Кевин Андерсон – Принцесса Дюны (страница 16)
Под конец своей речи Хоуро повторил:
– Она была моей матерью.
И вылил воду во впускную трубу.
Теперь все взоры обратились к Лайет-Кайнсу. Хотя этому человеку доводилось выступать на имперских советах и стоять перед троном Императора, а также вести дела с бароном Харконненом и графом Фенрингом, теперь он выглядел раздавленным и, казалось, уменьшился в росте.
Он вышел вперед, держа в руках последнюю канистру с водой из тела Фарулы.
– Фарула была моей женой, – сказал Лайет-Кайнс. – Единственной желанной для меня женщиной и единственной желанной женщиной для Уоррика. – Он взглянул на пасынка – с любовью и терпением, а не с обидой. – Мы были готовы ради нее на что угодно, и она устроила нам соревнование. Мы с Уорриком помчались верхом на песчаных червях через пустыню – туда, где она ждала нас в дальней пещере. Тот, кто добрался бы первым – завоевал бы ее руку.
Слова застревали у него в горле, и он несколько раз глубоко вздохнул.
– Уоррик победил меня, и они поженились. У них родился сын – Лайет-Чи. – Он намеренно не назвал юношу по фрименскому имени. – Но мы с Уорриком остались лучшими друзьями. Мы вместе доставляли плату Гильдии. Однажды мы отправились в полярные регионы, чтобы передать меланж через тамошних контрабандистов, но в пути нас застигла песчаная буря – мы были беззащитны и обречены на гибель. Но мы нашли крошечное укрытие. – Лайет закрыл глаза, погрузившись в воспоминания. – Оно могло вместить лишь одного из нас. И мы с Уорриком бросили жребий. В тот раз победил я…
В гроте повисла полная тишина, если не считать капанья воды. Фримены застыли на месте.
– И после его смерти Фарула приняла меня как своего нового мужа, своего второго избранника. Но для меня она была первой любовью, и я души в ней не чаял, и то же чувствую к нашей дочери. – Он поднял канистру и раскупорил ее герметичный носик. – Фарула была моей женой, – повторил он, пристально глядя на емкость с водой, будто та прилипла к его руке и он не мог ее выпустить.
Чани видела, как он дрожит. Отец прошептал так, чтобы слышала только она:
– Это выше моих сил. Это слишком бесповоротно.
Она шагнула ближе, чтобы взять емкость из его рук.
– В тебе говорит твоя имперская сторона, отец. Это земля фрименов, и так нужно для фрименов. Последним желанием матери было, чтобы ее вода принесла пользу племени. Ты это знаешь.
Пальцы Лайета еще крепче вцепились в канистру, но затем он все же передал ее Чани.
Она вылила воду в цистерну, и остальные участники похоронной процессии вздохнули с облегчением.
Стилгар объявил:
– Из тела Фарулы получено двадцать восемь литров и девять драхм воды для племени!
Вперед вышел хранитель воды и предложил Лайету горсть металлических колец в качестве компенсации за драгоценную влагу, но тот лишь покачал головой:
– Положите это в сокровищницу ситча. У меня остались дорогие воспоминания о Фаруле – это богатство, достаточное для любого мужчины.
Удрученный, он повернулся и пошел прочь сквозь толпу других фрименов – так, словно они были неодушевленными предметами.
Ей это казалось несправедливым.
Уэнсиция знала, что куда лучше подходит на роль наследной принцессы, ах если бы ей посчастливилось родиться первой! Однако злая судьба распорядилась иначе: она лишь третья из пяти дочерей Шаддама, незаметная по большому счету фигура, и ее ожидает ничем не примечательное будущее, независимо от амбиций и способностей. По значимости она уступала даже глупой Челис, которая через несколько минут должна прибыть с «веселым визитом» в личную смотровую ложу Уэнсиции на открытом воздухе.
Впрочем, Уэнсиция имела некоторое влияние на свою слабохарактерную сестру, которая была на два года старше, но сильно уступала по интеллекту, зрелости и мотивации. Челис отличалась упрямством и зачастую без нужды отстаивала собственную независимость – Уэнсиции приходилось обращаться с ней бережно и терпеливо.
Ожидая прихода сестры, Уэнсиция сидела за столиком с легкими закусками – перед ней открывался вид на покрытое травой поле для игры в глоубол, где вот-вот должен был начаться матч. Зрительские трибуны уже заполнились, и толпа нарядных болельщиков надрывала глотки. Челис любила такие дурацкие развлечения.
Игроки сидели верхом на грузных, но проворных животных – нарах, нетерпеливо топтавшихся на месте. Каждый из благородных участников был одет в цвета своего Дома с соответствующей символикой. В руках игроки держали длинные клюшки – для ударов по маленькому яркому светошару. Сейчас этот красный мяч парил перед арбитром в форме, который готовился выбросить его на поле. Животные хрюкали и фыркали, сверкая смертоносными бивнями.
Уэнсиция переоделась в малиновую блузку – разогревшись после интенсивной тренировки и все еще чувствуя ломоту в мышцах. Она поддерживала себя в хорошей форме и была более спортивной, чем любая из ее сестер. Ирулан тоже выглядела подтянутой, но свое крепкое здоровье заполучила от природы, без каких-либо усилий. Уэнсиция покачала головой, укоряя себя за недовольство по этому поводу – сестра ведь не виновата, что ей так повезло. Она действительно любила Ирулан и остальных сестер, независимо от того, как сильно они ее раздражали – каждая на свой манер.
Снаружи личной зрительской ложи слуги поприветствовали Челис и сопроводили к столу. Уэнсиция улыбнулась и жестом пригласила сестру занять место по другую сторону – так, чтобы они обе могли смотреть матч.
Как всегда, Челис нарядилась вычурно – в длинное черное платье с кружевным воротником. Шею ее украшало дорогое рубиновое ожерелье, руки – подобранные к нему в тон браслеты и кольца. Каштановые волосы были уложены в сложный пучок, на котором сверкал драгоценный камень.
Уэнсиция похвалила ее внешний вид, но затем добавила как бы невзначай:
– Это просто спортивное мероприятие. А ты выглядишь так, словно ожидаешь чего-то большего.
– А ты так одета, потому что ожидаешь чего-то меньшего? – усмехнулась Челис, довольная своим остроумным ответом. Уэнсиция спустила ей это с рук, дабы не портить сестре настроение. – Никогда не знаешь, в какой момент очаровательный поклонник может увидеть тебя на людях, – пояснила Челис. Затем с шелестом подобрала подол и уселась за маленький столик.
Уэнсиция сохраняла любезное выражение лица, хотя ее одолевали мрачные мысли. Лучшую партию для сестры будут выбирать Шаддам и его ключевые советники; это не станет результатом случайной встречи на светском рауте.
– Ты довольно давно присматриваешь себе мужа, дорогая сестрица. Уже нашла своего прекрасного принца?
Челис ответила лукавой улыбкой:
– Возможно!
Уэнсиция понимала, что все это самообман.
– Не хочешь сказать мне, кто он такой?
– Ну, есть один богатый торговец драгоценностями, который мне нравится. – Челис приподняла руку, демонстрируя кольца и браслеты. – Он восхитился ими, когда увидел их на мне. Он так хорошо разбирается в камнях, что мог бы назвать планету, на которой добыт каждый из них. Он гладил мою руку, когда попросил рассмотреть их поближе, а затем даже опознал мастера-ювелира, который их сделал! Кто знает, вдруг он говорил правду? – Челис хихикнула, затем понизила голос: – Но мне кажется, что он в основном смотрел на меня!
На поле ввели в игру светящийся мяч – он парил в метре над травой, разбрызгивая блики во все стороны. Верховые игроки выстроились в линию, разворачивая тяжело топочущих животных. Теперь мяч засветился зеленым, и всадники пришпорили своих скакунов. Первый игрок, наклонившись в седле, дотянулся до мяча и ударил по нему клюшкой, пытаясь направить к одним из четырех ворот вокруг поля.
Челис взвизгнула от восторга, когда в первого игрока врезался игрок-соперник на своем наре, а изогнутый клык животного рассек его седельные ремни. Толпа недовольно взревела, когда игрок рухнул на землю, едва успев активировать персональный щит, и откатился в сторону от копыт.
Уэнсиция спокойно вернулась к разговору:
– Я видела, как ты строишь глазки президенту Картеля Франкосу Ару, хотя он вдвое старше тебя. Всякий раз, когда он появляется, ты стараешься держаться поближе к нему и болтаешь глупости.
– Вовсе нет! – Челис вновь хихикнула. – Ну, я имею в виду, что это не глупости, а увлекательные беседы! И он очень красив.
Уэнсиция указала на трибуны справа:
– По-моему, он сегодня присутствует. Вон там!
– Да? Я не заметила. – Разумеется, это была ложь, и Челис поспешила сменить тему. – Тот флотский капитан Зенха тоже красив. Как ты думаешь, Ирулан полюбит его?
– Отец никогда не позволит ему взять в жены Ирулан! – ответила Уэнсиция слишком резко. В глубине души она считала, что Император чересчур долго мурыжит старшую принцессу, преследуя свои собственные цели. – Возможно, в итоге Зенха будет доступен для тебя.
На лице Челис появилось недовольное выражение:
– Военный? Для меня? Ты думаешь, я мечтаю о гарнизонной жизни?
– Скорее всего, отец подберет тебе важного государственного чиновника или богатого торговца. Не волнуйся, у тебя будет вполне достойная партия.
– Надеюсь, ты права. – Сестра озабоченно нахмурилась и наклонилась вперед, чтобы лучше видеть – не игру, а трибуны; вероятно, высматривая щеголеватого президента КАНИКТ.