Кевин Андерсон – Наследник Каладана (страница 34)
– Я не имею никакого отношения ни к этому, ни к смерти его сына! Айлар – мерзость, и ваш отец торгует им?!
– Эта разновидность папоротника совершенно безопасна. Он выращен на новых плантациях и полностью протестирован. – Викки резко хохотнула: – И разумеется, вам все это прекрасно известно, Лето! Вы наверняка знаете о дистрибьюторской сети моего отца. Полагаю, даже активно в этом участвуете.
Лето отступил еще на шаг от стола.
– Я сжег все плантации барры, уничтожил все производства!
Викка непонимающе захлопала глазами:
– Однако новые партии поступают. Союз Благородных получает значительные средства от продажи айлара, тем самым финансируя многие важные дела.
Голос Лето стал резок, как взмахи боевого топора:
– Этот наркотик запятнал мою репутацию, послужил причиной гибели сотен, если не тысяч, граждан Каладана – не говоря уже об остальных жертвах по всей Империи! – Он зашагал прочь из ее покоев.
Удивленная Викка крикнула вслед:
– Подождите! Я думала, отец пригласил вас, чтобы обсудить дела – это жизненно важно для будущего Союза Благородных! Иначе зачем вы вообще здесь?
Стоя в коридоре, герцог бросил в ответ, отчетливо проговаривая каждое слово:
– Я не желаю в этом участвовать.
Чувствуя себя глупцом, не замечавшим очевидного, Лето вернулся в свои покои. Там быстро собрал дорожные принадлежности и, не попрощавшись, покинул поместье, а затем самостоятельно отправился в космопорт Куарте.
Викка наверняка расскажет отцу о случившемся, а Лето был не в настроении объясняться с лордом Лондином, если тот бросится за ним в попытках загладить вину.
Ему нужно поскорее улететь и вернуться на Каладан, хотя бы для того, чтобы перевести дух, встретиться с Полом и обсудить дальнейшие шаги с ближайшими советниками – самыми доверенными лицами.
Каладанский наркотик вернулся на рынок, несмотря на все их усилия! Сафир Хават уже разоблачил некоторые схемы распространения и арестовал местного толкача недалеко от рыбных промыслов. Очевидно, воскресший рынок айлара гораздо масштабнее, чем Лето мог себе представить. И это используется для финансирования террористических актов Якссона Ару!
Теперь еще сильнее, чем прежде, герцог Лето преисполнился решимости подавить восстание и наказать всех, кто с ним связан… даже если это означает конец для Раджива и Викки Лондинов.
Барону не нравился старый город Арракин с его древними постройками и изжившей себя инфраструктурой, пылью и ветхостью, что так отличало его от современного Карфага. Однако именно в Арракине граф Фенринг содержал свою резиденцию – массивное и показное нагромождение излишне легкомысленных архитектурных форм. Фенринг был человеком с Кайтэйна, привыкшим блистать при дворе, и его присутствие казалось неуместным в этой пыльной дыре.
Тем не менее, барон отправился в прежнюю столицу, чтобы поговорить с Фенрингом с глазу на глаз. Он облачился в дорогую одежду, повесил цепочку на толстую шею, пальцы унизал кольцами, будто собирался на прием в Императорский дворец. Ради достижения главной цели стоило слегка потрудиться над внешним видом – это помогло бы графу настроиться на должный лад.
Если не считать водителя и повседневной охраны, барон путешествовал в одиночестве. Он решил не приглашать с собой ни Питера де Врие, который часто раздражал людей, ни Раббана, который вечно лез не в свое дело. Вероятно, на этих переговорах его доверенным лицом мог бы стать Фейд-Раут, но младший племянник по-прежнему оставался на Гайеди Прим.
Прислуга и телохранители Фенринга провели барона через герметичные двери. Леди Марго встретила его в приемной, улыбаясь, словно хозяйка эксклюзивного банкета.
– Мы с мужем очень рады вам, барон Харконнен. Всегда приятно находиться в вашем обществе.
Как же ловко она умела лгать!
Марго Фенринг росла, воспитывалась и обучалась в Бинэ Гессерит. Ее светлые волосы и голубые глаза представляли собой пример физического совершенства, отвечающего высоким общественным стандартам женской красоты. Ее давний брак и явная эмоциональная связь с изворотливым Фенрингом всегда оставались загадкой. Если они на самом деле и не любили друг друга, то, безусловно, отменно играли свои роли.
– О да, леди Фенринг, нам следовало бы встречаться почаще! – ответил барон. – Но, боюсь, это не светский визит. У меня есть интересные и важные сведения для вашего мужа. Нам следует пообщаться с ним в приватной обстановке.
– Приватность – штука субъективная, мой дорогой барон, не так ли, ммм? – Граф Фенринг появился из боковой ниши, одетый в ниспадающий пурпурный плащ, свободную рубашку с кружевными рукавами и мешковатые панталоны с расшитым золотом поясом – не самый подходящий наряд для жителя пустыни, но в герметичном здании резиденции он мог регулировать климат, как душе угодно. Темные, близко посаженные глаза Фенринга сверкали, пока он ждал от гостя объяснений.
Следом в помещение ворвался расстроенный ментат графа. Грикс Дардик склонил свою непомерно крупную голову и прищурил один глаз, будто это помогало ему лучше сосредоточиться. Кадык угловатым выступом выпирал на его тонкой шее.
– Этот человек пришел с важной информацией. – Дардик склонился ближе к уху Фенринга. – Мы должны его выслушать, мой граф.
Дардик одевался безвкусно, дорого и пестро, причем ни одна вещь не подходила к остальным – широкие манжеты, удлиненный воротник, пуговицы в неожиданных местах. Он вновь наклонил голову и прошептал слишком громко:
– Интересно, с чем пожаловал господин барон? Что ему известно?
Граф нахмурился, взглянув на ментата:
– Мы узнаем это быстрее, если ты не станешь перебивать! Просто наблюдай и не лезь вперед! – Фенринг бросил на барона любопытный взгляд. – Пойдемте, у меня есть комната с защитой от прослушивания. Мы сможем поговорить там.
– Комната тишины! – снова встрял Дардик. – Толстые глухие стены, четыре стула. Сколько нас? Один, два, три, четыре. По одному для каждого из нас. Важная и увлекательная информация! – Ментат прищурил другой глаз.
Барон ощущал беспокойство в присутствии этого непонятного человека.
– Я надеялся, что это останется между нами, граф. Нам не нужна аудитория.
Фенринг отмахнулся:
– Перестаньте, мне же требуется ментат для правильной оценки информации. – Он бросил еще один косой взгляд на Дардика. – Хотя с каждым днем он становится все более утомительным и все менее полезным.
Барон почувствовал, что настаивать нельзя.
– Да, я вас понимаю. У меня ведь тоже есть ментат. Я еще не готов с ним распрощаться.
В голосе Дардика появились жалобные нотки:
– Я просто служу вам, мой граф. Вам следует прислушиваться к моей интуиции и прогнозам.
– Я бы прислушивался чаще, если бы ты болтал поменьше. – Фенринг направился прочь мягкой кошачьей походкой, ожидая, что барон последует за ним. Марго и ментат сопровождали их с обеих сторон.
Защищенная комната походила на небольшой прямоугольный склеп. Ее стены, сложенные из толстых блоков песчаника, будто возводились в средние века. Стыки между блоками были надежно заделаны; на пол, стены и потолок нанесена пленка из полимера, поглощающего вибрации. Странно, но в маленькой нише стояла ваза с тремя недавно срезанными оранжевыми цветами. Свежие цветы на Арракисе?
Войдя в комнату, Марго одарила всех очаровательной улыбкой. Барон сообразил, что эксцентричное поведение Фенринга во многом вызвано желанием доставить удовольствие своей прелестной жене. Возможно, именно поэтому он оставался в величественной арракинской резиденции и не хотел перебираться в более современные кварталы Карфага.
Барон погрустнел, увидев простой стол в центре комнаты и четыре маленьких стула, ни один из которых не выдержал бы его огромного веса. Но никак не выказывая смущения, переключил свой гравипояс на более мощный режим и остался стоять. Это аскетичное помещение проектировали для полного уединения, а не для удобств. Барону уже хотелось побыстрее оказаться подальше отсюда и вернуться в штаб-квартиру Харконненов.
Фенринг занял один из стульев.
– А теперь, э-э-э, мой дорогой барон, объясните, что там у вас за важная и интригующая информация, ммм?
Барон произнес с серьезным видом бывалого конспиратора:
– Я придумал способ заманить в ловушку тех расхитителей специи, которые заправляли перерабатывающим заводом Оргиз. Теперь я знаю, кто они такие.
Все внимание Фенринга переключилось на него:
– И как вам удалось получить эти сведения? Мой ментат и следователи ничего не нашли.
Рядом с ним, развалившись на стуле, как сломанная марионетка, Грикс Дардик мурлыкал себе под нос странную мелодию и казался полусонным.
Барон потер пальцем аметист в одном из своих колец.
– Хотел бы я претендовать на превосходство над ними, граф, но правда в том, что ответ пришел ко мне сам. Вы, вероятно, помните, как я высказывал вам свои подозрения, что к контрабанде специи причастны мятежники из Союза Благородных.
– Бездоказательное заявление, – вставил Дардик.
– Но теперь у меня есть доказательства – и признание! – отрезал барон. – Якссон Ару самолично пытался завербовать меня в свои ряды. Он полагает, что Дом Харконненов может стать одним из его самых могущественных союзников, если я стану снабжать его еще большим количеством меланжа.