Кевин Гилфойл – Театр теней (страница 29)

— Отчеты видел. И что?

— Разве тебя это не беспокоит?

— Он ведь ребенок. С детьми всегда трудно.

— Ну да. И с некоторыми особенно. Потому мы и называем их «трудными».

— К чему ты клонишь?

— Неужели тебя ни капли не волнует, что у Джастина гены убийцы и что в возрасте семи лет в его поведении уже наблюдаются проявления жестокости?

— Ты хочешь сказать, мы создали монстра?

— Так. Во-первых, давай-ка без этого «мы», кемосабе,^[14] — проговорила Джоан и подозвала бармена, чтобы заказать еще каберне. — А во-вторых, неужели ты можешь оставаться спокойным? Ты ведь и сам видишь, с парнем явно не все в порядке.

— Брось. Роль природы. Роль воспитания. Да нет ни одного исследования, которое доказывало бы, что клонированный ребенок может унаследовать от донора склонность к насилию. Уверяю тебя, Джоан, генетика тут совершенно ни при чем. Если у отца-убийцы вырастает убийца-сын, то исключительно потому, что парнишка насмотрелся на папашу. Или потому, что они существуют в одной и той же социально-экономической среде. А вовсе не из-за какого-то там гена злобности.

— Воровство. Пиромания. Жестокое обращение с животными. Три одинаковых картинки, Дэвис. Это же джекпот.

— Эти твои аналогии с азартными играми звучат не слишком убедительно. — Он потер глаза. — Жестокое обращение с животными? Это ты о чем?

— У соседей погибла собака.

— И что?

— Мать считает, что это могло случиться из-за Джастина.

— А что говорит доктор Морроу?

— Он в этом не уверен. Он симпатизирует Джастину. Считает, что мальчику просто скучно, — вот он и развлекается.

— Видишь, возможно, это простое совпадение.

— Как ты можешь так легко ко всему этому относиться?

— Так ведь даже его психолог не видит поводов для беспокойства.

— Ты бы лучше подумал, что стало бы с его спокойствием, узнай он всю правду о Джастине.

У Дэвиса оставалось полстакана виски, но он заказал еще одну порцию, поскольку бармен как раз посмотрел в его сторону. Весь оставшийся вечер они сидели почти не разговаривая, потягивали спиртное и не обратили внимания на усатого мужчину в дорогом костюме с крошечным блокнотом в кожаном переплете. Он сидел в одиночестве за дальним столиком — оттуда была отлично видна барная стойка.

Они поднялись, дошли до двери в комнату Джоан и на мгновение замерли. Им хватило бы улыбки, жеста, смущенного смешка, чтобы взять и изменить навсегда свою жизнь.

— Кто такой судья Форак? — спросила Джоан.

Они смотрели друг другу в глаза так долго, что уже перестали от этого смущаться.

— Понятия не имею, — выговорил Дэвис и нервно рассмеялся.

— Ага. — Джоан начала медленно поворачиваться к двери, по-прежнему не отрывая глаз от Дэвиса, будто он был севером, а она — стрелкой компаса.

— Спокойной ночи, Джоан, — сказал Дэвис.

— Спокойной ночи.

30

— Так он тебе не заплатит?

— Нет.

— Почему?

Рик Вайс откинулся на спинку стула так резко, что ножки царапнули по линолеуму.

— Да потому что он — козел. Козел, который хочет нас с тобой обобрать. — С этими словами он яростно пнул стол.

— Но ведь это точно он, да? Джимми Спирс? Он его ищет?

— Ясное дело, его. Уж будь уверена, богатенький судья вроде него черт знает куда не поперся бы только ради того, чтоб «спасибо за беспокойство» сказать. Для этого компьютер есть.

Он с раздражением отбросил почту, несколько длинных конвертов, и взялся за газету «Спортс Иллюстрейтед» за двадцатое сентября. Он бездумно пролистывал страницы, не задерживаясь ни на фотографиях, ни на заголовках. Пег, жена Рика, уселась напротив. Ее бледное хмурое лицо выражало беспокойство: тайно от мужа она уже успела набрать кредитов на шесть тысяч по карточке «Виза», поскольку надеялась выплатить все из огромной суммы, которую они вот-вот должны были получить за голову Джимми Спирса.

— Чего ж он не платит?! — воскликнула Пег.

— Козел, я же говорю!

— Точно, козел!

— Чертов жулик, вот он кто, а не судья! — заявил Рик.

Каждую субботу Рикки и Пег усаживались перед телевизором и смотрели шоу, в котором показывали преступников, ударившихся в бега: всяких там грабителей банков, убийц, растлителей малолетних. Пару раз они звонили, хотя и знали, что наводки так себе, жиденькие. Зато когда Пег зашла на сайт добровольных борцов с преступностью и наткнулась на сделанный Дэвисом фоторобот, она поняла: вот он, их долгожданный счастливый билет.

— На кого, по-твоему, он похож? — спросила Пег у мужа в тот же день, протягивая ему распечатку.

— Черт меня подери! — изумленно выдохнул Рик. Он еще не успел прочесть туманное пояснение, которым снабдил этот портрет Дэвис. — Да ведь это Джимми!

— Вот и я так подумала.

— Да тут и думать нечего, верняк!

Джимми Спирс учился в одном классе с Риком и был на два года старше Пег. Они с Риком принадлежали к разным компаниям: удел Рика — авторемонтная мастерская, борьба, жевательный табак; Джимми готовился к Эй-пи-экзамену по английскому,^[15] занимался футболом, курил дорогие сигареты, — но Рик всегда считал Джимми хорошим парнем. С тех пор как молодой футболист впервые засветился в «Кубке Розы», каждая случайная встреча с Джимми в коридоре Брикстонской средней школы превращалась у Рикки в увлекательные истории о его закадычном друге-спортсмене, которыми он развлекал свою компанию, собиравшуюся по четвергам в пивной «У Милли» на Пайониер-стрит.

Однако, увидев знакомое лицо на подсунутой Пег бумажке, Рик придумал совсем другую басню, за которую они с женой могли отхватить двадцать пять тысяч баксов. Потом были письма по электронной почте на адрес, оставленный судьей Фораком, потом договорились, что судья сам приедет в Брикстон — и тут уж Рик стал представлять себе, как будет брать деньги из банкомата, а на счету все равно будет пятизначный остаток.

— Да я ж этому гребаному Фораку просто сдал Джимми Спирса. Что бы парень там ни напортачил, он ведь был мне другом, а я его вот так, на тарелочке с каемочкой, господину судье преподнес. И что? Этот самый судья вздумал меня теперь облапошить! Вот увидишь, на следующей же неделе нашего Джимми либо заметут, либо прикончат. И скорее второе, помяни мое слово. — Он для убедительности потряс перед носом Пег пальцем. — Во-от, во-от почему этот Форак такую секретность развел! Он пришить этого сукина сына собрался.

— Да неужто?

Рик кивнул и перешел на заговорщический шепот:

— Я тебе говорю: со дня на день кто-нибудь обнаружит окоченевший труп Джимми Спирса. Еще все газеты об этом напишут!

— Господи Иисусе! — вымолвила Пег. — Вот тогда-то мы голубчика-судью и заложим, да?

— Еще как! Мы даже лучше сделаем. Мы сольем эту историю газетчикам.

— Ага, — сказала Пег и заулыбалась от удовольствия и нежности к мужу.

Рик взял со стола «Спортс Иллюстрейтед» и сунул ей под нос обложку.

— Вот они, — сказал Рик, — они заплатят нам двадцать пять штук.

— Думаешь?

— Черт побери, это десятая доля того, что они платят моделькам в купальниках. А на нашей сенсации они куда больше заработают. Этот мужик, судья, вместе с какой-то дамочкой разыскивают Джимми. Он явно малый не дурак. Прикинутый и все такое. Да и связи небось имеются. У-у, надутый поганец! Убьет нашего Джимми, и ничего ему за это не будет. И тут мы с тобой: раз — и выведем его на чистую воду. У «Спортс Иллюстрейтед» — горяченькая сенсация. У нас — приличный куш. Попадем с тобой на Эн-би-си, в криминальные новости. А то и к Опре, Дженни или Рикки.^[16] Вот так-то!

— Сла-а-а-ава, — мечтательно протянула Пег и заерзала на стуле.

— Слава и богатство, милая! Слава и богатство!

31

Кем только не побывала Джеки Мур за свою жизнь: первой красавицей в школе, танцовщицей в группе поддержки в колледже, главой отдела по связям с общественностью, мамой и домохозяйкой, активной участницей всяческих благотворительных мероприятий, одинокой обитательницей загородного дома, женой, обойденной вниманием, пациенткой психиатра с лечением на дому, алкоголичкой, которую никто не пытался лечить. Теперь, когда ей было уже под пятьдесят, из всех ролей ее больше всего грели первая и последняя (не считая материнства). Но только последняя осталась за ней.

Иногда она ложилась поспать днем, не для того чтобы отдохнуть, скорее чтобы не видеть света. Занавески в доме были почти всегда задернуты. Дэвиса это, видимо, тоже устраивало, или он просто не замечал.

Она редко пользовалась компьютером мужа, но в это утро зашла в его голубую комнату и уселась перед монитором со стаканом джина «Танкерей», разбавленного тоником. Вскоре она, словно нехотя, небрежно щелкала пальцами по клавиатуре. Джеки сама не знала, что именно пытается обнаружить. Может, фотографии Джоан Бертон в голом виде?