Кевин Андерсон – Герцог Каладана (страница 76)
Дым горящих папоротниковых плантаций черными полосами пятнал небо, словно ложные обвинения – репутацию Лето, но эти разрушения были целительным бальзамом для души герцога, очищением от злокозненного каладанского наркотика.
Атака с применением тактики выжженной земли была необходима, подобно тому как необходима хирургическая операция иссечения омертвевшей плоти. Никакой пощады убийце Чену Мареку. Махинации с айларом нанесли вред народу Лето и запятнали его герцогскую честь. Как герцог Каладана, он считал себя ответственным за распространение смертоносного наркотика по всей Вселенной.
Его не утешала мысль о том, что существуют куда более смертоносные наркотики, чем айлар, что есть более разрушительные вещества и практики их применения. Человечеству искони присуща привычка искать и находить вызывающие пристрастие субстанции, предаваться смертельно опасным порокам. Такие наркотики получили более широкое распространение в ответ на чудовищный рост цен на меланж, вызванный добавочным императорским налогом.
Но конкретно эта проблема поразила его мир, а не какую-то далекую пустынную планету или джунгли Икаца. Папоротник барра растет только на Каладане. Чен Марек культивировал и обрабатывал айлар здесь, и это позорило Дом Атрейдесов.
Совсем недавно охваченный скорбью лорд Атикк подал формальную жалобу в Ландсраад, хотя в настоящее время аристократы были больше заняты мелочной грызней, стремясь завладеть бесчисленными освободившимися планетами и занять теплые места при дворе Шаддама.
Лето был полон решимости уничтожить каждый канал поставок смертоносного зелья. Его возлюбленный Каладан никогда больше не станет источником заразы. Ответ герцога будет скорым и беспощадным, и результаты его действий увидит вся Империя.
Собрав воедино сведения, полученные от тайных агентов, Сафир Хават уже вскрыл невероятно обширную сеть распространения айлара по Империи, и узлом этой сети был Каладан. А ведь ментат только начал расследование и нашел лишь небольшую часть данных. На свет предстояло вытащить множество новых неприглядных и скрытых до поры фактов.
Лето стоял, положив руку на эфес обагренного кровью меча, глядя, как солдаты приводят пленных наемников и собирают разбежавшихся рабочих. Специальные команды жгли папоротниковые плантации, срубали зрелые древовидные растения, возвышавшиеся над полями.
С лица Дункана Айдахо не сходило мрачное выражение, после того как он доложил о бегстве Чена Марека. Солдаты Атрейдеса прочесали все туннели под лесом и нашли тайный выход и обгоревшую землю на месте старта реактивного судна, на котором, по всей видимости, скрылся Марек.
Несмотря на это разочарование, Лето чувствовал себя победителем.
– Мареку удалось уйти, но мы положили конец его деятельности. Производство айлара уничтожено, мы также ликвидируем сеть его распространения, разгромим черный рынок. Этому человеку останется только зализывать раны.
Лето был поражен, узнав, что операции на Каладане организовал и осуществлял тлейлаксу. У герцога и до этого были основания презирать Бинэ Тлейлаксу за то, что эта организация сделала с Домом Верниусов. Теперь мерзкие создания добрались и сюда, модифицировали исконно каладанское растение и превратили его в наркотик, вызывающий еще бо́льшую зависимость, в поистине смертоносное зелье.
Глядя на огромные плантации папоротника барра, на мощное оборудование, наемников и вооружение, Лето все больше и больше убеждался в том, что это не могло быть плодом работы одного человека. Генетические манипуляции тлейлаксу являлись сложным процессом, который невозможно воспроизвести по мановению волшебной палочки.
Кто финансировал Чена Марека? Шаддам Коррино санкционировал работу тлейлаксу на Иксе, но весь этот план с треском провалился. Был ли наркобарон-тлейлаксу независимым одиночкой или просто винтиком куда более крупного механизма? Что, если в эту деятельность вовлечен сам Император, как он был некогда вовлечен в авантюру на Иксе?
– Бо́льшая часть документов погибла, милорд, – признался Гарни Холлик и покраснел. В обожженных руках он держал несколько обгоревших документов и две катушки шигафибра. – Всему виной моя неуклюжесть и то, что этот архив был запрограммирован на самоуничтожение. Я должен был найти пусковой механизм и отключить его. И вот это все, что мне удалось спасти. Надеюсь, Сафир извлечет из этого что-нибудь полезное.
– Сафир найдет все, что только возможно найти, – сказал Лето, принимая из рук Гарни уцелевшие документы. – Мы еще не покончили с этим делом, но сделали очень важный шаг.
Происходящее напомнило Лето о том, насколько маловажным был на этом фоне оскорбительный отказ герцога Вердена. Хават уже составил новый список возможных невест для Пола; их имена ожидали его на столе в кабинете. Лето изучит список, как только вернется, и на этот раз даже обсудит кандидаток с сыном. Нет никакой нужды спешить с женитьбой Пола; надо просто прощупать возможности, поиграть в эту игру. Да, он выберет одно из имен и отправит еще одно вежливое письмо с предложением.
Конечно, было бы огромной ошибкой породниться с Домом Верденов. Но даже так намек аристократа на то, что Пол – неподходящая партия для его дочери, намек на затрапезность Дома Атрейдесов был неприятен Лето. Сколько еще Великих Домов так относятся к его роду? Неужели его сын и наследник снова будет отвергнут?
Раньше он думал, что управления одним только Каладаном – его родным домом, его вселенной, – было для него достаточно. Но если Фаусто Верден и другие аристократы Ландсраада считают Пола и Дом Атрейдесов недостойными своего внимания, то нет ли в этом вины самого Лето? Возможно, стоит потрудиться и поиграть в политические игры, особенно теперь, когда открылось столько возможностей?
Каладан был дорог его сердцу, но в условиях имперской власти и игры влияний, возможно, мало иметь одну маленькую планету. Герцоги из рода Атрейдесов царствуют здесь на протяжении уже двадцати шести поколений… Не стало ли это царствование застойным? Отец однажды сказал ему, что довольствоваться малым – первый шаг к падению.
Что, если ему следует претендовать на большее, стать более амбициозным, воспользоваться возможностями для захвата богатства и власти? Об этом твердил ему Хават, да и Джессика понимала необходимость поиска возможностей. После Оторио освободилось так много территорий…
Он посмотрел, как его солдаты заканчивают зачистку местности. Какой-то лейтенант подбежал к герцогу доложить о потерях. Лето с печалью узнал, что за этот день потерял почти сотню бойцов; не радовало даже то, что наемники Марека понесли намного бо́льшие потери.
Он снова вернулся к мучившему его вопросу. Возможно, Дому Атрейдесов нужно больше власти, больше политического влияния, больше силы.
Лето однажды сказал, что хочет сделать все ради Пола и будущего Дома Атрейдесов. Теперь он мысленно поправил себя:
Вернувшись в Каладанский замок, оказавшись за его закрытыми дверями, под светошарами, лившими в покои приглушенный оранжевый свет, Лето наконец смог на время снова стать мужем и любовником. Он сбросил с себя оковы власти и раскрыл сердце и объятия Джессике. Теперь, когда он был дома, был в безопасности, она отдавалась ему со страстью, обнажившей всю глубину ее тревоги за его жизнь.
На широкой кровати они пребывали в полной гармонии, ощущая теплые прикосновения своих обнаженных тел. Пресытившись ласками, они лежали, глядя друг на друга – серые глаза Лето смотрели в зеленые изумруды глаз Джессики. Они говорили шепотом, ибо им не надо было говорить громче, чтобы слышать друг друга. Он гладил прядь ее бронзовых волос, упавшую на щеку.
Но даже здесь он оставался герцогом и не тратил слов на ничего не значившие банальности. Джессика была его главным советником, его спокойным и надежным доверенным лицом. Он говорил ей о том, о чем думал, говорил о своем желании воспользоваться новыми возможностями.
– Джессика, я… пересмотрел свои приоритеты.
– Что ты имеешь в виду?
– Мне надо добиваться большего для Дома Атрейдесов, для Пола. В Империи началось перераспределение сил, перераспределение власти, и мне надо перестать утешать себя мыслью о том, что я выше всего этого. Мое сердце так и останется навсегда отданным Каладану, но нам следует лучше позаботиться и о нас самих, и о нашем наследнике. Я слишком долго витал в облаках. Теперь я решил отправиться на Кайтэйн и подать Императору прошение о пожаловании мне дополнительных владений, которые остались без хозяев после трагедии на Оторио. Я – преданный герцог. Почему бы мне не взяться за управление и другими планетами? – Он откинулся на подушку и вздохнул.
Он представлял герцога Вердена стервятником, кружащим над свежими трупами, и от этой воображаемой картины ему стало неловко. Лето не таков. Но все, что усилит Дом Атрейдесов, пойдет на благо Полу.
– Все знают, – сказала Джессика, – что именно ты поднял тревогу и спас многих людей на Оторио. Императора, его жену, графа Фенринга и других, кто остался жив только благодаря тому, что ты сообщил об опасности. Будь уверен, они этого не забыли.
– Шаддам не любит, когда ему напоминают о его обязательствах, – вслух предостерег сам себя Лето. – Если я начну слишком сильно давить на него, он разозлится. – Потом герцог подумал о сыне и ощутил прилив решимости. – Но разозлится Шаддам или нет, заранее никто сказать не может. Он сам выбирает причины для своего гнева. – Лето сел на постели. – На него давят многочисленные льстецы. Так много планет осталось без аристократического правления… Я считаю себя достойным человеком и хорошим правителем. Разве тем планетам не станет лучше под опекой Атрейдесов? Стоит только подумать о несчастных подданных барона Харконнена.