Кевин Гилфойл – Театр теней (страница 79)

И снова Дэвис задал себе вопрос: чем он готов пожертвовать ради поимки убийцы Анны Кэт?

— Дело не только во мне. Это искалечит жизнь еще одного человека.

— Джастина, — поняла Сэлли.

Он кивнул.

— Людям, тем более детям, и так нелегко приходится, когда окружающие узнают, что они клоны, — сказал Дэвис. — Если станет известно, что Джастин — клон убийцы, нормальной жизни у него не будет никогда.

Сэлли задумалась: Койн знает, где она работает. Где живет. Пока этот человек на свободе, она не сможет спокойно спать у себя дома. Офис фирмы «Гинсбург и Адамс» находится всего в трех кварталах от редакции «Чикаго Трибьюн». Она сознавала, что отныне ей суждено жить в вечном страхе.

— Каково бы ни было мое отношение к Джастину, я не могу оставить все, как есть. Койна необходимо разоблачить. Маньяка из Уикер-парка надо поймать. Он убил десятки человек. Он не остановится.

— Я не могу указывать вам, как поступать, — проговорил Дэвис. — Койн убийца, даже если и не маньяк из Уикер-парка.

Барвик подняла глаза и посмотрела на иероглифы, выбитые в стене над дверным проемом. Знать бы, что там написано. Она подумала о сыне фараона, ныне почти забытом, похороненном в этой гробнице. Его откопали, перевезли и выставили на всеобщее обозрение в городе Нового Света, о существовании которого люди узнали лишь тысячу лет спустя после его смерти. Каким был этот человек? Каким он был другом? Сыном? Отцом? Волнует ли это кого-нибудь? Все эти туристы, проходящие мимо, задумываются ли они над тем, что он был за человек? А если нет, какой тогда смысл в этом памятнике? Какой смысл хранить напоминание о жизни, которая ни для кого ничего не значит?

83

«Чудом разве что», — это был универсальный ответ Стивена Мэлика на вопросы сочувствующих ему друзей и коллег о том, как он держится, как справляется и не грозит ли ему лишиться редакторского кресла в «Трибьюн». Мэлик так давно пользовался этим ответом, что тот перестал соответствовать действительности. Чудо не может продолжаться вечно. Тем более что судьба Мэлика, казалось, была уже решена: все считали, что дни его на посту редактора «Трибьюн» сочтены. На сайте, посвященном сплетням в журналистском сообществе, была отдельная страничка под названием «Внимание, Мэлик». Несколько раз в неделю там появлялись новые цитаты, содержащие анонимные жалобы журналистов на главного редактора или слухи о его преемнике. Неназванные источники утверждали, что видели, как владелец газеты обхаживает возможных кандидатов на место редактора в дорогих ресторанах Нью-Йорка, Лос-Анджелеса, Сан-Франциско и Майами.

Но Стивен по-прежнему оставался на своем посту. Оставался вопреки всем доводам здравого смысла. Он и сам уже приготовился уйти. Отрепетировал прощальную речь перед коллективом редакции, решил, что будет великодушен и полон достоинства и не скажет ни одного дурного слова в адрес тех, кто сначала нанял его на работу, а затем стал плести против него интриги. Они с женой уже обсудили: когда он уйдет на пенсию, они переедут на север, в Висконсин или, может, на Верхний полуостров, омываемый водами озер Мичиган, Гурон и Верхнее. Поселятся в каком-нибудь городке, где выходят только еженедельные газеты, потому что видеть каждый день на своем пороге свежий номер ему будет больно. Ведь когда-то он так любил свое дело.

Был солнечный весенний день, и Мэлик как раз предавался подобным мыслям, когда заметил, что за стеклянной стеной его кабинета маячит Сэлли Барвик. Он жестом пригласил ее войти и попросил закрыть за собой дверь.

— Стивен, я от тебя кое-что скрывала, — начала она. — От тебя и от всех остальных.

Он решил, что она собирается рассказать ему о своем увлечении игрой. Теперь, когда он уже почти не был ее начальником, его это меньше всего волновало.

— И что же это?

— Я уже несколько месяцев работаю над одним материалом. Никого в это дело не посвящала. И вот чуть из-за него не погибла.

Надо же, совсем не то, что он думал!

— Ты говоришь об адвокате? Об этом чокнутом, который за тобой следил?

Она решила уточнить формулировку:

— Вообще-то это я следила за ним. Поначалу, во всяком случае.

— Что? Ты следила за этим Койном? Тем самым, которому теперь запрещено к тебе приближаться?

— Ну да.

— Объясни, что все это значит.

Сэлли поерзала на стуле и поняла, что села именно на тот, который больше всего ненавидит — самый неудобный стул во всем здании по адресу Норт-Мичиган-авеню, 400. Почему именно на этот? В кабинете ведь было целых три свободных стула.

— Сэм Койн напал на меня потому, что я пыталась доказать, что он — маньяк из Уикер-парка, — произнесла она.

— Господи, Барвик! — Мэлик хохотнул. — Это шутка?

— Я серьезно.

Мэлик враз забыл обо всех своих неприятностях.

Сэлли начала излагать суть дела, стараясь говорить ровным голосом, чтобы ложь звучала точно так же, как правда:

— Примерно полгода назад я получила анонимную информацию. Звонивший сообщил, что мне следует заняться Сэмом Койном. Он не объяснил почему. Я поискала информацию о Койне и не обнаружила ничего интересного, кроме того, что он увлеченный геймер. Как и я.

— «Теневой мир»?

— Да. Я не стала о нем писать, мужчина позвонил еще раз. Он сказал, что стоит проверить Сэма Койна в игре. Я так и сделала.

— Ты занималась расследованием внутри игры? Как такое возможно?

— Так же, как здесь. В «Теневом мире» есть такие же источники информации и документы, такие же улицы и переулки.

— И что же ты выяснила?

— Что Койн — убийца.

— В игре?

— Да. Он убивает других персонажей, только женщин. Причем способ убийства поразительно совпадает с манерой маньяка из Уикер-парка.

У Мэлика возникло дурное предчувствие — так обычно бывало, когда ему предстояло кого-то уволить.

— Он, конечно, ненормальный, но закон-то не нарушал.

— Да, но потом я сопоставила время, когда Койн совершал убийства в игре, со временем, когда убивал маньяк из Уикер-парка.

— И что?

— Когда Койн убивает в «Теневом мире», на улицах реального Чикаго все спокойно. — Строго говоря, это было не совсем так, но Сэлли не хотелось углубляться в объяснение нестыковок в схеме, составленной Джастином.

— Это ничего не доказывает.

— Согласна. Тогда я позвонила знакомому копу из убойного отдела, который входит в группу по поимке маньяка, и упомянула в разговоре имя Койна.

— И что?

— За Койном стали вести наблюдение. Он будто почувствовал это — убийства надолго прекратились.

— То есть у тебя по-прежнему нет никаких фактов.

— Я стала названивать знакомому каждый день, пока он не сказал мне — неофициально, разумеется, — что личностью Койна занимаются в связи с расследованием убийств маньяка из Уикер-парка.

— И много таких личностей, которыми они занимаются?

— Боже, Стивен, откуда я знаю! Но имя одного из их подозреваемых совпало с тем, на которое вывело независимое журналистское расследование сотрудника ведущей городской газеты.

— Чего ты хочешь?

— А ты как думаешь? Хочу написать об этом.

— О чем, Сэл? — Он начертил в воздухе прямоугольник, изображая передовицу. — «Репортер заявляет, что ее личный враг — печально известный серийный убийца»?

— Какое счастье, что ты не занимаешься заголовками! — сказала она по-дружески насмешливо. — Я обвиняю его не потому, что он на меня напал. Он напал, потому что я могла обвинить его. Я хочу написать статью о том, что Сэм Койн — главный подозреваемый в деле о маньяке.

«Нет, это какая-то шутка», — подумал Малик и сказал:

— Ты знаешь, мне проблем и без того хватает. Откуда такая уверенность, что я готов плюс ко всему повесить на себя иск о клевете от фирмы «Гинсбург и Адамс»?

— Это будет клеветой только в том случае, если я не права насчет Койна. А я права.

— То есть ты полагаешь, что он не подаст на нас в суд?

— Нет, наверняка подаст. Но зато потом, в ходе рассмотрения гражданского иска, за которым будет следить вся общественность, а также громкого полицейского расследования выяснится, что убийца — именно он. «Трибьюн» достанутся все лавры за поимку одного из самых опасных серийных убийц в истории Америки, ну, и как следствие — ты сохранишь работу.

— Дорогая моя, если я отмочу такое, меня вышвырнут из кабинета еще до того, как ты успеешь клубничку в йогурт добавить за завтраком.

— Да, я понимаю, это риск. Но риск в журналистике приносит награды, — сказала Сэлли и добавила: — И сохраняет рабочие места.

— Тогда я стану первым редактором, за которым закрепят этот пост посмертно, — заявил Мэлик. — Если меня не убьют адвокаты «Чикаго Трибьюн» и не перережет горло этот твой маньяк, меня застрелит собственная жена. Мы — газета, а не арена для личной вендетты.

— И потому мы должны сидеть сложа руки, пока убийца разгуливает на свободе?