Кевин Джеттер – Доктор Аддер (страница 17)

Довольно давно, примерно в годы моего выпуска, совет директоров Корпорации Увеличения Валовых Показателей решил запустить новую программу для сотрудников. Волонтерам причитались надбавки к зарплате, тостеры, телевизоры и так далее. А нужно было всего-то согласиться на хирургическое вмешательство, которое-де улучшит производительность труда. Большие шишки в КУВП сочли, что руки и ноги рабочих целесообразно переделывать в зависимости от разных нагрузок и схем размещения, тыры-пыры; это, по их мнению, оказалось бы дешевле постоянного апгрейда дорогой машинерии. В конце концов, если у вас сложная аппаратура, способная выполнять две сотни операций по экструзии пластиковых деталей, то экономичнее модифицировать рабочих так, чтобы приспособить к нуждам производственной линии, а не переделывать машину так, чтобы она отвечала возможностям естественного человека, угу? Короче, проблема у них возникла только одна, небольшая: не было специалистов, натасканных в хирургии и пригодных для этой работы. По всему округу Ориндж запустили тестирование выпускников, я случайно прошел его, и меня отобрали, как потому, что обнаружился талант, так и потому, что в КУВП вообще любят двух зайцев одним выстрелом прибивать. В детстве у меня были, как принято говорить, личностные проблемы социализации. Ну и вот, они решили, что если переделают меня в продуктивного гражданина, то я послужу отличной рекламой. А я просто стремился к непыльной работе, которая бы оставляла много свободного времени для хобби – растения разводить.

Я попал в Оклендскую медицинскую академию, что в Новой Зеландии. Тут мало кто вообще слышал про это место. Там я повстречал доктора Бетрича, лучшего друга и советчика студентов-медиков, преизрядного психа. Его в скором времени наверняка бы депортировали за контрабанду всяких веществ. Такое случается.

Через пять лет мы с ним вернулись в ЛА вместе и окопались на границе ничейных трущоб, выбрав район, ближайший к оринджевской промзоне. Там уже зарождался слабый движняк. Топики КУВП не следили за мной, даже не потрудились контракт подписать после дорогостоящего обучения, поскольку были уверены, что перспектива высокой зарплаты сама по себе привлечет их питомца домой, в Ориндж. Но этого не случилось. В скором времени мы с Бетричем пришли к успеху, стали зашибать крутое бабло на интересной работе, а в свободное время сделались культурными героями и объектами пылкого почитания, такие дела. Прославленные ампутационисты ищут волонтеров – кому охота себя под скальпель подставить? Впрочем, неважно. Не прошло и нескольких месяцев, как все топики КУВП стали нашими клиентами, включая Джона Мокса, хотя в ту пору он уже возглавлял Видеоцерковь Моральных Сил. Очередной довольный клиент стремится потешить свои перверсии с моей помощью. Мало он знал о том, какие стервятнички кругом рыщут. У меня на него был зуб, я только и ждал подходящего случая.

Однажды он заявился ко мне в офис, вот прям сюда, с горящими глазами и потребовал, чтоб я проделал основательную генитальную модификацию (его затаенное желание) одной девушки, которую он-де сам нашел. Прикинь, это оказалась его жена. Я потом выяснил. У некоторых вообще никакого понятия о чести, хотя она, м-м, и так была шлюховата. Звали ее Цзин – с таким звуком монетки в кассу падают. Я именно такого шанса и ждал. Я его заверил, что поработаю над его цыпочкой так старательно, как никогда прежде, и взялся за дело. А я всегда добиваюсь, чего хочу, пускай и не сразу.

Теперь учти, что Мокс, как было мне известно, в сексе не менее уныл, чем во всем остальном. Миссионерская поза в темноте, всегда одно и то же. Ну и вот, когда киска этой чиксы сомкнулась западней вокруг его члена, то все, что мог он увидеть, в панике опустив взор на их соединенные промежностями тела, была бледная фосфоресценция моих маленьких сюрпризов, которые выскальзывали из тщательно замаскированных укрытий, но и ее хватало. Когда я накачал Мокса АДР на сеансе, то с необычной четкостью увидел в его подсознании кошмарный образ – он, вообще говоря, почти у каждого мужика встречается… ну и вот, Мокс застрял по самый корешок в пасти своей немезиды, Зубастой Вагины. Хватка у основания члена была такой мощной, что даже страх не откачал бы ни капли крови, эрекция не спадала, как ни колотил он по груди бедняжки, а ей в этот момент открывались многочисленные неконтролируемые функции, встроенные мной в ее тело и запрограмированные на срабатывание в ходе простого коитуса. Мышка попалась. Мокс, вероятно, успел один раз протяжно вскрикнуть, прежде чем длиннющие акульи клыки, которые я стибрил на развалинах океанологической лаборатории Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, с неумолимой неторопливостью выдвинулись из ее пизды и сомкнулись на его хере – так ловит актиния глупую рыбешку. И если бы Гунсква, верный коротышка-порученец, не оказался прямо за дверями спальни, не влетел на крик и не отвез его в госпиталь (оставив девку биться в истерике при виде окровавленного пожеванного пениса, торчащего из ее вагины на манер крайне уродливого выкидыша), Мокса уже бы давно на свете не было.

Не все сразу, подумал я тогда, подглядывая за процессом от начала до конца через инфракрасный микросканер. В известном смысле Мокс-кастрат даже приятнее, чем дохлый Мокс. Довольный, я вернулся к своей практике, и дела пошли своим чередом.

– Херасе историйка, – вымолвил побледневший Лиммит.

– Да нет, ничего особенного, – с притворной скромностью ответил Аддер. – Очередная легенда о неутолимой жажде мести.

– И Мокс после этого на тебя зуб заимел, да?

– Угу, а то как же. Раньше он про меня блажил в своих передачах для ВМС, но скорее в общем плане, про Интерфейс и так далее, чистое лицемерие, они сами слишком ценят эту хрень, чтобы делиться ею с массами. Но вместе с членом его двуличность тоже отвалилась. Он стал целеустремленней и, пожалуй, могущественней. Ты посмотри, сколько тут этих сектантов с брошюрками шастает, только и ждут, уроды чокнутые, шанса истребить всех барыг и шлюх ЛА. Но Мокс их в узде старается держать, чтобы сохранялось его влияние на совет директоров КУВП. Он не так туп, как фанатичен.

Лиммит сидел молча, осмысливая услышанное.

– А как, – сказал он наконец, – так вышло, что ты захотел до него добраться?

Самодовольство стерлось с лица Аддера, и то, что пришло ему на смену, слегка напугало Лиммита. Кожа на лице так натянулась, что проявились контуры костей черепа, как если б то были лезвия, готовые рассечь кожаные чехлы изнутри.

– Потому что, – ответил он, – все, что я помню о своем детстве в Ориндже, так или иначе сводится к этому человеку. Тут тебе не какой-то архетипический конфликт полярностей, анархия-против-порядка, сын-против-отца и так далее, ничего такого, я просто его ненавижу ровно так же, как ненавидел до мозга костей в детстве. Господи, ты бы слышал, что мне эти паскуды-учителя втирали про низовиков, транкеров и так далее, и все время приходилось выслушивать его мораль из ящика. Он тогда был моложе, но лицо такое же – с тем же лицом ко мне приперся, какое я видел по телевизору каждый божий день, пока мне не сравнялось восемнадцать. Трудись в поте чела, веди себя хорошо и не вякай. Я оскопил его и реализовал тем детскую мечту. Ребенком я любил фантазировать – той частью моего ума, какую они еще не укутали плотным войлоком, – что все учителя, начиная с детского сада, были агентами Мокса на окладе. Правда оказалась хуже. Они этим занимались почти бесплатно. И хорошо поработали, о да.

Он протянул руку к окну, выходящему на улицу:

– Взгляни. Все считают, что это место зовется Интерфейсом, потому как здесь пролегает патологическая граница раздела ЛА с Оринджем. Может, и так, это объяснение ничем не хуже остальных. Но это и мой Интерфейс тоже. Каждая частица меня, которая сюда приползла еле живая или мертвая из Оринджа, бродит по улице или попрошайничает по углам. И нет такой частицы меня, что была бы настолько покалечена и изуродована, чтобы не слоняться или ползать по этому тротуару, неважно, в какую сторону, вверх или вниз по улице. Я хочу сказать, что они ведь надо мной поработали. Когда я случайно прошел тест на склонность к хирургии… в ту пору я мечтал лишь (хотя в таком возрасте сложно чего-то явно хотеть) заделаться библиотекарем. Наилучшее, етить его в пим дырявый, приближение к монашеской жизни, возможное в наши дни. И я им бы стал, стараниями Мокса и других Моксов, поменьше, если бы не случились определенные события. Возможно, это Бетрич в своей уютной оклендской берлоге меня слишком часто АДР потчевал. Возможно также, что рептилии, аллигаторы какие-нибудь, выползли из канализации через унитаз и сожрали, начиная с задницы, согбенного над ним послушного мальчугана с законопослушным спазматическим запором. Неважно. Я не удивлен, что трущобные психопаты мной одержимы, вот честно. Интерфейс – это не наше с Бетричем совместное изделие. Это я и есть, я там разлегся и внедряюсь в могутной фрикции глубоко в подземелья ЛА. Они меня боготворят? Превосходно, просто чудесно.

– Господи. – Лиммита поразила бешеная энергия его слов. – Да ты реально чокнутый.

Он тут же пожалел о сказанном, вспомнив, что на столе разложен достойный арсенал маньяка: скальпель, пушка и перчатка.