Кевин Андерсон – Герцог Каладана (страница 62)
Обучение Бинэ Гессерит было направлено на преодоление слабости любви. Некоторые сестры принимали это за запрет открывать другим свое сердце, за приказ быть холодными, отстраненными и поверхностными в чувствах. Однако другие сестры утверждали, что опыт любви – основополагающий человеческий опыт и его нужно пережить, не поддаваясь любви и преодолевая ее слабость. Это была очень зыбкая почва.
Из Бинэ Гессерит Джессике прислали список имен девушек, генетические линии которых Орден хотел пресечь, со строгим предписанием исключить эти имена из рассмотрения, не считаясь ни с какими трудностями. Некоторые имена из этого черного списка действительно были предложены Сафиром Хаватом по ходу предпринятого им отбора. При таком обилии вариантов ей не составило труда обратить внимание Лето на другую кандидатку, которой оказалась Джуну Верден. Джессика была счастлива, что ей удалось так легко выполнить свою миссию.
Теперь вопрос опять встал ребром из-за политических амбиций, не предусмотренных Джессикой.
Но сначала надо объясниться с Полом.
После того как она все рассказала и объяснила сыну, Джессика внимательно оценила гамму чувств, отразившуюся на лице Пола: оскорбление, растерянность, но также и облегчение. Она понимала, о чем думал в этот момент ее сын, так как воспитала в нем способность к глубокому анализу.
Пол положил руки на стол и посмотрел на мать.
– Прошу тебя, мама, сядь, нам надо обсудить это.
– Я понимаю, что это тяжелый удар, Пол…
– Это удар для моего отца, – ответил он. – По его чувству собственного достоинства. По сути дела я, конечно, нахожу такой ответ оскорбительным и разочаровывающим, но я не знал эту девушку, не был влюблен в Джуну Верден, и на меня не производят особого впечатления любовные песни, которые постоянно поет Гарни. Эти песни не обо мне.
– Да, это так, – признала Джессика, садясь рядом с Полом. – Речь идет о Доме Атрейдесов, о нашем ранге, нашем благосостоянии, нашем престиже.
– Нет, мама. – Пол покачал головой. – Речь идет о Доме Верденов, об ограниченном аристократе с низкой самооценкой, о человеке, который убедил себя в том, что сможет выловить крупную рыбу внезапно доставшейся ему сетью. Герцог Верден мог отклонить наше предложение уважительно, но он умышленно решил унизить наш Дом. Такой поступок многое говорит о характере этого человека. Он слабый запуганный мелкий человек, и такой ответ дает ему возможность почувствовать себя более важным, сильным и могущественным.
Джессика удивленно вскинула бровь.
– Очень проницательный анализ.
– Ты же сама учила меня искусству анализировать. Женится на тебе мой отец или нет, но ты – самая подходящая для него пара.
Джессике стало тепло от таких слов.
– Бинэ Гессерит, даже не понимая того, превзошли сами себя, когда назначили меня в наложницы герцогу. Они считали это просто удачной деловой операцией. – По ее лицу скользнула мимолетная улыбка. – Иногда Орден сестер проявляет качества, о которых и сам не имеет представления.
Одетый в свой самый роскошный наряд Император шествовал по дворцу мимо придворных, но самым лучшим его украшением была Императрица Ариката. В белой горностаевой мантии, в диадеме, инкрустированной хагальским хрусталем и камнями су, она блистала красотой и царственным величием. Именно такой всегда видел ее Шаддам. Сам он украсил свой мундир, помимо прочего, медалями за военные кампании, которыми он руководил, сидя на троне. Все такие кампании объявлялись победоносными. Медали внушали ему чувство гордости за величие Дома Коррино, укрепляли его власть и тешили его самолюбие.
О других, менее удачных походах и сражениях предпочитали умалчивать.
С недавнего времени, пользуясь обширной сетью своих следователей и шпионов, подключив к работе сардаукаров, он удвоил усилия для искоренения деятельности аристократов, сочувствовавших Содружеству благородных. С большой тревогой Шаддам узнал, что о мятеже шепчутся практически везде, заговор оказался глубже и шире, чем он предполагал, и теперь требовалось нечеловеческое упорство для уничтожения изменников. Как только следователи обнаруживали какие-либо факты, свидетельствующие против потенциально неверного аристократа, Шаддам тотчас заносил его имя в черный список. Скоро, очень скоро он передаст список сардаукарам, чтобы они окончательно решили этот вопрос. Он не станет миндальничать с изменниками.
Ариката загадочно улыбнулась.
– Ты совсем потерялся в своих мыслях. Надеюсь, в них нашлось место и для меня?
– Конечно, конечно, – поспешил заверить ее Император с такой искренностью, что Ариката сразу поняла: он лжет.
Император и Ариката шагали мимо рядов придворных, как на параде. Толпа разряженных в пух и прах представителей инопланетной знати наперебой сыпала заверениями в преданности, и голоса их сливались в нестройный и надоедливый хор. Шаддам давно научился отсекать этот гомон как бессмысленный шум, умудряясь при этом правильно отвечать на обращенные к нему слова, коротко глядя в глаза очередному собеседнику. Так как Ариката обладала феноменальной способностью запоминать имена, он позволял и ей добавить пару слов в этих обменах репликами, прежде чем они проходили дальше.
Они дошли до конца портретной галереи – длинной череды изображений Императоров из Дома Коррино. Галерея отличалась невероятной длиной и казалась неправдоподобной оптической иллюзией. Да, много было Императоров за десять тысяч лет…
Поблизости, одетая в свою неизменную черную накидку, молчаливо и скромно стояла Мохайем. Отсюда она могла слышать каждое произнесенное слово. Император полагался на Вещающую Истину, она помогала ему определять, кто из аристократов был достоин доверия. Содружество благородных уже успело изрядно расколоть самое основание Империи.
Гвардейцы охраны, выстроившись в прямоугольное каре, оградили императорскую чету от толпы придворных, и аристократы по одному подходили к Императору, пропущенные сквозь кордон. На этот раз, из-за того, что ему требовалось выбрать конкретные имена тех, кому предстояло занять освободившиеся места в Ландсрааде, Шаддам заставил себя сосредоточиться на том, что ему говорили. Он оценивал каждое слово и предложение, брал на заметку настроение и манеру поведения. Было очень важно внушить всякому кандидату спокойствие и чувство собственной важности, но при этом не пообещать ничего конкретного. Император ничего и не обещал, но молча выносил суждение.
Он поговорил с подобострастными главами Домов Боннеров и Суруда, со сдержанным и немногословным лордом Онивонди, и ни один из них не произвел на него благоприятного впечатления. Они были отосланы прочь. Следом за ними к Императору подошел высокий, энергичный человек с маленькой клиновидной бородкой и в нарядной одежде, представленный как герцог Фаусто Верден с Дросса. Герцог низко поклонился, словно только за тем, чтобы показать свою гибкость.
– Сир, вы удостоили меня высокой чести, пригласив ко двору, и я рад и польщен, что вы рассматриваете меня как кандидата на освободившиеся места в Ландсрааде и на расширение моих владений. – Он изъяснялся языком воспитанного и образованного человека, чем произвел на Шаддама впечатление притворщика.
Императрица Ариката улыбнулась и вмешалась в разговор:
– Мы пригласили вас, герцог Верден, как и многих других, в знак нашей милости и простой любезности. Мы считаем одинаково важными всех членов Ландсраада.
Верден засмеялся и решил блеснуть вымученным остроумием:
– Определенно, некоторые аристократы более равны, нежели другие. Например, я вхожу в совет директоров КАНИКТ, несмотря даже на то, что моя планета своим экспортом не превосходит множества других планет. Тем самым я демонстрирую способность как к руководству, так и к торговле. Я мог бы с таким же успехом делать это и на других планетах, где безотлагательно нужна новая администрация. – Он пригладил рукой остроконечные усы. – Все во имя Императора. Первая ответственность герцога – это ответственность перед Империей.
Шаддам испытывал двойственные чувства во время разговора с этим амбициозным аристократом. Он вспомнил записку, поданную ему молодой помощницей Айной Тере относительно наиболее подходящих кандидатов. По мнению Тере, Верден был верен трону, но постоянно выказывал безразличие, а иногда и попросту уклонялся от исполнения имперских обязанностей, и это побудило императорских следователей внимательно присмотреться к досье герцога. Верден родственно был близок к двум Великим Домам, главы которых допускали критические высказывания в адрес Дома Коррино.
Кроме того, герцог Верден под благовидным предлогом уклонился от посещения Оторио.
Император также отметил, что Мохайем тихо стоит рядом и внимательно слушает каждое слово, произнесенное Верденом.
Герцог между тем продолжал говорить:
– Я записал свои предложения о том, как я могу распространить мои методы управления за пределы Дросса – естественно, в сотрудничестве с Империей – к нашей взаимной выгоде. Мой посол вручит эту записку имперскому канцлеру. Надеюсь, вы найдете время благосклонно ознакомиться с ней, сир.