Кевин Джеттер – Сонное царство. Оружие смерти (страница 40)
— Черт возьми! — заорал он, грохнув кулаком по боковому окошку. Она не проснулась. — Где ж он, мать твою?
— Хекхи? Джеймс?
— Да… Это я. — Круглолицый опустил один из своих чемоданов и протянул руку. — Рад с вами познакомиться. Человек в золотисто–голубой форме СКРАПа извлек из своей конторки несколько официальных бланков и сунул их в руку круглолицего.
— Вот заберите это и отметьте в подразделении СИ. Это дальше по коридору.
— Хорошо.
Сунув бланки под мышку, он поднял свой чемодан.
— Эй, — бросил он Леггеру и при этом подмигнул. — Еще увидимся… Когда–нибудь я тебя разыщу…
— Само собой.
Леггер увидел, как круглолицый засеменил по коридору и скрылся за очередной дверью.
— Ваше имя? — в голосе чиновника сквозило раздражение.
— Леггер Р. Д.
— У меня на вас ничего нет, — процедило официальное лицо, порывшись в бумагах. — А вы уверены, что вы были должны прибыть именно сюда?
— А куда же?
— Заткнись… Эй, Морт! — обратился он к другому человеку в униформе. — Ты получил приходные на Арти Лейкера? Стой здесь, — сказал он и прошел к конторке по другую сторону терминала.
Леггер, переминаясь с ноги на ногу, в очередной раз обвел взглядом интерьер аэровокзала. Можно было видеть некоторых из метавщихся с ним пассажиров, летавших теперь по бесконечным коридорам и кабинетам с документами и багажом в руках, или же, наконец, выходивших под ослепительное солнце Лос–Анджелеса, золотой пеленой блиставшее в конце длиннющего прохода. Блаженство.
У самого здания был какой–то необжитой вид будто его лишь совсем недавно расчистили от всякой дряни и стали использовать по назначению. В углах зала еще лежали кучи мусора, а новехонькая мебель СКРАПа была лишь частично распакована. Столы без ножек лежали на боку, пустые ящики болтались, залитые упаковочной пеной. Крыса — вероятно, лос–анджелесский старожил — высунулась из забитого доверху мусорного бака с огрызком яблока в зубах и пулей метнулась к груде пластиковых контейнеров.
— Вот хреновина, — сообщил, возвратившись, чиновник. Он в замешательстве почесал подбородок. — Ну, думаю они найдутся.
Он протянул Леггеру какую–то записку.
— Вручите это медицинскому подразделению и они сделают вам все необходимые уколы.
Двое парней в белых лабораторных халатах оторвались от бутербродов, разложенных на контейнере, накрытом стерильными компрессами, — ну, прямо тебе скатерть.
— Уколы? — переспросил первый, моргая из–под своих совиных очков. — Вам надо сделать уколы?
— Думаю, что да, — сказал Леггер, протягивая записку.
Медик наклонился и внимательно изучил ее, не вынимая из руки предъявителя. Затем утер перемазанные майонезом губы и вытер пальцы о халат.
— Эй, — обратился он к своему коллеге. — Остался у нас еще три–экс?
Тот, чавкая бутербродом, пробурчал в ответ нечто невразумительное.
— А как насчет панвака? — Он кивнул в сторону Леггера… — Предполагаю, результат будет такой же…
Он взял крохотную ампулу и посмотрел ее на свет.
— Похоже, что срок годности еще не совсем вышел… А где же иголка… — бормотал он, копаясь в коробке с разного рода режущим инструментом. — Наша суб–нью пушка вышла из строя, — извинился медик, когда ему наконец удалось собрать шприц. — Так что уж простите за столь первобытные методы. Не волнуйтесь. Я как–то смотрел в училище видеоленту о пионерах иммунологии. Рукав вот только закатайте. Думаю, вот так будет нормально. Ррр–а–а–з. Ну вот и все… Можете идти.
Он с гордостью продемонстрировал окровавленную иголку. Леггер увидел, как кровь тоненькой струйкой побежала по его руке.
— А бинта не дадите?
— О чем разговор! — медик оторвал кусок своей импровизированной скатерти и прижал его к месту укола. — А теперь позвольте мне проштамповать ваше удостоверение личности, и можете идти на все четыре…
— Какое удостоверение? Похоже, у меня его нет.
— Нет удостоверения? — медики непонимающе уставились на Леггера.
— Да, братец, — с сомнением изрек тот, что был в очках.
— Может, нам и не надо было тебе делать укол. А ты уверен, что прибыл куда надо?
Леггер в очередной раз протянул записку.
— А как насчет этого?
— Думаю, не помешает, — медик взял из его рук листок и проштамповал чистую сторону резиновой печатью. Затем протянул записку вместе с тонюсенькой брошюркой Леггеру. На обложке красовалась надпись: «Добро пожаловать в Лос–Анджелес». Наверное, что–то испортилось, когда они ее печатали. Полистав брошюру, Леггер обнаружил, что все страницы чистые,[]
* * *
— Вот он, — сказал Дорц. Он выбрался из машины и показал на далекую фигурку, появившуюся из густых зарослей и тут же в них скрывшуюся.
— Вот черт! — заорал он. — Что он делает? Ведь он же видел, что я здесь.
Дорц повернулся и закричал на Энн:
— Он меня видел!
Теперь уже фигурка двигалась по свежерасчищенным посадочным полосам, направляясь к зданию аэровокзала, мелькая среди неподвижных плазменных лайнеров.
— А что он, собственно, пытается сделать?
Украшенная колючей проволокой сетка ограды прогнулась, когда Дорц повис на ней, и приняла первоначальный вид лишь после того, как он спрыгнул в сухую лебеду. Он вытирал кровь с содранных ладоней о рубашку прямо на бегу. Тот, кого он преследовал, уже скрылся в здании аэровокзала.
Добежав до этого строения, Дорц рванул внутрь через заваленный всякой дрянью черный ход. Он поднял пыль, копившуюся здесь в течение многих десятилетий забвения, и вскоре уже отчетливо ощущал во рту ее привкус. Добравшись до главного прохода, он увидел в обрамлении массивного стеклянного входа в зал ожидания то, что так боялся увидеть. То, что он уже не в состоянии предотвратить.
— Проклятье! — он трахнул кулаком об стену. Полетели алые брызги, но этой боли было мало, чтобы пересилить охватившую его крайнюю степень безысходности.
— Черт бы их всех побрал!
* * *
Леггер сощурился на уничтожающе–ярком солнце! Потихоньку его глаза привыкли, и он наконец–то рассмотрел, как выглядел аэропорт снаружи: все эти реактивные лайнеры и частично восстановленные посадочные полосы. Ритмично чихая, экипаж, напоминавший древний сельский трактор с улыбающимся стариком за рулем, загромыхал по асфальту прямо ему навстречу. Как пить дать, лос–анджелесское такси. Трактор и его водитель были все еще в некотором отдалении, когда кто–то схватил его за локоть и потащил по дорожке в противоположном направлении.
— Леггер? Вы Р. Д. Леггер? — умолял незнакомец. Леггер посмотрел на того, кто в него вцепился. Он увидел белоснежный комбинезон, все еще блиставший из–под слоя пыли, но солнце, сверкающее на потном лице, делало невозможным разглядеть хоть какие–то детали.
— Да, я — Леггер. Но что, собственно…
— Да так, ничего. Ты лучше–ка возьми вот это.
У незнакомца была при себе пачка бумаг, перевязанная бечевкой. Он бережно прижимал ее к груди. Незнакомец притянул Леггера поближе к себе. Казалось, он боится, что его бумаги расплещутся и, словно вода, прольются на эту сухую землю.
— Минуточку, — наконец–то глаза Леггера привыкли к слепящему солнцу. Он уже где–то видел это лицо, сейчас столь напряженное, но прежде искренне улыбавшееся сотни раз. Чисто выбритое на фотографиях, а теперь обрамленное седой бородой.
— Так вот вы кто. Вы — Натан Кейт.
— Сейчас это не имеет ровно никакого значения, у нас нет времени, вот, возьмите! — психонавт повернулся, уткнувшись плечом в грудь Леггера. Похоже, он собирался шепнуть что–то ему на ухо.
И тут Леггер заметил вдалеке две фигуры в черном, в руках у них было нечто блестящее. Не спеша они направлялись к Леггеру и психонавту. Не зная, что предпринять, Леггер отступил на шаг назад.
— Что там такое?
Губы психонавта задрожали, рот приоткрылся. Когда его коленки подкосились и прижатая к груди кипа бумаг полетела на землю, потоком хлынула кровь.
Глава 2
Первым делом они доставили его в комнатенку без окон и дали ему чашку кофе без сахара. Через несколько минут уже другой полицейский (он все еще не был уверен окончательно в том, кто они такие, на их значках было просто написано СКРАП) забрал чашку, а заодно и стул. Пол здесь был — промерзший бетон. Он обжигал ступни, когда, забрав у него ремень и туфли, два охранника повели его по коридору, заставленному шкафами с какой–то картотекой. Когда они проходили мимо зарешеченного окна, Леггер заметил, что снаружи уже стемнело.
«Так, значит, меня продержали здесь целый день», — сообразил он. Кровь, плеснувшая на его рубашку, уже успела засохнуть коркой.
Те двое в черных костюмах, из аэропорта — первый — грозная гора зобатой плоти, второй — тощий доходяга — занимали небольшой кабинет, куда его наконец привели. Жирный злобно ухмылялся, глядя из–за стола на Леггера, в то время как второй с отрешенным видом таращился в темное окно. Конвойные усадили Леггера на стул, стоящий у стола, после чего вышли.