Кевин Андерсон – Крестовый поход машин (страница 92)
– Но сам ты – муж без греха, коли явился судить меня, наиб Дхартха? – закричал в ответ Селим. Он продолжал бить в барабан. – Ты, человек, который намеренно изгнал из деревни мальчика, заведомо зная, что он невиновен? Ты упорно боролся с Шай-Хулудом, несмотря на то, что сознавал весь вред, который этим причиняешь. На твоих руках куда больше крови, чем на моих.
Некоторые дзенсунниты, издав тревожные восклицания, стали указывать руками куда-то вдаль. Селим не повернул головы. Он чувствовал, как усиливается вибрация, чувствовал приближение червей. Множества червей.
Наемники резко остановились и встревоженно сбились в круг, как напуганные муравьи, когда под их ногами внезапно стал вскипать и дрожать песок. Взревев двигателями, транспортный самолет оторвался от потерявшей опору дюны и поднялся в мутный от пыли воздух.
Мгновение спустя из-под песка, как ракета, взлетел гигантский червь, привлеченный вибрацией защитных полей и обезумевший от этого сильного звука. Его гигантская пасть нависла над испуганными солдатами и в мгновение ока поглотила их.
Селим остался сидеть, слушая шорох потревоженного песка и последние отчаянные крики исчезающих в бездонной глотке людей.
Пилот поднял самолет выше, развернул машину и повел ее на червя, который только что буквально за несколько секунд пожрал почти всех наемников. Пилот выстрелил из носовой пушки, и снаряды попали в червя, сорвали с него твердую чешуйчатую кожу, обнажив розовую мягкую плоть. Безглазый червь извивался и бросался вперед в поисках нового врага.
Когда самолет пошел в новую атаку, из глубин пустыни вынырнул еще один червь. Извивающимся движением он, словно кобра, взвился к небу и ударил несущийся на него самолет. Машина закувыркалась в воздухе и рухнула на землю. Червь мгновенно погрузился под землю, и воронка, образовавшаяся от этого движения, всосала в себя остатки боевой машины.
С другой стороны от Селима дзенсуннитские воины побросали оружие и, поддавшись панике, кинулись бежать. Они оставили наиба один на один с Селимом. Дхартха обернулся и с гневным отвращением посмотрел им вслед.
Селим не испытывал страха перед Шай-Хулудом. Он много раз встречался с червями и знал, что приготовил ему Буддаллах.
– У Укротителя Червей есть только один способ умереть, наиб Дхартха.
Селим сделал все, что было в его силах, чтобы исполнить предначертанное ему назначение. В глубине души он, правда, понимал, что то, что ему предстоит сделать сейчас, завершит легенду и достигнет гораздо большего, чем вся его прошлая жизнь. Как личность, он выйдет за пределы реальности, он станет мифом. Легенда о Селиме Укротителе Червей и его священных исканиях переживет столетия.
В это время у места трагедии появилось третье чудовище, которое вынырнуло из-под песка перед бегущими дзенсуннитами. Черви были животными, хорошо знавшими свою территорию, они никогда не нарушали ареала обитания друг друга, но три червя все же откликнулись на призыв Селима. Он сомневался, что кому-нибудь удастся когда-нибудь посмотреть такой спектакль.
Воины Дхартхи не смогли убежать от третьего червя. Тварь вынырнула из песка и поглотила их, подняв тучу пыли.
Словно охваченный трансом, Селим продолжал бить в барабан. Дхартха, единственный оставшийся в живых противник, пронзительно что-то кричал Селиму. Наконец песок начал дрожать и под наибом, сигнализируя о приходе четвертого, самого крупного червя. Наиб не выдержал, повернулся и попытался бежать.
Слишком поздно.
Дюна стала оползать, и песок начал уходить из-под ног Дхартхи. Тогда наиб оставил бесполезную попытку и повернулся лицом к Селиму. За спинами обоих из глубин возник Шай-Хулуд, раскрывший исполинскую пасть, наполненную хрустальными зубами.
Одним глотком червь отправил в свою глотку тонны песка. Наиб Дхартха, скользнув вместе с песком, тоже исчез в этой бездонной яме.
Но червь продолжал двигаться вперед, продолжал подниматься.
Селим все еще держал барабан, пока неимоверно большая тварь поднималась к небу, словно ангел, а из раскрытой пасти невыносимо разило всем меланжем Планеты пустынь. Наконец зверь поглотил и его.
Укротитель Червей отправился в свой последний путь, путь в вечность, в огненную глотку Шай-Хулуда.
Немного ранее описанных событий унылые члены шайки отверженных, повинуясь приказу вождя, отправились искать новое местоположение для базы в отдаленной части скалистых гор. Марха отстала, так как у нее болела душа за Селима. В ее чреве рос ребенок, и Марха надеялась, что случится чудо и родившийся младенец увидит своего отца. Что бы ни случилось сегодня, но женщина поклялась: их ребенок будет знать все рассказы о Селиме Укротителе Червей.
Муж объяснил ей, что она должна делать. Она не должна отказываться от своего долга, но должна истинно верить в дело Селима. Она воспринимала его видения за истинные откровения Буддаллаха, поэтому она не могла отринуть их значение ни из удобства, ни из-за любви.
Чтобы лучше видеть Селима, она поднялась на вершину Игольной горы, главной господствующей высоты всей здешней пустыни. Давно, когда она бежала к отступникам из деревни наиба Дхартхи и искала дорогу в пустыне, Игольная гора была ориентиром, близким к пещерам Селима. Очень немногие, стремившиеся присоединиться к Селиму, доходили сюда, не перехваченные разведчиками Селима. Но Марха сделала это.
Теперь она смотрела, как Селим сидит один на дюне, бьет в барабан и смотрит в глаза ненавистным врагам.
Никто из чужеземных наемников и дзенсуннитских предателей Дхартхи даже вообразить себе не мог, что Селим так легко сможет призвать Шай-Хулуда, разрушительная сила которого многократно превосходила оружие любого солдата в мире. Она видела избиение, видела безумную пляску демонических червей – четырех и всех вместе, – когда они истребляли врагов.
Потом, с остановившимся сердцем впав в отчаяние, она смотрела, как самый большой из червей, воплощение Шай-Хулуда, вырос из песка, чтобы пожрать заклятого врага Селима – наиба Дхартху, а потом и ее возлюбленного Селима.
Она издала пронзительный крик овдовевшей жены, а потом замолчала, пытаясь обрести внутренний покой. Шай-Хулуд приобщил великого Укротителя Червей к своей плоти, и отныне Селим будет жить вечно, как неотъемлемая часть их Бога. Достойный конец для мужчины – для
И прекрасное начало легенды.
Несомненно, где-то существовали более старые, более потрепанные космические корабли, летавшие по трассам Лиги Благородных, чем этот, но Норме до сих пор не приходилось их видеть. По сравнению с этим корытом старая развалина, которую Аврелий купил для ее экспериментов, был просто чудом современной техники.
Покинув орбиту вокруг Поритрина, старый корабль завибрировал, набирая скорость и выходя в открытый космос. Голый интерьер отдавал затхлым воздухом, человеческим потом и несвежей пищей. На стенах и на полу были видны пятна, которые были кое-как затерты, но не отчищены. Видимо, этот корабль перевозил рабов, хотя сейчас его единственными пассажирами были Норма и два сопровождавших ее драгунских гвардейца.
Это будет долгое, утомительное путешествие, усугубляющее стыд и унижение Нормы.
Двое гвардейцев с хмурыми непроницаемыми лицами сидели на длинной металлической скамье. Они явно недоумевали, чем они провинились перед лордом Бладдом, что он отправил их в это долгое и скучное путешествие. Ящики с багажом, включая вещи Нормы, были просто составлены у стен коридора. Она удивлялась, что одновременно с ней этим же кораблем не депортировали и Тука Кеедайра.
Открытый пассажирский отсек был наполнен полками и скамьями. Кроме того, Норма успела увидеть полки в нижних грузовых отсеках, похожие на стазисные лежанки. Таким образом увеличивалась емкость судна – этот аскетический корабль мог взять на борт не менее тысячи человек.
– Это невольничий корабль? – спросила она одного из драгун.
Он окинул Норму взглядом из-под тяжелых век и не ответил. Ему не приказывали отвечать на вопросы.
Норма живо представила себе тесно набитых сюда как сельди в бочке буддисламских пленников, захваченных на какой-нибудь отдаленной планете и насильно привезенных на Поритрин. Она почти физически ощутила их жалкое, почти призрачное существование. На этих палубах умирали люди.
По ассоциации она задумалась и о другом. Да, ее везли на корабле против ее воли, но ее везли домой, пусть даже это был акт немилости. Мать, конечно, не преминет сделать все, чтобы Норма до конца осознала себя неудачницей и ошибкой природы. Ну, в конце концов, все могло быть намного хуже. Вздохнув, она пожалела, что здесь нет Аврелия, который составил бы ей компанию на это долгое путешествие.
Она поерзала на скамейке, которая от этого не стала удобнее. Ей нечем было заняться, развлечений на этом судне тоже как будто не предвиделось. Но, в конце концов, это был не туристический круиз.
Творческие поиски силой воображения обычно помогали Норме забывать о физических неудобствах. Однако теперь, когда ее работа была украдена, а жизнь разрублена пополам, она невольно обращала внимание на окружающее и на уродство собственного тела.
Чтобы отвлечься, она начала играть с камнем су, подаренным ей Аврелием Венпортом. Хотя этот камень так и не оказал на нее стимулирующего телепатического действия, она любила память, которую он пробуждал в ее душе. Норма закрыла глаза, и все вычисления, которые она производила, вдруг возникли в окне ее памяти. Длинные ряды и колонки цифр и математических символов выстраивались в боевые порядки в космосе, напротив иллюминатора.