Кевин Андерсон – Герцог Каладана (страница 48)
Об этом отряде спецопераций экипаж обреченного комбайна ничего не знал. В течение нескольких недель после списания старого комбайна экипажу не позволяли вернуться домой в Карфаг. Люди жили на отдаленных блокпостах Харконненов или на восстановленной фабрике по переработке меланжа под названием Оргиз, которая тоже не была нанесена ни на одну карту.
Люди жаловались на невыносимые условия труда на этой безнадежно устаревшей уборочной машине и начали откровенно выражать недоверие по отношению к обещаниям баснословных премий. Раббан же прекрасно знал, что экипаж этого комбайна – отработанный материал, от которого уже надо было избавляться. Знал он и то, что комбайн перестанет существовать к концу текущего дня. Пора было сворачивать его работу – и именно сейчас. Шесть незадокументированных выездов за специей – достаточно большой куш.
Огромный мускулистый Раббан, воплощение грубой силы, покосился на своего спутника-ментата, хлипкого нервного человечка. Питер де Врие обладал умственным оружием, важным для составления планов и анализа рисков, и очень гордился собственной проницательностью. Раббан находил его скучным, надоедливым и раздражающим с его вечно растрепанными волосами, женоподобным лицом и едкими замечаниями. Дядя терпел этого испорченного ментата так долго, потому что Питер был пока полезен – например, это он придумал и разработал сегодняшнюю операцию. Рано или поздно, однако – как и в случае с этим старым комбайном, – де Врие отработает свой ресурс и станет бесполезным.
Раббан искоса посмотрел на своего заклятого врага.
Он включил наушники, услышал статический треск и какие-то голоса – переговоры членов экипажа, реплики бригадира, который уговаривал рабочих проехать еще немного. Раббан переключил канал и наконец уловил беседу пиратов, готовившихся к своей части операции.
Испорченный ментат с явным отвращением смотрел на дребезжащий, рокочущий и стучащий всеми деталями гигантский агрегат, медленно ползущий по песку.
– Даже в самых смелых моих проекциях я не мог бы предположить, что эта рухлядь протянет так долго. Мое почтение конструктору.
– Этот комбайн старше тебя, – саркастически пояснил Раббан и рассмеялся своей шутке.
Ментат состроил недовольную гримасу.
– Кто знает, может, он протянет дольше, чем вы, если вы не будете выказывать мне должного уважения и признавать мою ценность. – В голосе его звучала мелодичная, почти ласковая угроза, перед изощренностью которой Раббан почувствовал себя полным недоумком.
Тем не менее он шумно втянул ноздрями жаркий воздух и напыщенно произнес:
– Что такое твоя ценность в сравнении с моим достоинством? Я граф Ланкивейла, а недавно барон назначил меня вице-управляющим Арракисом.
– А я весьма дорогой ментат, прошедший модификацию на Тлейлаксе по специальному заказу барона, – сказал Питер, а затем добавил, недовольно фыркнув: – Барон не говорил мне о вашем назначении управляющим – официальном или неофициальном.
– Мой дядя назначил меня на то время, пока будет находиться по делам на Гайеди Прим, но даже когда он вернется, я все равно буду твоим начальником.
– О, вот как, моим начальником? – Жестокая улыбка искривила вымазанные соком сафо губы. – Погодите, я попробую себе это представить.
Раббан решил больше не обращать внимания на это насекомое. Надо быть более выдержанным, более терпеливым.
Барон же говорил ему, что жизнь – шахматная партия и надо уметь продумывать тактику на несколько ходов вперед.
Хороший совет, но как прикажете следовать ему в такую несусветную жару! Раббан решил игнорировать провокации ментата. Вместо этого он посмотрел на грохочущий, неистово вибрирующий комбайн.
– Я доказываю свое превосходство над тобой всякий раз, когда наши пираты увозят груз незарегистрированной специи.
Продолжение успешных операций, таких как сегодняшняя, гарантирует Раббану положение наследника барона. Потом у него будет масса времени, чтобы в подходящий момент избавиться от этого надоедливого бракованного ментата.
Де Врие благоразумно прикусил язык, и они оба принялись с безопасного расстояния наблюдать, как комбайн пополз к богатой жиле специи, где возобновил сбор. Раббан остро ощущал пыльный, удушающий запах корицы и едкий выхлоп работающих двигателей и механизмов комбайна. Когда-то этот агрегат считали удачным. Теперь же он гремел и вибрировал так, что у Раббана, несмотря на расстояние, закладывало уши.
Одно из пиратских судов приземлилось на каменистую площадку рядом с орнитоптером Раббана. Из машины, не выключая двигателей, вылез высокий седоватый человек. Несмотря на то что этот человек не был одет в военную форму, он отдал Раббану честь.
– Это хорошая точка, с которой удобно наблюдать за нашей операцией, граф Раббан.
Это был командир наемников, которых барон прислал с Гайеди Прим; они похитят специю с неучтенного комбайна и тайно, без всякой регистрации, продадут ее КАНИКТ. Мало того, что видавший виды наемник никак не был связан с экипажем комбайна, он не имел связей и с контрабандистами на Арракисе и не был известен даже графу Фенрингу.
Раббан улыбнулся, польщенный тем, что человек обратился к нему, назвав официальный титул, – особенно приятно это было после выпадов де Врие. Начальник отряда пиратов извлек из кармана портативное устройство, связанное с сенсорами внутри кабины комбайна. На экране появился показатель заполнения бункера специей.
– Уровень вполне удовлетворительный. Не думаю, что эта развалина сможет набрать больше.
– Да, агрегат давно отслужил свой срок, – согласился Раббан.
– Подождите еще три минуты, – сказал де Врие. – Через три минуты наступит оптимальный момент для атаки.
Раббан, едва сдерживаясь, стиснул зубы, но осознал правоту ментата.
– Не видно ли приближающегося червя?
Наемник покачал головой:
– Пока нет, что удивительно, учитывая весь тот шум, что производит эта колымага.
– Три минуты. – Раббан нехотя согласился с испорченным ментатом. – Потом действуйте.
Пират бросился обратно в орнитоптер, который мгновенно взлетел. Вскоре, по прошествии отведенных им трех минут, наемники атаковали комбайн, как рой кровососущих насекомых. Они сбросили бронированные дроны, которые прикрепились к корпусу передвижной фабрики и вскрыли бункеры со специей. В отверстия были вставлены вакуумные шланги, через которые с ревом, напоминающим рев старинных космических кораблей, начали высасывать красноватый порошок компрессоры.
Члены экипажа комбайна, пораженные происходящим, подняли на борт свои вездеходы и начали кричать на напавших, которые невозмутимо и умело продолжали делать свое дело, не обращая внимания на уже никому не нужных рабочих.
Настроившись на нужный канал, Раббан слушал, как бригадир комбайна тщетно вызывает помощь – суда сопровождения и даже споттеры были заблаговременно отосланы на базу. Никто не должен был видеть кульминации этого страшного действа, последний вздох старого доблестного агрегата и его несчастного экипажа.
Через несколько минут прозвучал сигнал, оповещавший о приближении червя. В нормальных условиях этот сигнал означал немедленное прекращение работы и экстренную эвакуацию машины и людей. Но сейчас выполнялась совершенно другая операция, шел последний акт драмы старого комбайна. Отборные головорезы-наемники завершали здесь свою особую миссию.
Члены экипажа обреченного комбайна начали выпрыгивать из нутра машины, пытаясь оказать сопротивление. Открыв люки, сильные, мускулистые рабочие, вооружившись кто чем смог, высыпали наружу. Но хладнокровные профессиональные убийцы умело поражали их длинными клинками и сбрасывали трупы с накренившейся машины в рыхлый взбитый песок.
– След червя! – предупредил пиратов их разведчик по специальному каналу связи. Командир принял сигнал, и его команда принялась работать с удвоенной скоростью. – Осталось четыре минуты!
За три минуты пираты перегрузили в свои емкости оставшуюся специю и покинули выпотрошенный комбайн. Тем временем исполинский червь приближался, вздымая перед собой вал песка, обозначавший траекторию его движения.
Чудовище пустыни стремительно надвигалось, и Раббан со всех ног бросился к своему орнитоптеру. Ментат не отставал. Каменистая площадка, на которой они стояли, была, в принципе, безопасным местом, но оба решили не испытывать судьбу. Забравшись в орнитоптер, они взлетели, набрали высоту и принялись кружить над местом разыгравшейся внизу трагедии.
Раббан невозмутимо наблюдал, как червь в слепой ярости сокрушил комбайн и начал его поглощать. В воздух взметнулась туча песка и пыли. Даже на расстоянии был слышен рев и скрежет раздираемого на части огромного металлического корпуса. Казалось, червь испытывает злобную, мстительную радость, помогая Раббану уничтожить все следы преступления.
– Ну что ж, эта операция прошла гладко, – сказал де Врие. – Мои комплименты нашим наемникам. Мы были абсолютно правы, списав этот ненадежный комбайн, хотя он смог еще пять раз собрать меланж. – Улыбка тронула его вымазанные соком губы. – Теперь он надежно и полностью утилизирован.
Внизу неистово извивался червь, погребая в песке остатки комбайна.