Кевин Джеттер – Доктор Аддер (страница 44)

Он бросил взгляд на девушку. Та спокойно восседала в кресле из теней, ее лицо хранило прежнее выражение слепого доверия и любви, какое он уже наблюдал в Крысином Городе.

– Вам я помочь бессилен. – Аддер почти полностью дематериализовался. – Вы сохраняете определенную степень контроля над происходящим, хотя и небольшую. Вы тоже кое на что способны. Возможно, вместе вы сумеете отгородиться какой-то оболочкой, защитить себя от бури. В случае победы Мокса, разумеется, пользы вам от нее все равно не будет. Вы переживете меня лишь на секунды. – Последние детали его облика расплылись, потом на миг сконденсировались снова, он будто подмигнул.

– …удачи… – прошептал воздух и заполнил место, где раньше сидел Аддер.

Остатки кабинета вокруг Лиммита с девушкой сузились и растеклись в стороны, точно расплавленные. Лица на обложках порножурналов покрылись морщинами и исчезли.

Звякнул телефон. Эдгар снял трубку параллельного аппарата в комнате, не сводя глаз с экрана.

– Да, – сказал он, послушав мгновение. – Я все время наблюдал за ним. Он жив. Не знаю. Не знаю, как так вышло. – Пауза. – Ага, я тоже собирался так поступить. Прежде чем все закончится.

Он повесил трубку и еще раз глянул на пылающий экран. Образы доктора Аддера, резкие до жестокости очертаний, постепенно погружались в визуальное инферно. Эдгар значительно покивал телевизору, словно увиденное ему о чем-то напомнило, затем взял со стеклянного блюда для сладостей последние капсулы амфетамин-аналогов. Синие капсулы превозмогли действие барбитуратов, на миг наполнив его организм кипучей энергией, так что по мышцам пробежала дрожь.

Эдгар деловито взял с кофейного столика громоздкую декоративную зажигалку и вышел из комнаты. Он поджег большую кровать, на которой в коме покоилась его мать. Выходя из спальни, он старательно запер за собой дверь. Разведя костры в других комнатах, в заключение он поджег шторы и мебель вокруг телевизора. Пару секунд понаблюдав, как разгорается пожар, он бросил зажигалку на пол и кинулся бежать.

Снаружи он прижал ладони ко входной двери и почувствовал, как внутри набирает силу жар. Далеко по коридору чернели и загорались другие двери. Он конвульсивным усилием оторвал себя от двери и побежал в сторону лифта. Его охватила дрожь возбуждения большего, чем сулили когда-либо синие капсулы. На телеэкране внутри языки пламени вдруг удвоились, точно к ним прибавились зеркальные отражения.

На койке в Крысином Городе за ними пристально следила шлюха, глядя в телевизор через плечо Эндпойнта из округа Ориндж, уснувшего у нее на груди после того, как утолил страсть. Она едва ощущала его громоздкое тело. Она прислушивалась к прогоравшим до светодиодов языкам пламени. Ей чудилось, что они проникают последовательно через новые и новые слои видений и грез, окружавшие ее подобно раковине жемчужницы, чтобы достичь маленького твердого ядрышка в самом центре.

Эндпойнт так и не проснулся, когда на его горле сомкнулись пальцы – ногти отросли и заострились от бездействия. Если бы он что-то слышал в тот миг, когда на удивление сильные руки разорвали ему горло, словно мякоть спелого фрукта, то, возможно, узнал бы голос, говоривший с ним. «Любой отец сгодится, – сообщал голос, – не обязательно тот самый отец, который загнал своего старшего сына на Интерфейс и вынудил сменить пол (как часто случалось с тамошними уличными проститутками), любой отец достоин начать долгое нисхождение случайной жертвы». Над окровавленной парой на постели ярились языки пламени с телеэкрана.

Милч поднес ладони к своему небольшому телевизору, задержал в нескольких дюймах от экрана, и ему почудилось, что кожу опалило огнем. Он разогнулся от телевизора, перед которым сидел в коридоре пустого склада, и закинул винтовку за спину.

Заглянув в кабинетик, он с удовлетворением покивал: три фигуры, взявшись за руки, сидели без чувств. Он не понимал, что происходит, но готов был положиться на свою веру. Проходя мимо кабинетика, он перешагнул изувеченные, залитые кровью трупы Асузы и двух других, а также торчащие из-под тел стволы. «Я так и знал, – подумал он. – Нельзя было этого мудака Асузу слушать, ой нельзя». Он немного стыдился снедавших его некогда сомнений. Хорошо, что ему вместе с другими верными удалось проследить за сменой картинок на экране ящика и затем пробраться сюда, когда разведчик в отряде Асузы перестал выходить на связь. Он пнул жесткую от кровавой корки голову коротышки. У коридорных перил, на экранчике телевизора, продолжали лютовать язычки пламени. «Пускай другие тешатся, – подумалось ему. – Я же останусь здесь, пока он не проснется, не вернется в тело. Я должен хранить веру, – сосредоточенно и тревожно размышлял он, – потому что все переменится снова, об этом говорит пламя». Терзаемый почти детской агонией надежды и страха, он снова бросил взгляд в кабинет.

Гериатричка пискнула и отскочила от объятой пламенем двери, волоча за собой покрытую шрамами ногу, высунулась в окно, завизжала на снующих внизу подростков – черты их лиц были резкими от света факелов и сияний телеэкранчиков.

Где-то в городе под искусственной горой соединились в пламени фигуры мертвых шлюх, пластиковая кожа которых переплавилась в неведомые гениталии. К северу, в нескольких кварталах от центральной станции телевещания округа Ориндж, прогорело и обрушилось целое складское крыло, а губы невысокой блондинки-манекена испарились, обнажив на миг судорожный сверкающий оскал.

Мелия с Лиммитом укрывались в крохотной защитной оболочке, которую сотворили для себя. «Как яйцо в печи», – думал Лиммит.

– Сколько еще? – задумался он вслух, чувствуя спиной поочередные приливы жара и холода.

– Должен быть достигнут результат, – ровным голосом отозвалась девушка. – Он мне объяснял. АДР требует катарсиса психической энергии, после которого понемногу вымывается из кровотока.

Она с отсутствующим видом уставилась на тонкостенную оболочку.

«Господи Иисусе, – в панике подумал Лиммит. – Мы ж тут зажаримся или замерзнем, прежде чем битва завершится. Если он победит, проснется только Аддер. А если не победит…» Лиммита сотрясла конвульсивная дрожь.

– Как ты можешь быть так спокойна, если… – не выдержал он.

– Тихо, – приказала Мелия, напряженно вслушиваясь. – Слушай.

Снаружи улеглись и яростный рев, и тягостное безмолвие поединка Мокса с Аддером; осталось только чуть слышимое напряженное гудение, словно бы поднимавшееся с инфразвуковых частот вплоть до гиперзвука.

– Всё? – прошептал Лиммит.

– Никоим образом. – Девушка прислушивалась еще к чему-то, помимо этого ритмичного гудения. – Они с Моксом сковали силы друг друга. Они в точности равные противники. Можешь быть уверен: я ближе к нему, чем ты, я лучше знаю.

Внезапно сегмент оболочки обрел прозрачность. Лиммиту вспомнилось окно исчезнувшего кабинета Аддера.

Пламя и конвульсивно перекошенный вакуум почти застыли, их движения сделались едва уловимы.

– Ты что хочешь сказать? – произнес Лиммит с нарастающим ужасом. – Мы отсюда не выберемся? Мы тут заперты навеки?

– Нет! – огрызнулась девушка, повернув к нему внезапно вспыхнувшее нетерпением и яростью лицо. – Ты разве не видишь? Равновесие сил означает, что не пройдет и нескольких минут, как Мокс одержит победу. Его силы поистине безграничны, он соединен с базами данных, а силы Аддера конечны. Спустя время Аддер ослабеет и погибнет вместе со своим телом там, в ЛА.

Она развернулась к прозрачному сегменту оболочки.

– Не открывай! – завизжал Лиммит, увидев, что она делает. – Ты ее ослабишь!

Он отволок ее как можно дальше от сегмента.

– Я иду ему на выручку! – кричала девушка, колотя его кулаками по груди. – Я ему нужна! Как раньше!

– Не дури! – заорал Лиммит, с трудом сдерживая ее натиск. – Ты погибнешь зря. Чем ты можешь ему помочь, блин?

– Уж точно большим, чем ты, куроёб!

В этот миг оболочка покрылась сетью тонких, с волосок, трещин, а в следующий начала разваливаться.

Лиммит в приступе паники выпустил девушку и повис над бездной – совершенно беспомощный. Он успел краем глаза уловить ее удаляющийся по широкой дуге образ, прежде чем ужас вынудил его смежить веки и сжаться в позе эмбриона. «Защиты не осталось никакой, – понимала сохранившая остатки здравого смысла часть его сознания. – Если даже Мелия сумеет помочь Аддеру, мне-то наверняка каюк».

В воздухе проявилась небывало громкая и интенсивная вибрация, и верхние слои его кожи начали отшелушиваться.

Его кровь закапала навстречу огню. Но не пламя, а тепло охватило его. Он ослеп, однако оставался в живых. Он погрузился в кровь кого-то большего, пульсирующую электрическими импульсами.

«Это его кровь». Лиммит повис недвижимо, и мысль пробилась сквозь пелену страха: «Моего отца. Моя кровь и его кровь. Одно».

Лишенный зрения, он чувствовал, как сочится к центру его разума кровь отца, как тянется она к горящей там искре энергии.

«Кровное родство, – думал Лиммит, – он желает, чтоб я стал, как он, чтоб я с ним слился. И жил вечно после победы в этом поединке».

Успокаивающая теплота подкрадывалась к позвоночнику.

«Именно этого на самом деле хочешь и ты». Шепоток, с трудом отличимый от его собственных мыслей. «Стать таким, как твой отец».

– Нет.

С этим словом Лиммит ощутил хлестнувшую по зубам кровь. Из ямы желудка взвилась, раскручиваясь, ненависть, а теплота вокруг зашипела, испаряясь, и исчезла.