Кевин Андерсон – Охотники Дюны (страница 85)
Уксталь откатился в сторону, стараясь подобрать с пола порванную Ингвой одежду до того, как она убьет его из чистого негодования. Но Ингва вскочила и, как пантера, одним прыжком снова оказалась на нем.
– Я всегда была тобой недовольна, человечек, и теперь ты снова усложнил мне задачу. Кастрация, однако, не делает тебя совершенно бесперспективным в смысле сексуального рабства. Для адепта моего уровня даже евнух не является безнадежным. Правда, это потребует дополнительных усилий, но я все равно выполню импринтинг. – Она прижала его к полу. – Потом ты сам будешь благодарить меня, обещаю тебе это.
Уксталь пытался возражать, потом он заплакал, потом завизжал, но никто не слышал его и никому не было до него никакого дела.
Охота стала фундаментальной частью естественного хода вещей. Жертвы знают это не хуже самих охотников.
Стоя на продуваемой ветром наблюдательной площадке, возвышавшейся над высокими серебристыми тополями, Сафир Хават старался все увидеть и все усвоить, не упустив ни одной детали и сложив из кусочков цельную картину для последующего ее анализа. Сафир пока не был ментатом, но потенциально должен был превратиться в великого воина, стратега в человека, обладающего способностями компьютера.
В первой жизни он служил трем поколениям Атрейдесов. После падения Арракина Харконнены взяли его в плен и использовали оставшийся яд, чтобы заставить его служить жестокому барону. «Как я, должно быть, его ненавидел!» В то время Сафир был старым ветераном с богатейшим жизненным опытом службы и бесчисленных битв. Чем-то он был похож на баши. Юный Сафир жаждал оправдать надежды, которые возлагал на него Майлс Тег.
Даже здесь, на большой высоте, Сафир чувствовал запах крови. Два долговязых укротителя стояли внизу, у основания деревянной башни, охраняя его и Раввина от опасных футаров и Досточтимых Матрон, носившихся в лесу. Но, может быть, укротители стоят здесь для того, чтобы гости не вышли за отведенные им рамки и не увидели того, что не предназначено для их глаз?
Взволнованный Раввин мерил шагами открытую платформу, временами поглядывая на широкую полосу серебристых деревьев. Сафир уже проанализировал личность этого человека и мог предсказать, как он поведет себя в такой ситуации. Закаленный жизнью в условиях постоянного несправедливого унижения и притеснения, Раввин старался защищать интересы своего народа, но одновременно не выглядеть при этом жертвой. Больше всего он боялся проявить нерешительность, стать недостойным звания вождя и наставника.
Сейчас старик выглядел подавленным и разочарованным; разбились его мечты найти здесь совершенный мир для своих последователей. Будут ли еврейские беженцы просить оставить их на этой планете, невзирая на возможность повторных нападений Досточтимых Матрон? Неужели они сделают это, несмотря на странное поведение укротителей и на их злобных футаров, которых Раввин находил отталкивающими, исходя из религиозных соображений? Что решит Раввин, взвесив все «за» и «против»?
Сафир был уверен, что он и его товарищи гхола ни за что не останутся тут жить. Они должны находиться на «Итаке» вместе с баши и Дунканом Айдахо, готовые защититься от Внешнего Врага. Собственно, для этого в первую очередь их и воссоздали.
Даже если какая-то группа беженцев и захочет поселиться здесь навсегда, Дункан ни за что не оставит здесь «Итаку».
Снизу, из леса, донесся рык футаров и громкий треск ветвей. Прикрыв глаза ладонью, как козырьком, Сафир попытался разглядеть подробности: охота приблизилась к их наблюдательной башне.
– Мне это не нравится, – сказал Раввин, подняв руки в охранительном жесте.
– Нужно нечто большее, нежели суеверный символ для того, чтобы остановить это.
– Ты думаешь, что находишься в большей безопасности, чем я, потому что в один прекрасный день станешь воином? Но я сражаюсь на куда более важной арене. Мой оружие – вера, и это единственное оружие, которое мне нужно.
Они увидели, как внизу между деревьями прокрались два футара и сели в засаду. Сафир понял, что происходит. Другие футары, громко рыча, гнали к засаде Досточтимую Матрону. За первыми зверями следовали остатки стаи.
По приборам связи стоявшие внизу укротители получили свежие указания. Они подняли свои обведенные бандитскими масками глаза к вершине башни.
– Три из пяти Досточтимых Матрон убиты, – сказал один. – Охотничьи навыки наших футаров не притупились.
Но две смертельно опасные женщины были пока живы, и как раз в этот момент одна из них бежала по направлению к башне.
Она вылетела из древесных зарослей. Лицо ее было исцарапано ветками, левая рука безвольно болталась, босые ноги кровоточили от ран и ссадин, полученных во время быстрого бега по лесной чаще. Но она казалась неутомимой.
Раввин нервно прижал ладонь к глазам.
– Я не хочу на это смотреть.
Когда женщина выбежала на поляну и оглянулась, на нее прыгнули из укрытия два футара. Еще два угрожали Досточтимой Матроне сзади, неумолимо к ней приближаясь. Сафир перегнулся через перила, чтобы лучше видеть, а Раввин, наоборот, отпрянул назад.
Не снижая скорости бега, женщина наклонилась и здоровой рукой схватила с земли длинный толстый сук. Продемонстрировав удивительную силу, она схватила его как легкое копье и насадила одного из футаров на этот сук, как на вертел. Смертельно раненный зверь с воем рухнул на землю, а женщина отпрыгнула в сторону.
На нее тут же бросился еще один футар, целясь в ее раненый бок. Он надеялся зацепить клыками ее раненую руку и вырвать ее из сустава. Сафир тотчас понял, что Матрона явно преувеличила тяжесть раны. Она стремительно выбросила вперед руку и схватила футара за горло. Челюсти его сомкнулись всего в сантиметре от ее лица. Громко крикнув, она отбросила от себя полузверя. Отлетев, футар сильно ударился спиной о серебристый ствол тополя. Упав, он изо всех сил пытался снова встать на ноги.
Но оставались еще два футара, готовые захлопнуть ловушку. Досточтимая Матрона бросила стремительный взгляд вправо, потом влево. В отчаянии она решилась на крайний шаг. Ее оранжевые глаза остановились на укротителях, охранявших наблюдательную башню. В стремительном беге она молниеносно бросилась на них, оставив позади футаров.
Оба долговязых охранника взяли на изготовку свои электрические станнеры, но женщина неуловимо быстрыми движениями выбила оружие из их рук. Уловив страх в глазах одного из укротителей, она одним мощным ударом сломала ему шею, и человек повалился на землю.
Потом женщина кинулась на второго укротителя, но тут к нему на помощь прибежал футар. Приблизились и еще два зверя, один из которых заметно хромал. Поняв, что не сможет отбиться от футаров, женщина схватила с земли станнер и бросилась обратно в лес. Футары с рычанием побежали за ней.
Сафир схватил Раввина за руку.
– Быстрее! – Он бросился к ступенькам ведущей вниз лестницы. – Может быть, мы сумеем помочь.
Раввин колебался.
– Но он уже мертв, а здесь мы в безопасности. Думаю, нам надо остаться…
– Я устал быть зрителем! – Сафир быстро сбежал с лестницы, перескакивая через две ступеньки. Раввин, ворча, бежал следом.
Добежав до конца лестницы, Сафир увидел, что оставшийся в живых охранник склонился над телом своего товарища. Сафир ожидал, что услышит слова сожаления, выражения горя, изумления, гнева, но охранник был совершенно спокоен.
«Необычно. Странно».
Из чащи донесся леденящий душу рев. Три футара загнали в угол Досточтимую Матрону. Она яростно оборонялась, выкрикивая грязные ругательства. Сафир услышал треск – похоже, это был звук ломающихся костей, последовал жуткий вой, а потом человеческий вскрик, после чего наступила тишина. Сафир своим чутким ухом уловил отвратительное чавканье футаров.
Тяжело дыша, к подножию башни спустился Раввин и остановился, переводя дух и держась за перила. Сафир поспешил к охраннику и его мертвому товарищу.
– Мы можем вам чем-нибудь помочь?
Согнутая спина укротителя внезапно напряглась. Он как будто забыл, что на башне были двое гостей. Он повернул голову на длинной шее и посмотрел на Хавата глазами, затененными енотовидной маской.
В этот момент Сафир взглянул на лежавшее на земле тело.
Черты лица трупа начали неудержимо меняться, искажаясь до неузнаваемости… Теперь он не был ни высоким, ни худощавым, лицо потеряло обтекаемость. С лица исчезла темная маска. У мертвеца была серая кожа, темные, близко посаженные глаза и нос пуговкой.
Сафир сразу вспомнил иллюстрации в архиве – лицедел!
Второй укротитель посмотрел на Хавата, и его лицо тоже стало переходить в нейтральное состояние. Теперь это был не человек, а труп… со стеклянным взглядом пустых мертвых глаз.
Сафир ощутил смятение, как жаль, что у него нет способностей ментата. Эти укротители лицеделы? Все, или только некоторые? Укротители воюют с общим врагом, с Досточтимыми Матронами. Враг, укротители, лицеделы, Враг…
Эта планета была совсем не такой, какой казалась.