Кевин Андерсон – Леди Каладана (страница 35)

Она раздраженно посмотрела на труп, а потом обратилась к брату:

– Я не хочу, чтобы ты оставался здесь надолго. Это слишком рискованно, но вероятно, ты пока сможешь исполнить обязанности мажордома, ты не против? За это время мы могли бы лучше знать друг друга.

– Мы ничего не скажем матери, – сказал Якссон.

Джалма задумалась.

– Согласна. Пусть пока пребывает в потемках.

Мои мысли с тобой. Мои слова с тобой. Мое сердце с тобой. Пусть даже мне приходится сейчас быть далеко от тебя, телом и душой я с тобой.

Обдумывая содержание тайного послания, Джессика чувствовала, что ожила – впервые после возвращения на Уаллах IX. Наверное, это самое важное письмо из всех, что ей приходилось писать.

После почти двадцати лет жизни в роли наложницы, близкого друга и советника Лето Джессика верила, что сможет разрубить узел недоразумения. Но для того, чтобы это сделать, требовались нужные слова, следовало просить прощения, восстанавливать связь…

Больше всего в связи с вынужденным отъездом с Каладана она сожалела, что не сумела объяснить Полу, что она сделала и как Орден сестер вынудил ее так поступить.

Теперь, благодаря Ксоре, у нее появился шанс.

В своей спальне при тусклом свете одной лампы Джессика склонилась над столиком, мучительно думая, что сказать. Перед ней стоял изготовленный из полированного металла почтовый цилиндр, который тайком передала ей Ксора вместе с произнесенными шепотом инструкциями. Джессике было интересно, пользовалась ли сама Ксора этим способом, чтобы отправлять тайные письма своему потерянному сардаукару… или она окончательно утратила связь с ним за семнадцать лет заточения на Уаллахе IX. Может, она помогала Джессике, чтобы восполнить то, что хотела бы сделать сама?

Джессика быстро писала пером аккуратным почерком, которому научилась по настоянию Преподобной Матери Мохайем. Она снова ощутила себя послушницей, за каждым шагом которой бдительно следит Бинэ Гессерит. Не так уж много здесь изменилось с тех пор, как она ребенком жила в Школе Матерей.

Она прибегла к шифрованному языку, известному только членам Дома Атрейдесов – простая, но необходимая предосторожность. Письмо это в первую очередь предназначалось Полу, это было важно, потому что Джессика чувствовала, что сын проявит большую восприимчивость к ее словам. То, что она хотела сказать Лето, невозможно выразить записанными на бумаге словами. Придется ограничиться этими в надежде, что Пол поймет и, возможно, что-нибудь скажет отцу.

Взор ее затуманился, она закрыла глаза и глубоко вздохнула, ощущая на плечах непомерный груз ответственности.

Она не могла объяснить им, чего хотела от нее Верховная Мать Харишка, не могла раскрыть тайны сложных манипуляций Бинэ Гессерит или рассказать о грозном предостережении – или о мести? – Лезии, но она могла сказать Полу, что любит его, и знала, что он ей поверит.

Джессика уже сделала то, что просила ее Верховная Мать, встретилась со слабоумной и мстительной старухой, бывшей Матерью Квизац Хадерача, чтобы узнать, чего та хочет. Харишка и другие слышали невнятные предсказания об ужасных целях Пола и о том, как Джессика может стать первым опрокинутым фрагментом цепи и в конечном счете привести к уничтожению и гибели Ордена сестер. Джессике все это представлялось совершеннейшим безумием.

Но, несмотря на то, что она сделала все, что от нее требовали, Харишка и другие все равно относились к ней с подозрением, и Джессика сомневалась, что они просто отпустят ее домой, позволят вернуться к нормальной жизни. Но она надеялась хотя бы избавить Пола от опасности. Она понимала, что Бинэ Гессерит станет внимательно за ним следить, тайно отправив агентов на Каладан. Если они когда-нибудь узнают о его пророческих снах, то их интерес обострится, как опасная бритва. Такая откровенность только добавит весомости предостережениям Лезии.

Но, по крайней мере, это Джессика сохранила в тайне.

Она подняла голову от письма. На краю стола стояла ее статуэтка; хоть и грубо вырезанная, она хорошо передавала томление и притязания. Джессика счистила грязь с фигурки и решила сохранить ее у себя. Вид ее воодушевлял.

Она снова начала писать. В письме она открыла сыну сердце, пообещала найти способ вернуться на Каладан, вернуться к нему, исправить ситуацию и помириться с отцом. После долгого раздумья она приписала, чтобы Пол «сказал герцогу», что она до сих пор любит его и очень жалеет о происшедшем.

В тусклом свете светящегося шара она вглядывалась в написанные слова. Теперь, когда Джессика знала, как отправлять почтовые цилиндры с Уаллаха IX, может, с помощью Ксоры получится послать и другие письма, поддерживая опасную, но так нужную ей связь с близкими людьми.

Она начала свертывать листок в трубку, чтобы вложить его в цилиндр и запечатать, когда дверь кельи с грохотом распахнулась. Джессика вскочила и попыталась загородить собой стол. В холле стояла Верховная Мать Харишка; рядом с ней – сестра Джиара и Преподобная Мать Рутин с вечно недовольным лицом. Выглядели эти двое как палачи.

Джессика разыграла возмущение:

– В чем дело? Разве не дано мне права…

Из-за спин пришедших выступила Ксора, лицо ее горело от возбуждения.

– Вы видите, Верховная Мать? Джессика не только утаила от вас, что ее сыну снятся пророческие сны, но она еще пытается отправлять секретные сообщения.

Поняв, что поймана с поличным, Джессика воспылала гневом.

– Это ты принесла мне цилиндр. Ты все устроила, Ксора.

Но сестра Ксора имела торжествующий вид.

– Я дала тебе веревку, чтобы ты повесилась, и ты восхитительно справилась с этой ролью. – Она вскинула подбородок, отчужденно глядя на Джессику. – Я верна Ордену, Верховная Мать, – я умелая сестра, я важна для вас. Настало время поручить мне следующую миссию, и я не разочарую ни вас, ни Орден сестер.

– Мы обсудим это позже, – резко ответила Харишка, мгновенно остудив пыл Ксоры.

Рутин и Джиара выступили вперед, и на какую-то секунду Джессика решила, что схватка неизбежна. Она прекрасно владела боевыми искусствами, но эти сестры Бинэ Гессерит, вероятно, подготовлены не хуже. Да и чего она добьется дракой?

Пока Ксора и Джиара, словно телохранители, стояли по сторонам от Верховной Матери, Рутин подбежала к столу. Она схватила резную статуэтку.

– У тебя много опасных шипов, Джессика с Каладана! Если оставить тебя без присмотра, этот яд может расползтись по ордену.

С неожиданной силой Рутин сдавила фигурку. Она разломала ее на куски, а потом взглянула на Харишку.

– Лезия не ошибалась, настаивая на ее вызове сюда; это надо было сделать хотя бы для того, чтобы предотвратить любой вред, который она могла нам причинить.

Голос Харишки загремел, как шум моря в сильный шторм:

– Это нарушение правил, Джессика, и демонстрация, кому ты на самом деле верна. Тебе надо напомнить, что ты принадлежишь Бинэ Гессерит, а все остальное не имеет никакого значения.

– Да, я принадлежу Бинэ Гессерит, – сказала Джессика. – И вижу, какой вред он причиняет мне.

Рутин злобно улыбнулась.

– Мы знаем, как напомнить тебе этот факт!

Джессика гневалась в первую очередь на Ксору. Чувствовала себя преданной.

– Я – сестра Бинэ Гессерит, и никогда этого не забуду. Но я теперь знаю, что нельзя доверять даже сестрам.

Для всякого важного дела надо выбирать подходящий инструмент, будь то простой гаечный ключ или наемная армия.

На частную посадочную площадку космопорта Гайеди Прим приземлился неприметный челнок без опознавательных знаков, и в дымном свете из его двери вышел изгнанный из братства мастер меча. Фейд-Раута воздержался от явного выражения своего впечатления, так как это могло поставить его в невыгодное положение в переговорах.

Одетый в облегающий спортивный костюм, Фейд неторопливо пошел навстречу. Он имел атлетическую фигуру, но не собирался драться с этим человеком, просто хотел нанять его для работы. Этого смертельно опасного мастера меча оказалось трудно найти, а у Фейда созрел план…

Иган Саар походил на большую пантеру; голову его венчала грива черных волос, но виски он гладко выбрил. Глаза напоминали грубо обтесанные пластинки обсидиана. Свободная одежда совершенно не сковывала движения и скрывала мощное тело. На боку у Саара висел длинный меч, а на плечи он набросил поношенную коричневую накидку, покрытую многочисленными швами и заплатками. Фейд счел это показной манерностью.

Не оглядываясь, Саар в три шага преодолел расстояние, отделявшее его от Фейда, и остановился на расстоянии удара меча.

– Милорд Харконнен, я предложу вам мои услуги, если мы договоримся об условиях.

– Это зависит от того, какое впечатление ты произведешь на меня.

– Нет никакого сомнения, что я его произведу.

Фейд не мог понять, не издевается ли над ним этот человек.

– Я вижу, что самоуверенности тебе не занимать.

Мастер меча сощурил черные глаза.

– Истина сильнее пустой бравады, милорд. Я не придаю значения дипломам или отзывам; зато могу продемонстрировать свое мастерство любым угодным вам способом.

– Хорошо, потому что работа, которую я хочу тебе поручить, потребует гибкости, изобретательности и мастерства в умении убивать. Меня не интересуют твои методы и приемы, мне важен только результат. – Он еще раз окинул мастера меча оценивающим взглядом. – Следуй за мной на арену. Там сегодня состоятся кровавые поединки, там мы и обменяемся идеями.