, что я в нем нашла, и это было слишком с ее стороны, ведь она только что приняла предложение этого козла Джереми. Он устроил из помолвки настоящее шоу – бросил кольцо в бокал шампанского в трехзвездочном мишленовском ресторане, обнаружив полное отсутствие воображения, – но фотографии на фейсбуке оказались хороши (Джереми нанял профессионального фотографа), и я даже лайкнула и оставила комментарий «Поздравляю!!!»
Помолвка явно случилась в непростое для них время. Джеки узнала, что Джереми ей изменяет, хотя и не объяснила, как ей это открылось. Но, вместо того чтобы расстаться, как нормальные люди, они сплотились из-за «испытания» – так Джеки мне объяснила. Именно так и сказала. Испытание.
Джеки встретилась со мной в «Хрустальной ладони», и бар ее явно разочаровал. Она пьет только белое вино, но обожает роскошные коктейль-бары. (Всегда просит винную карту, а потом заказывает домашнее шардоне.) Мы давно не виделись – ни после ее помолвки, ни после моего расставания с Лукасом, – и все оказалось как прежде: жизнь Джеки летела вперед, а моя топталась на месте. После университета, пока я искала работу, Джеки быстро нашла себя в рекламе. Приходилось отсиживать долгие часы в компании распускающего руки мудака-босса, но платил он прилично, и ее карьера пошла в гору. Я гадала: может, она согласилась выйти замуж за Джереми просто для галочки? Но я могла и ошибаться. Вдруг у него большой член.
Мы заказали выпить (ром с колой, бокал домашнего шардоне), и Джеки листала фото с помолвки в телефоне. Я их уже видела, но подыграла ей. Подруга соглашается выйти замуж не больше трех-четырех раз в жизни максимум. Они уже примерно спланировали свадьбу (следующим летом), но место пока выбирали (может, в Нью-Йорке, а может, в Париже?). На мгновение я испугалась, что Джеки попросит меня быть подружкой невесты или еще что похуже. Но тут она сказала, что уже всех выбрала, и я огорчилась, что она даже не предложила мне.
– Ладно, хватит обо мне, – сказала Джеки, жестом потребовав подлить ей вина. – А ты как?
– Хорошо. Я хорошо. – Избыточность не слишком убеждала.
– У тебя желтая лихорадка.
– Желтая лихорадка? – Я поразилась, что она это сказала.
– Ну да, знаешь парней, которые встречаются только с миниатюрными азиатками? Потому что они такие маленькие, тихие и худые? Это желтая лихорадка.
Должно быть, я скривилась.
– Расслабься, Джилл, я же шучу. Нет у тебя желтой лихорадки. Это не по женской части.
– Что это значит?
– Ну, некоторым женщинам нравятся азиаты. Но ни одна женщина не встречается
Я ощутила сильное желание поправить ее, объяснить, что Виктор был лишь наполовину азиат, а мы с Лукасом в действительности не «встречались», но это показалось лишним.
– А как называется, когда парень встречается только с черными женщинами?
– Таких не бывает. Но бывает, что девушки встречаются только с черными парнями.
– И как это называется? Черная лихорадка?
– Тропическая.
Я ждала, что Джеки опомнится и как-то замнет свои слова, но одновременно понимала, что этого не случится. Объяснять я ничего не хотела. Хотя, может, и стоило. А вдруг в этом и есть смысл дружбы: мы настолько заботимся о человеке, что не позволяем ему опозориться. Но отвечать за Джеки я не захотела, потому что вдруг поняла: мне нет до нее дела. Мы дружили в университете, но теперь мне она безразлична.
Уходя из «Хрустальной ладони», я ощутила острое желание позвонить Лукасу. Мне каждый день после того, как мы разбежались, хотелось поговорить с ним, но сейчас это желание сделалоь нестерпимым. Рассказала бы ему про жуткую помолвку Джеки и Джереми. И про то, как она выдала «тропическая лихорадка», без намека на смущение. Мне хотелось, чтобы он узнал: я поклялась никогда больше не встречаться с Джеки, ведь он бы мной гордился.
АФРОНАВТ3000: Признаюсь: мне нравится. Это потрясающе.
ШАХТЕРСКАЯ_КОЛОНИЯ: Какое облегчение! Я рада, что тебе понравилось. Ты ведь не просто так говоришь, лишь бы меня подбодрить?
АФРОНАВТ3000: У меня много недостатков, но я определенно никогда не говорила приятное людям лишь для того, чтобы их подбодрить. То, что ты пока написала, очень хорошо. Я делала пометки, прикрепляю. Но пока это очень увлекательно, и я в восторге, что ты даже позволила дать тебе отклик.
ШАХТЕРСКАЯ_КОЛОНИЯ: Знаешь, ты и впрямь делаешь мне одолжение.
АФРОНАВТ3000: Если и так, мне это не в тягость.
Странный порыв, но сразу после смерти Марго я отправилась в копировальный центр и потратила больше пятидесяти долларов на распечатку всей истории наших сообщений. Я знала, что могу перечитать их в Сети когда захочу, но было какое-то ощущение постоянства в том, что теперь они есть у меня и на бумаге.
И, пытаясь переработать черновик «Шахтерской колонии», я регулярно сверялась с сообщениями Марго в надежде, что так удастся разбудить те силы, которые я ощущала в себе, когда переписывалась с ней каждый день. Вместо этого я затерялась в кипе страниц этой переписки, читая и перечитывая, лишь бы голос Марго не стихал в моей голове.
Как обычно, в «Хрустальной ладони» не было посетителей, только Шарлотта читала книжку за барной стойкой; она обрадовалась мне, сказала, что книга ужас какая скучная. Шарлотта показала мне потрепанную книжку без обложки, «Освобождение Зоры», – значилось на титуле.
– Фэнтези? Фантастика? – спросила я.
– Любовный роман. По сути, трах-перетрах горстки киборгов. – Шарлотта расхохоталась. – Подруга дала, а обложку я оторвала сама, неловко читать такое в метро.
Из сумки Шарлотта достала оторванную обложку: женская рука гладит крепкую мужскую грудь, причем одна сторона груди металлическая, точнее, просто подмалеванная серебряным, ниже – впечатляющие кубики пресса.
– Любовь между киборгами возможна?
– Еще как. Киборги обычно воины…
– Разумеется.
– …и у всех есть внутренний конфликт между холодной логикой программы и влечениями, которые возникают из человеческих эмоций. К тому же представь себе мужчину, технически улучшенного настолько, что он оказывается действительно хорош в сексе.
– Мечта, полагаю.
– Не осуждай. Я знаю, что это пошло, но мне нравится.
– Ты ведь вроде сказала «скучно».
– Эта скучная. – Шарлотта швырнула книгу в другой конец бара, могла себе позволить, ведь никого больше тут не было.
– Я думала, ты встречаешься с девушкой.
– А кто, по-твоему, дает мне такое чтиво? Неважно, я сложная женщина, которой нравятся женщины и мужчины с членами роботов.
Я слезла со стула, пересекла зал и подняла «Освобождение Зоры». Начала читать и увлеклась. Это было… здорово. Нет, даже великолепно. Прежде я не читала любовных романов. Стиль был легким, и хотя сюжет оказался незамысловат, герои выписаны отлично, действие разворачивалось логично, и автор ни разу не запнулся, пытаясь выразить мысль.
А любовные сцены! Конечно, сплошные клише и странные эвфемизмы, но сами сцены эффектные, особенно та, что происходила в невесомости, – она так меня захватила, что я стала читать вслух. Я дочитала эту проклятую книжку прямо в баре тем же вечером, пока Шарлотта снабжала меня бесплатной выпивкой. Она даже пошутила, что, возможно, мне стоит переключиться на любовные романы о киборгах с того, что я пишу, и я ответила: с радостью, если бы чувствовала, что смогу сделать это настолько же хорошо.
ШАХТЕРСКАЯ_КОЛОНИЯ: Внимание, глупый вопрос.
АФРОНАВТ3000: Умных вопросов не бывает.
ШАХТЕРСКАЯ_КОЛОНИЯ: Почему все компьютерные и интернет-термины такие тупые? Конечно, я не настолько технически подкована, но я не понимаю, почему все оказывается метафорой. Будто все наши данные хранятся в волшебном «облаке», где-то в прекрасном синем небе, и ждут, что их вновь призовут, когда человеку захочется.
АФРОНАВТ3000: Мы всегда говорим о технологиях с помощью метафор. Это самый легкий способ описать что-то функционально, объяснить, как это работает. Но гораздо чаще, мне кажется, это костыль, быстрый способ объяснить, который лишает человека полного и подлинного понимания того, как работает компьютер или интернет.
Например, нам всегда представляется, что файлы живут в папках – жесткая иерархия. Это понятно, ведь существуют параллели с реальностью, в которой мы так же раскладываем документы. Но файлы в действительности не уложены так. Они не живут в папках. И образ страницы с информацией, лежащей в желтой папке в картотеке, в некотором роде ограничивает понимание человека о том, чем по-настоящему является файл. Он не лежит в одном месте. Он везде и нигде одновременно. Он существует.
ШАХТЕРСКАЯ_КОЛОНИЯ: Забавно, как ты это объясняешь. В художественной литературе мы используем метафоры, чтобы все упростить: чтобы сделать абстрактное понятие более… осязаемым? Менее раздражающим? Но порой мне кажется, что опора на метафоры оказывает медвежью услугу читателю. Они полезны, когда употребляются к месту.