Кевин Андерсон – Охотники Дюны (страница 51)

– Но как ты восстановишь мою память? Это больно?

– Нет более сильной боли, но нет и более глубокого удовлетворения. Это ощущение невозможно описать.

Мальчик быстро нашелся с ответом.

– Суть с'тори заключается в осознании нашей непостижимости.

– Да, ты должен принять как свою неспособность понять, так и важность сохранения в памяти ключей к такому осознанию. – Старик Скитале откинулся на подушку. – Слушай меня, когда я буду говорить об утраченном Бандалонге, нашем прекрасном священном городе святого Тлейлаксу, где была основана наша великая вера.

Он описывал мальчику громадные башни и секретные камеры, где содержали фертильных женщин для того, чтобы они производили потомство; других женщин превращали – для лабораторных нужд – в аксолотлевые чаны. Он говорил о том, как Совет Мастеров сохранял великую веру в неприкосновенности много тысячелетий. Он рассказывал, как хитрые и коварные тлейлаксу сумели убедить злокозненных чужеземцев в слабости и жадности расы тлейлаксу, поэтому чужеземцы недооценивают их, а это залог будущей победы над чужеземцами.

Сын гхола жадно ловил каждое слово отца, он был подходящим слушателем талантливого рассказчика.

Старому Скитале надо было запустить внутреннюю память своего двойника как можно скорее. Это была гонка со временем. Кожа мастера уже покрылась старческими пятнами, руки и ноги стали заметно дрожать. Если бы только у него было больше времени!

Мальчик стал проявлять беспокойство.

– Я голоден. Когда мы будем есть?

– Мы не можем позволить себе перерыв! Ты должен усвоить сразу как можно больше.

Мальчик тяжело вздохнул, подпер маленький треугольный подбородок ручками и стал дальше внимательно слушать старого мастера. Скитале снова заговорил, на этот раз еще более торопливо.

Я знаю, кем я был. Исторические записи очень ясно излагают факты. Более насущный вопрос, ответ на который не столь очевиден, – это кто я есть сейчас?

Стоя за стеной учебной комнаты и глядя на учеников сквозь полупрозрачный плаз, Дункан ловил себя на мысли, что смотрит в свое прошлое. Восемь учеников разных возрастов и разной исторической значимости хранили на лицах серьезное выражение, внимательно слушая наставников. На лицах сменяли друг друга выражения беспокойства, страха и зачарованности.

Пол Атрейдес был на год старше своей матери, его сын, Лето II, был очаровательным ползунком, а его отец, герцог Лето, еще не родился. «Одно ясно, в истории еще не было семьи, похожей на эту».

Дункан не мог ответить на вопрос о том, как все они поведут себя в этой запутанной ситуации, когда будет полностью восстановлена их память.

Большую часть дней верховный проктор Гарими занималась с каждым гхола по расписанию занятий, которые включали в себя обучение прана-бинду, физические упражнения и обучение психологической устойчивости и живости психологических реакций. Бинэ Гессерит выковывал своих послушниц в течение тысячелетий, и Гарими прекрасно знала, что делает. Она не любила свои обязанности по обучению и воспитанию детей-гхола, но приняла свою роль и смирилась с ней, зная, что ее ждет еще более суровое наказание, если она причинит вред хотя бы одному из этих детей. Интенсивные физические тренировки и последовательное обучение привели к быстрому развитию детей, которые были более зрелыми, чем обычные мальчики и девочки такого же возраста.

Сегодня Гарими привела детей в искусственный солярий и раздала им материалы для занятий и задания. Хотя Дункан тайно следил за занятием, группа этого не замечала и казалась изолированной. Помещение купалось в желтоватом свете, спектр которого имитировал свет солнца Арракиса, на потолок проецировали синее небо, а по полу был рассыпан песок. Комната должна была пробуждать память о Дюне, но без ее суровой и жестокой реальности.

Прекрасное место для выполнения заданий.

Пользуясь блоками нейтрального сенсиплаза, по историческим чертежам дети должны были начать и закончить весьма сложное строительство. Работая вместе, ученики гхола должны были собрать точную копию дворца в Арракине, построенного Императором Муад'Дибом во времена его жестокого правления.

В архивах «Итаки» было множество изображений, справок, туристических брошюр и множество противоречащих друг другу чертежей. Из своей второй жизни Дункан знал, что настоящий Большой Дворец имел множество тайных ходов и помещений и поэтому чертежи и планы часто были фальсифицированными.

Пол склонился над материалами, выбрал перчатку для работы и скептически на нее посмотрел. Пробуя свои способности, он начал укладывать тонким, но прочным слоем материал свободной формы – это будет фундамент его дворца. Другие дети, не жалея, раскладывали блоки из сенсиплаза; на складах корабля-невидимки были практически неисчерпаемые запасы этого материала.

На предыдущих занятиях гхола изучали биографии своих исторических предшественников. Они читали и перечитывали свои собственные жизнеописания, знакомились с подробностями своих прежних жизней и искали в себе не отраженные в документах движения ума и чувств, послужившие основаниями для тех или иных поступков.

Будут ли эти отпрыски гхола такими же, как их предшественники, если начнут развиваться вот так, с чистого листа? Определенно, на этот раз их воспитывали по-другому.

Дети напоминали ему актеров, заучивающих роль в пьесе с огромным числом действующих лиц. Дети вступали в союзы и дружественные отношения. Дружили между собой Стилгар и Лайет-Кайнс. Пол неизменно стремился сесть поближе к Чани, Джессика же в отсутствие Пола предпочитала одиночество; сын Пола, Лето II, скучавший по сестре, тоже проявлял склонность к уединению.

Маленькому Лето II нужна была сестра-двойняшка. Мальчик не был обречен стать монстром, но без Гханимы он мог вырасти очень ранимым и уязвимым. Однажды, понаблюдав за этим тихим мальчиком, Дункан направился к Шиане и потребовал ответа. Да, клетки Гханимы есть в нуль-энтропийной капсуле Скитале, но по каким-то только им ведомым причинам сестры решили пока не помещать их в аксолотлевый чан. Не сейчас – таков был их стандартный ответ. Конечно, вырастить Гханиму можно было в любое другое время, но Лето II останется разлученным на годы с человеком, бывшим его вторым «я», его второй половиной. Дункану было жаль мальчика за эту не заслуженную им боль.

Влекомые друг к другу своим общим прошлым так же, как и своим инстинктом, Пол и шестилетняя Чани были рядом. Пол лежал на полу и изучал чертеж. Голографический план дворца висел в воздухе, давая больше деталей, чем требовалось для строительства. Он сосредоточился на несущих стенах главной части комплекса, который был самым большим сооружением, когда-либо построенным руками человека.

Дункан знал, что задание Гарими отличалось многоплановой целью. Для того чтобы построить уменьшенную копию Большого Дворца Муад'Диба, эти гхола должны прикоснуться к истории. «Тактильные ощущения и зрительная стимуляция пробуждают больше воспоминаний, нежели обычные слова и архивные записи». Так объясняла это задание Гарими. У большинства из восьми гхола внутри уже находилась актуальная структура их прошлой жизни; может быть, она будет питать и внутреннюю память.

Лето II был еще слишком мал, чтобы участвовать в строительстве, но он ковылял среди более старших детей и как зачарованный наблюдал их работу. Всего год назад Гарими и Стука пытались убить его в детском саду. Спокойный и проявляющий ко всему интерес Лето II говорил мало, но выказывал редкостный уровень интеллекта и, казалось, на лету усваивает то, что происходило вокруг него.

Ползунок сел на песчаный пол перед голографическим изображением дворца и, обхватив свои колени, принялся раскачиваться взад и вперед. Двухлетний ребенок, казалось, понимал некоторые вещи не хуже, чем другие дети, а возможно, и лучше.

Сафир Хават, Стилгар и Лайет-Кайнс работали вместе, возводя вокруг дворца крепостные стены. Они смеялись и развлекались, видя в задании игру, а не урок. Прочитав в архивах записи о своей героической жизни, Сафир Хават стал развивать в себе смелость. «Я хочу, чтобы мы нашли Врага и вступили с ним в схватку. Я уверен, что баши и Дункан сумеют его одолеть».

«Но сейчас они должны помогать нам», – дерзко сказал Стилгар и толкнул в бок своего друга Лайета, нечаянно свалив при этом несколько строительных блоков.

Наблюдая за ними, Дункан бормотал: «Нам точно не нужны вы, точнее, нам нужны не те вы».

Джессика сделала много блоков из сенсиплаза, а Юэ старательно ей помогал. Чани обходила строительную площадку, намечая границы сооружения. Потом они вместе с Полом принялись в точном масштабе сооружать пристройку, огромное крыло, где жили бесчисленные слуги Атрейдесов и их семьи. Их было – ни много, ни мало – тридцать пять миллионов одновременно! Хроники не преувеличивали, но трудно было поверить в это число и осознать его.

– Я не могу себе представить, что мы живем в таком доме, – сказала Чани, обходя намеченные ею границы.

– Если верить архивам, то мы были счастливы в этом дворце много лет.

Она лукаво улыбнулась, понимая гораздо больше, чем обычная девочка ее возраста.

– На этот раз мы можем не строить покои принцессы Ирулан, да?

Подслушивавший Дункан невольно рассмеялся.

Клетки Ирулан, дочери Шаддама IV, тоже были в запасе клеток Скитале, но в медицинском центре, где работали аксолотлевые чаны, не торопились выращивать Ирулан. Пока сестры не планировали выращивать новых гхола, но Дункан испытывал смешанные чувства, понимая, что следующей будет Алия. Гарими и ее консервативные сторонницы, естественно, не жаловались на приостановление проекта гхола.