Кевин Андерсон – Охотники Дюны (страница 93)
– Я намерена все понять. – Ее требование было таким резким, таким настоятельным и таким неотразимым, что Дункану показалось, будто она применила Голос. – Скрывая от меня, от нас определенные вещи, вы ставите под вопрос наше выживание. Из всех наших врагов самые опасные – это тайны.
На лице Тега появилось недовольное выражение.
– Интересное замечание, особенно в устах человека, находящегося в вашем положении. Будучи ментатом, баши и воспитанником ордена, я знаю, что тайны – это необходимая разменная монета Бинэ Гессерит. – После возвращения он много ел, проспал четырнадцать часов и полностью восстановился, проглотив дополнительно несколько стаканов меланжевого напитка. Но выглядел он сейчас на десять лет старше своего возраста.
– Довольно, Майлс! Я могу понять тягостную привязанность Дункана к Мурбелле. Она не оставляет его все годы, прошедшие после нашего бегства с Капитула, и я знаю, что он так и не смог преодолеть это пристрастие. Но твое поведение представляет для меня полную загадку. Я видела, что ты двигался со скоростью, недоступной для остальных людей. Я думала, что ты уже не способен на это. То, что я видела, намного превосходит те способности, какие были у тебя после пробуждения.
Тег спокойно посмотрел ей в глаза.
– Ты подозреваешь, что я не человек? Боишься, что я могу быть Квизац Хадерачем? – Он знал, что Дункан тоже видел это и что на Гамму шлюхи распространяли слухи о необъяснимых способностях баши. Но Дункан предпочел не обсуждать этот предмет. Кто он такой, чтобы обвинять других?
– Прекрати эти игры. – Шиана скрестила руки на груди. Волосы ее были растрепаны. Воспользовавшись молчанием как молотом, она ждала… ждала.
Но у Майлса Тега тоже была выучка Ордена Бинэ Гессерит, и он не поддался ее уловке. Наконец ему все же удалось сломать лед ее подозрений.
– Вы же знали, что этой способностью обладал еще старый баши. Если тебе надо кого-то обвинить, то обвиняй Досточтимых Матрон и их миньонов. – Тег по очереди посмотрел на собеседников, все еще не очень желая раскрывать свои секреты. – После перенесенных пыток я приобрел некоторые новые таланты, которыми могу пользоваться в экстренных случаях. О некоторых из этих талантов я говорил Одраде после того, как ко мне вернулась память после возрождения, но думаю, что мало кто из вас смог оценить все значение этого феномена.
– Ты говоришь об ускорении обмена веществ? О перемещении со сверхчеловеческой скоростью?
– Да, и о некоторых других вещах. У меня есть способность видеть защитное поле даже там, где его не могут уловить самые чувствительные сканеры.
– Почему ты утаил от нас эти секреты? – Шиана выглядела расстроенной; ей казалось, что ее предали.
Тег искоса взглянул на нее. Даже Шиана этого не поняла.
– Потому что с времен Муад'Диба и Тирана вы, сестры Бинэ Гессерит, с трудом переносите мужчин с необычными способностями. Одиннадцать гхола Дункана были убиты, прежде чем уцелел вот этот, – и вам некого винить в этих убийствах, и не надо сваливать ответственность на тлейлаксу с их вечными заговорами. Сестры тоже соучастницы – активные и пассивные.
Он посмотрел на Дункана, и тот холодно кивнул в знак согласия.
– Шиана, у тебя есть необычный талант укрощать песчаных червей. У Дункана тоже есть особые таланты. Помимо того что он способен видеть сеть Врага, он еще обладает возможностью сексуального импринтинга, более мощного, чем у сестер Бинэ Гессерит или у Досточтимых Матрон. Именно так он сумел много лет назад подчинить себе Мурбеллу. Именно поэтому шлюхи так хотели его убить. – Тег поднял палец. – И я уверен, что остальные дети гхола после того, как у них будет восстановлена исходная память, тоже проявят какие-то необычные способности и навыки, которые могут помочь нашему выживанию. Вам придется смириться с этими аномальными способностями, иначе под вопросом окажется само их существование.
Дункан подавил тяжелый вздох.
– Я согласен, Шиана. Не следует ограничивать Майлса в его способностях. Он спас нас, причем делал это не один раз. Мои ошибки, напротив, едва не погубили всех нас. – Он вспомнил другие случаи, когда одержимость Мурбеллой отвлекала его от важных дел, замедляла его реакцию на непредвиденные экстренные ситуации. – Я способен освободиться от привязанности к Мурбелле не больше, чем вы, Преподобные Матери, можете отказаться от употребления специи. Это пристрастие, и, надо признать, весьма разрушительное. Прошло девятнадцать лет с тех пор, когда я в последний раз к ней прикасался, но чувства до сих пор не умерли. Сила ее соблазна и мои ментатские способности не дают мне избавиться от нее. Здесь, на «Итаке», все напоминает мне о ней.
Шиана заговорила, холодно, бесстрастно, без всякого сочувствия.
– Если бы Мурбелла чувствовала то же самое там, на Капитуле, то неизбежно проявила бы слабость, и шлюхи тотчас бы убили ее. Если же она мертва…
– Надеюсь, она жива. – Дункан встал с пилотского кресла, пытаясь вернуть себе силы. – Потребность в ней, которую я до сих пор испытываю, мешает мне исполнять мои обязанности, я должен найти способ, как освободиться от этого. От этого зависит наше выживание.
– Но как ты хочешь это сделать, если у тебя ничего не получалось все эти годы? – спросил Майлс.
– Я думал, что нашел такой способ и предложил его Мастеру Скитале. Но я знаю, что это неверный путь. Это наваждение и заблуждение. Эта иллюзия, это наваждение увело меня с моего рабочего места, где я был нужен. Я не мог думать, наблюдать, делать прогнозы. Моя одержимость могла очень дорого обойтись нам.
Закрыв глаза, Дункан погрузился в ментатский транс и заставил себя вернуться к истокам памяти, вспомнить события многих своих жизней, выделить из них главное. Он искал якорь, за который можно было бы зацепиться, и он нашел его.
Верность всегда была определяющей чертой его характера. Она стала ядром личностного бытия Дункана Айдахо. Верность Дому Атрейдесов – старому герцогу, который помог ему сбежать от Харконненов, верность его сыну герцогу Лето, внуку Полу Атрейдесу, ради которого Дункан пожертвовал своей первой жизнью. Потом была верность правнуку Лето II, который был сначала умным и милым мальчиком, а потом стал Богом-Императором, который снова и снова воссоздавал Дункана Айдахо.
Но теперь ему было трудно хранить верность. Может быть, поэтому он и сбился с пути.
– Тлейлаксу заложили в тебя бомбу замедленного действия, Дункан. Ты должен был заманивать в ловушку и лишать силы женщин Бинэ Гессерит, способных к импринтингу, – сказала Шиана. – Настоящей целью была я, но Мурбелла смогла завести тебя первой, и в ловушку попали вы оба.
Дункан засомневался, что программирование тлейлаксу стало причиной его неспособности вырваться из цепей одержимости. Сделали ли они это намеренно? «Черт меня возьми, но я же сильнее этого!»
Взглянув на Шиану, Дункан вдруг заметил, что на ее лице появилось выражение сосредоточенной решимости.
– Я помогу тебе, Дункан, разорвать эту цепь. Ты мне доверяешь?
– Доверяю ли я тебе? Мне как-то странно слышать этот вопрос из твоих уст.
Не сказав больше ни слова, она вышла из навигационной рубки. Дункан мог только гадать, что она имела в виду.
Он мгновенно пробудился в темноте своей каюты от какого-то неясного шума. Он услышал, что сработала система активации кода замка двери. Никто не знал этого кода, за исключением его самого. Код хранился где-то в базе данных корабля.
Дункан выскользнул из постели как ртуть, чувства его обострились до предела, глазами он прощупывал каждую деталь каюты. Из двери в коридор проникал свет, на фоне которого виднелся силуэт… женский.
– Я пришла к тебе, Дункан. – Голос Шианы звучал нежно и вкрадчиво.
Он отступил на шаг.
– Зачем ты здесь?
– Ты знаешь зачем и знаешь, что я должна это сделать.
Она заперла дверь каюты. Плавучие светошары рождали таинственный полумрак. Дункан увидел томительно сладкий силуэт, купавшийся в мягком оранжевом свете. На Шиане не было ничего, кроме полупрозрачного пеньюара, сквозь который просвечивало ее безупречное тело.
Но Дункан был ментат, и его логика сработала, подсказав совершенно очевидный ответ.
– Я не просил…
– Просил! – «Она использует на мне Голос?» – Это была твоя отчаянная просьба ко мне, и, мало того, это твоя обязанность. Ты же знаешь, что мы были предназначены друг для друга. Это сидит у тебя внутри, в каждой твоей хромосоме.
Она сбросила шелковисто-гладкую рубашку и встала перед ним, красота ее обнаженного тела со всеми его округлостями, тенями и красивой грудью подчеркивалась слабым светом.
– Я отказываюсь. – Он был готов драться. – Твой импринтинг на мне не сработает. Я знаю все его техники и инструменты не хуже тебя.
– Да, поэтому мы можем использовать наше совместное знание для того, чтобы разорвать цепь, связывающую тебя с Мурбеллой, разорвать раз и навсегда.
– И вместо этого я впаду в зависимость от тебя? Я буду драться.
Ее зубы блеснули в тусклом свете.
– Я тоже. У некоторых видов это существенная часть брачного танца.
Дункан сопротивлялся, боясь проявить слабость.
– Я справлюсь с этим сам. Я не нуждаюсь…
– Нуждаешься. Нуждаешься ради всех нас.
Она шагнула вперед – плавно, но с необычайной быстротой. Он вытянул руку, чтобы остановить ее, но Шиана схватилась за нее, как за якорь, и приникла к Дункану. Она издала тихий гортанный звук, один из звуков, действующих на подсознание, на возбуждающие атавистические нервные центры.