Кевин Андерсон – Наследник Каладана (страница 94)
– Потому что ты самая подходящая сакральная жертва. В любом случае ты всего лишь номинальный глава, и у тебя все равно останется власть и семейное богатство. Мы подыщем для тебя какое-нибудь занятие. – Франкос понурился, и Малине показалось, что он сейчас даже расплачется. Она продолжала: – Для того, чтобы один из семейства Ару оставался ур-директором, другому Ару придется уйти с поста президента. Это смягчит Шаддама, и когда-нибудь ты дорастешь до того, чтобы занять мое место.
Франкос побледнел и вздрогнул, но не произнес ни слова. Он подчинится ее приказу, насколько бы сильно это его ни ранило. Потому что он – хороший сын.
Облачившись в официальный императорский наряд, Шаддам чувствовал себя могущественным и уважаемым правителем всей освоенной Вселенной. А с прекрасной Арикатой рядом – особенно после пережитого ужаса, когда он счел ее убитой, – и вовсе непобедимым.
Его пригласили в Палату Ландсраада – послушать важное выступление. Из политических соображений Шаддаму приходилось присутствовать в таких случаях, и в кои-то веки он не тяготился обязанностями, которые накладывал на него статус. Ему предстояло одобрить официальное ходатайство и сделать собственное заявление.
У него ушло довольно много времени, чтобы осознать и принять объяснения Лето Атрейдеса по поводу его действий среди мятежников и в главном хранилище. Увидев Арикату живой и невредимой, Император ощутил огромную признательность герцогу Каладанскому, хотя это и не могло компенсировать всего ущерба и неприятностей, причиненных Якссоном Ару. Тем не менее императрица, которой он верил, отзывалась о Лето очень хорошо.
Шаддам опасался, что узнал о невиновности Лето слишком поздно, поскольку карательные силы сардаукаров уже начали свой марш по мятежным мирам, включая Каладан.
И вновь удача и репутация Лето, а также способность его сына убеждать людей спасли владения Атрейдесов, когда полковник-баши Колона отступил от полученных приказов. Сама мысль о таком неповиновении расстроила Императора, хотя после просмотра записей Лето он признал, что доказательства достаточно веские, чтобы это оправдать. Теперь герцога чествовали по всему Ландсрааду, и Шаддам испытывал по этому поводу смешанные чувства – опасаясь, как и прежде, что это подорвет его собственную популярность.
Сегодня они с императрицей передвигались по столице с усиленным эскортом и помпезностью, совершая официальный визит в Палату Ландсраада. Поскольку заседание дворян проходило в полном составе, на высоких шестах вдоль гранд-бульвара трепетало множество разноцветных флагов.
Внутри Палаты ряды кресел полнились многочисленными представителями Великих и Малых Домов. Известие о том, что движение Союза Благородных подавлено, изменники пойманы и наказаны, а императрица и прочие заложники спасены, вызвало всеобщее ликование. Хотя многие аристократы продолжали роптать по поводу суровой императорской кары, постигшей подозреваемых в заговоре, они также спешили подтвердить свою преданность Дому Коррино, надеясь тем самым умиротворить Императора.
У входа в Колонный зал протрубили фанфары, объявляя о прибытии царствующей семьи. Шаддам и Ариката величественно поднялись по мраморным ступеням и шагнули в огромные двери, будто только что пришли сюда с прогулки по дворцовым садам. Однако стоило им войти, в переполненном зале воцарилась тишина – заседание депутатов приостановилось.
Шаддам нарочно опоздал на несколько минут. Император и императрица устроились в роскошных креслах, откуда открывался прекрасный вид на происходящее. Они сидели бок о бок, а все благородные представители смотрели на них снизу вверх – так, как и должно быть. Хотя предполагалось, что Ландсраад независим и Империя не может влиять на собрание благородных представителей, за тысячелетия сотрудничества все переплелось.
С великодушной улыбкой Шаддам помахал рукой всем дворянам:
– Прошу вас, продолжайте. Извините, что заставили ждать.
Один из аристократов вышел в освещенный круг для выступлений, где усилители голоса улавливали каждое слово. На лице этого пожилого темноволосого мужчины застыло трагическое выражение. Его свободное одеяние цвета индиго покрывала темно-синяя накидка, отделанная серебром. Когда он повернулся, плащ с шелестом отлетел в сторону, обнажив пустой рукав, приколотый к груди. Однорукий герцог Арман Икац встал в центре помоста. Все разговоры затихли.
– Я здесь, чтобы говорить от имени моего друга Лето Атрейдеса, герцога Каладанского. Он отправился домой, чтобы воссоединиться со своим народом, вместо того чтобы прилететь сюда и слушать, как ему воздают почести, – потому что вот таков он, Лето. Тем не менее я здесь, и я призываю вас признать его заслуги. В те окаянные времена на Оторио, после первой атаки мерзавца Якссона Ару, Лето Атрейдес спас Императора, императрицу и многих других дворян. – Эрцгерцог Икац глубоко вздохнул. – И меня в том числе.
Аристократ повернулся лицом к другому ряду кресел:
– Позже, несмотря на то, что галактику в поисках лидера террористов прочесывали многочисленные сыщики, Лето Атрейдесу единственному удалось проникнуть в ряды опасных бунтовщиков. Он помог их уничтожить и во второй раз спас жизнь нашей прекрасной императрице Арикате.
Единственной рукой Икац указал на императорскую ложу, и Ариката поднялась с кресла, грациозно кланяясь и улыбаясь. После минутного колебания Шаддам тоже поднялся и встал рядом с ней, принимая аплодисменты и на свой счет как должное.
– Поэтому я, эрцгерцог Арман Икац, предлагаю собранию Ландсраада официально признать заслуги верноподданного герцога Каладанского. Он человек кристально честный и бескорыстный и представляет собой огромную ценность для Империи!
Собравшаяся знать зашепталась, затем зааплодировала. Хотя Шаддам был доволен результатами миссии Лето, он испытал некоторую досаду, слыша столько похвалы в адрес герцога.
Однорукий дворянин вновь повернулся к императорской ложе и заговорил громче:
– Император Шаддам, мы просим вас найти способ вознаградить Дом Атрейдесов!
Коррино уже успел это обдумать, пытаясь решить: предложить герцогу новый дворянский титул или выдать крупную сумму из императорской казны. Лето снискал такую популярность, что Император не мог оставить его без награды. Он обсуждал с Арикатой различные варианты.
Герцог Каладанский действительно совершил выдающийся поступок и пошел на огромный риск, зная, что, если его миссия провалится, имя Атрейдесов будет навеки запятнано. Из-за древней вражды между семействами Харконнены перехватили важное сообщение, предназначавшееся ему – ему, самому Императору! – и использовали для собственного продвижения, а не на благо Империи. Эта корыстная затея принесла огромный вред, и барон Владимир Харконнен со всем своим проклятым семейством должны теперь заплатить за это высокую цену.
Падишах-Императора осенила только одна идея – и она способствовала достижению обеих целей одновременно.
Усилители подхватили слова Шаддама, так что их мог слышать весь зал. Император улыбался, пока план окончательно складывался у него в голове.
– Я заверяю весь Ландсраад, что Дом Атрейдесов получит соответствующую благодарность. – Он широко развел руки. – Тем самым мы продемонстрируем нашу любовь к благородному герцогу Каладанскому и честность по отношению к нему.
В космопорте Кала-Сити герцог Лето стоял у трапа под ярким солнцем, готовясь взойти на борт фрегата Атрейдесов. По периметру поля велись ремонтные работы – деловитые строительные бригады стирали следы недолгой оккупации сардаукарами. Гарни Холлик и Сафир Хават уже поднялись в салон, но Лето никак не мог надышаться перед дорогой соленым воздухом.
Пол и Дункан, который теперь всегда был настороже, наблюдали за герцогом, одетым в официальный черно-зеленый сюртук. Лето шагнул к ним и взял сына за плечи:
– Я понимаю, что ты хочешь полететь со мной на Уаллах IX, но я буду полностью сосредоточен на Бинэ Гессерит, это потребует всех моих душевных сил и способностей моего ментата… – Он кивнул Сафиру, который стоял наверху, у люка фрегата.
– …И моего умения работать мечом, – добавил Гарни, показавшись рядом с Сафиром. Шрам змеился по его подбородку и щеке.
– Если дело дойдет до использования твоего меча против Бинэ Гессерит, то мы уже проиграли, – вздохнул Лето и вновь повернулся к Полу. – Нет, я хочу посмотреть матери-настоятельнице в глаза и выдвинуть свои требования.
– Этот парень уже доказал, что у него сердце герцога, милорд, – сказал Дункан. – А я буду рядом с ним охранять покой Каладана.
– Да, у нас с Дунканом здесь своя работа. – Пол расправил плечи и подался ближе к отцу. – Обещай мне, что ты уладишь вопрос насчет моей матери… и вернешь ее обратно.
– Я добьюсь объяснений, Пол, и они должны быть удовлетворительными. – У герцога защипало глаза. – И я твердо намерен вернуть Джессику домой. Эти ведьмы никак не смогут мне помешать.
Случайные несанкционированные посещения Школы Матерей не допускались. Лето Атрейдес никогда не пытался организовать перелет на галактическом лайнере в родной мир Сестринства, но теперь у него не оставалось другого выбора – если он хотел восстановить свою жизнь, свой дом и свое сердце. Он должен сделать это ради Пола, ради Каладана и ради себя самого.