Кевин Андерсон – Наследник Каладана (страница 46)
– У тебя всегда остается надежда, Джессика. Харишка восхищается тобой, даже если не всегда это показывает.
Джессика поерзала на жестком бревне.
– Я рада, что заслужила восхищение матери-настоятельницы, но у меня другая цель. Есть какая-нибудь вероятность, что меня отправят обратно к моей семье?
– Сестринство – вот твоя настоящая семья. – Кордана посмотрела на нее. – Или ты с этим не согласна?
– У меня не одна семья. Зачем вы заставляете меня выбирать между ними?
Кордана окинула взглядом лишайниковые деревья и улыбнулась:
– Элегия – вполне приятное место. Почему бы тебе не принять решение просто остаться здесь с виконтом Туллом?
– Он прекрасный человек и джентльмен. – Джессика понизила голос почти до шепота. – Но я его не…
Лошадь потерлась боком о дерево. Внизу, у озера, охранник закончил привязывать лодки к деревянному причалу.
Кордана вновь поцокала языком:
– Ты знаешь, что было бы легче, если бы ты забыла герцога Лето Атрейдеса. Пусть он воспитывает сына, готовит его в наследники, чтобы тот стал хорошим следующим герцогом.
– Я никогда его не забуду. – Джессика с трудом подавляла гнев, даже несмотря на то, что Кордана по-прежнему оставалась самой чуткой слушательницей в Бинэ Гессерит. Она сменила тактику: – Преподобная мать, вас никогда никуда не отправляли в качестве хозяйки дома или наложницы. Боюсь это говорить, но, возможно, любовь – это не то, что вы способны понять.
– Существует много видов любви. Возможно, отсутствие у меня опыта в одной области укрепляет понимание в другой. Я умею любить и уважать других, таких как ты. Умею понимать и сопереживать, но не могу игнорировать предостережение Ордена – эмоции делают человека слабым. – Кордана потянулась назад и провела рукой вдоль своего искривленного позвоночника. – Возможно, мой изъян – своего рода благословение, поскольку позволяет целиком сосредоточиться на работе.
Джессика решила говорить смело:
– Я знаю об этих давних-предавних приказах настоятельницы Ракеллы, но также вижу, что любовь дает силу. Я признаю, что горячо люблю герцога Лето Атрейдеса и сына, которого я ему родила. Моя любовь придает сил им и всем нам.
Глаза Корданы ярко заблестели:
– Честность – это тоже важная добродетель.
Преподобная мать продолжала держать ее за запястье, и Джессика накрыла ее ладонь своей:
– Я знаю, что вы тогда убедили Харишку дать мне еще один шанс. Вы послали мне предупреждение, благодаря которому я спасла сына, когда Руфина и ее вероломные союзники хотели его убить. И я в вечном долгу перед вами за это.
Кордана сжала руку Джессики.
– У каждой из нас свое служение.
Джессика покачала головой, вновь чувствуя злость:
– Я смогу намного лучше служить Сестринству, если буду с герцогом Лето, пока он поднимается по карьерной лестнице в Империи. Подумайте о том, чего я смогла бы достичь рядом с ним. Им весьма восхищены в Ландсрааде.
Стражник наконец с трудом поднялся по каменистой тропинке и встал возле лошади, но три сестры Бинэ Гессерит преградили ему дальнейший путь, не давая приблизиться к двум женщинам, сидящим на поваленном бревне.
Кордана заговорила тише:
– Я не стану отражать в отчете все подробности нашей беседы, но, возможно, смогу убедить Харишку вернуть тебя на Каладан к твоему любимому герцогу.
– Вы действительно сделаете это для меня? – Сердце Джессики бешено заколотилось.
Кордана пожала неровными плечами:
– Мы лучше работаем на благо Сестринства, когда счастливы. Я сделаю, что смогу. – С удивительной ловкостью Кордана поднялась с шероховатого бревна. – Я тебе полностью доверяю.
Плененный Дункан Айдахо висел вниз головой над пропастью, связанный по рукам и ногам. Наркоторговцы нашли удобный выступ на скале для этого странного, жестокого представления. Им стоило лишь перерезать веревки, чтобы он полетел вниз – на макушки деревьев и скалы на дне ущелья. Дункан не желал выказывать страха, сохраняя равнодушное выражение лица, не закрывая глаз.
Его чувства притупились, а голова кружилась из-за наркотиков, циркулирующих в крови. В этом необычном отстраненном состоянии угроза казалась сюрреалистичной и в то же время более пугающей. Когда наемники его схватили, то насильно накормили сырым папоротником барра – побеги искусственных сортов выглядели как скрюченные паучьи лапы. Во рту у Дункана горело, горло саднило.
И дурман действовал на него.
Аборигены-муадха добровольно употребляли естественные разновидности папоротника, используя айлар для своих мирных ритуалов. Однако люди Чена Марека запихнули ему в рот отвратительное на вкус вещество.
Теперь наркобарон Тлейлаксу наклонился ближе к лицу Дункана и коснулся веревки, будто туго натянутой струны на музыкальном инструменте.
– Достаточно убрать камни, прижимающие веревку, и ты разобьешься насмерть!
– Зато смогу насладиться полетом! – издевательски ухмыльнулся Дункан. – Падение в пустоту! Восхитительное ощущение!
– Но недолгое. – Лицо наркобарона скривилось еще больше.
– Я прожил яркую и насыщенную жизнь, служа моему герцогу. – Голова Дункана раскалывалась от наркотика. Вероятно, это придавало ему смелости или просто делало безразличным. Судя по всему, Полу удалось сбежать, а все остальное было неважным. – В отличие от твоего жалкого существования, Чен Марек. Как видишь, я помню нашу последнюю стычку на северных плантациях.
Марек не выглядел оскорбленным.
– И я помню тебя, мечник Атрейдесов. Ты и твой герцог нанесли огромный вред моим полям барры, но к настоящему времени я более чем поправил дела. – Его лицо помрачнело: – А теперь ты вновь нашел меня и пожертвовал собой, чтобы сын герцога успел уйти. – Он хищно усмехнулся. – Но мы найдем мальчишку, или же джунгли сами убьют его. Ты не справился со своими обязанностями, защитничек.
Дункану чудилось, что он летит над джунглями, плывя куда-то в потоках айлара, но уверенность в ученике помогала не забыться:
– Я тренировал этого парня. Посмотрим, справился я или нет.
– Дерзкий ответ для человека, висящего над пропастью.
Дункан усмехнулся:
– От опасности острее чувствуешь, что живешь. – Он вспомнил, как упорно Пол выкладывался изо всех сил, стремясь жить на пределе возможностей – будь то карабканье по отвесным скалам под замком Каладан или полеты в шторм над морем, кишащем элекранами.
Марека явно раздражала и сбивала с толку такая реакция пленника:
– Тогда почему ты не умоляешь сохранить тебе жизнь?
Дункан рассмеялся – теперь дольше и громче из-за наркотика, который продолжал действовать. Эхо его неуместно безумного смеха прокатилось по скалам, глухо возвращаясь из лавовых трубок и пещер на склоне.
– Если бы ты вышел один на один со мной, я бы сразился с тобой голыми руками против любого оружия, которое у тебя найдется. Ты накачал меня своей дрянью и помутил мой разум, но все равно боишься!
Тлейлаксу отступил назад, заметно напуганный, хотя Дункан был связан и подвешен.
– Зачем мне так глупо рисковать, когда я могу просто выбить один из этих крепежных камней и посмотреть, как ты падаешь? Это будет так же волнующе – для меня. Ты видел наше производство и понимаешь, что тебе не уйти отсюда.
Изогнувшись в воздухе, Дункан еще раз оглядел склон горы, хозяйственные постройки и технологические бараки, скрытые густой листвой джунглей; обширные плантации барры и эксплуатируемые пещеры на восточном склоне вулкана, отгороженные стеной из больших валунов.
– В тебе говорит самонадеянность, мечник. – Странный маленький человечек прошелся вдоль обрыва, затем неожиданно сделал ловкое обратное сальто и приземлился на краю рядом с Дунканом. – Мои боевые навыки могут тебя удивить.
Дункан скосил глаза на него:
– Ты решил пытать меня разговорами?
– Или ложной надеждой, такой восхитительной на вкус. Наблюдать, как твоя воля слабеет, а затем все равно тебя сбросить.
Кровь приливала к голове Дункана, зияющая пропасть, казалось, насмехалась над ним. Птицы парили в воздухе далеко-далеко под ногами, что еще больше усиливало дезориентацию.
– Меня не волнуют твои мотивы. Я готов.
– Мы сделаем так, чтобы ты приносил нам пользу, Дункан Айдахо. Столько новых сортов папоротника – нам нужно на ком-то тестировать айлар. Ты более жизнеспособный субъект, чем примитивные дикари-муадха, которых мы ловим для этих целей. Они зачастую даже не могут четко выражать свои мысли. А мы хотим понять все эффекты.
Марек махнул четырем наемникам, и те оттащили Дункана от обрыва, словно груз на стропах. Один из камней, прижимающих веревку, сорвался с края, и Дункан видел, как он кувыркается в воздухе, прежде чем разлететься вдребезги, разбившись о скалы внизу. Но отупляющий наркотик делал его глухим и к угрозам, и к ложным надеждам.
Стоя в стороне, пока другие возились с веревками, наркобарон Тлейлаксу отдал приказ одному из своих людей принести широкий меч и кинжал. Дункан стоял на дрожащих ногах, разминая руки и чувствуя, как кровь вновь приливает к конечностям. Более длинный клинок охранник подал Мареку, а Дункану протянул кинжал, будто в насмешку, но Дункан отказался принять оружие. Вместо этого он просто смерил наркобарона презрительным взглядом:
– Даже этот длинный клинок не спасет тебя от меня.
К его удивлению, Чен Марек протянул ему и меч:
– Тогда возьми это, мечник. Мне не нужно оружие против тебя.