Кевин Андерсон – Дюна: Дом Атрейдесов (страница 127)

Сунув руку под стол, Лето нащупал там рукоятку кинжала, который Гават пронес в камеру специально для него. Для такого мастера это было сущим пустяком. Лето схватил рукоятку и крепко сжал клинок в руке, не меняя позы и не двигаясь, на лице его застыло бесстрастное выжидательное выражение.

Все, чему учили Лето на тренировках по боевым искусствам, словно кипяток, пробежало по мышцам. Он стал словно сжатая пружина, приготовившись к молниеносному броску. Лето молчал и не шевелился, ожидая, что предпримет пришелец. Он понимал, что что-то не так и что его жизнь висит на волоске.

Через мгновение человек выскользнул из своей просторной формы, расстегнув статические застежки, ткань упала на пол, то же самое произошло с пустым безжизненным лицом, которое оказалось искусно сделанной маской. Кисти и плечи тоже отделились от туловища, упав на пол камеры.

У Лето голова закружилась от неожиданности. Он бросился в сторону, стремительно соскользнув со стула на пол, и, присев, спрятался за стол. Нож он держал наготове так, чтобы противник не видел оружия, и принялся оценивать свое положение.

Высокий офицер переломился в поясе, словно разорвался – из фигуры выскочили два тлейлакса. Лица у них были худощавые и обветренные, с туго натянутой на скулах кожей. Они были одеты в обтягивающие черные трико, под которыми играли сильные мышцы.

Тлейлаксианские убийцы отпрыгнули друг от друга и начали с разных сторон подкрадываться к Лето. Крошечные глазки блестели, как дробинки. В каждой руке у них что-то сверкало – это было оружие, Лето не смог разобрать, что это, но понял, что в нем таится его смерть. Бросившись на Лето, один из тлейлаксов завизжал:

– Умри, дьявол-повиндах!

Мгновение Лето раздумывал, не заползти ли ему под стол или за тележку, но для начала он решил уравнять шансы, убив одного из нападавших… и не дать убийцам привести в исполнение согласованный, рассчитанный на двоих, план. Привычно прицелившись, он метнул нож. Оружие нашло свою цель и пронзило горло нападавшего, разрезав ему вены на шее. Тлейлакс рухнул на пол.

Серебристый дротик просвистел мимо уха Лето, но он успел перекатиться за тележку с голографическим проектором, который продолжал отбрасывать изображения на стол. Просвистел второй дротик и ударил в стену, отколов от нее кусок камня.

В этот момент Лето услышал шипение стреляющего лазерного ружья. Через всю камеру протянулась дуга пурпурного пламени.

Тело второго тлейлакса рухнуло на тележку и опрокинуло ее на пол. Лицом убийца ткнулся в пол, оплавленный жаром лазерного луча. Тело дернулось и замерло рядом с притаившимся Лето.

Туфир Гават и капитан гвардии Ландсраада вошли в камеру и посмотрели на Лето. Вошедшие вслед за ними охранники принялись осматривать тела двух нападавших. В воздухе висел запах паленого мяса.

– Каким-то образом они сумели проскользнуть мимо защитного поля и охраны, – сказал капитан.

– Я бы не стал называть это охраной, – сквозь зубы процедил Гават.

– У этого нож воткнут в горло, – сказал один из охранников.

– Откуда взялся нож? – спросил капитан, помогая Лето подняться на ноги. – Это вы метнули его, сэр?

Лето взглянул на Гавата, предоставив ментату ответить на вопрос.

– На что годится вся ваша охрана, капитан, – испепеляя собеседника насмешкой, ответил Гават, – если сюда можно незаметно протащить любое оружие?

– Я отнял его у одного из нападавших, – уверенно заговорил Лето, – и убил его.

Он моргнул серыми глазами. От избытка адреналина его била дрожь.

– Думаю, что Бене Тлейлаксу решил не дожидаться суда.

– Ад Вермиллиона! – воскликнул вошедший в камеру Ромбур, увидев царивший там разгром. – Это не будет украшать положение тлейлаксов на предстоящем суде. Если они были так уверены, что выиграют, то зачем им понадобилось брать в свои руки отправление правосудия?

Вспыхнув от смущения, капитан гвардии повернулся к своим подчиненным и велел убрать трупы из камеры и прибраться.

– Убийца выстрелил в меня двумя дротиками, – сказал Лето, указав на места, где застряли две смертоносные иглы.

– Будьте осторожны, – предупредил солдат Гават, – эти дротики могут быть отравленными.

Когда Лето, Ромбур и Гават остались одни, ментат сунул в ящик стола пистолет.

– На всякий случай, – сказал он. – В следующий раз кинжала может оказаться мало.

При взгляде с орбиты поверхность Икса представляется спокойной и первобытной. Однако в его недрах выполняются великие проекты и производится титаническая работа. Таким образом, наша планета в каком-то смысле является метафорой самой Империи.

Сияя самодовольной ухмылкой, Хазимир Фенринг протянул Шаддаму пачку секретных документов, написанных на тайном языке, который они с кронпринцем придумали еще в детстве. В аудиенц-зале императорского дворца была великолепная акустика – каждое, даже шепотом сказанное слово, было прекрасно слышно в другом конце помещения, но Фенринг и принц могли безбоязненно обмениваться самой секретной информацией. Утомленный Шаддам сидел на массивном троне, подножие которого горело исходящим изнутри аквамариновым светом.

Однако бьющей через край нервной энергии Фенринга хватило бы на двоих.

– Здесь досье на Великие Дома Ландсраада, представители которых примут участие в Конфискационном Суде над Атрейдесом. – Большие черные глаза Фенринга напоминали отверстия, ведущие в бесконечный лабиринт его злокозненного ума. – Мне кажется, я нашел много интересного и незаконного в деятельности каждого из нужных нам Домов. Я уверен, что мы найдем нужные средства убеждения.

Подавшись вперед, Шаддам изобразил на лице крайнюю степень удивления. За последнее время глаза его ввалились и покраснели от недосыпания, временами в них вспыхивали искры гнева.

Фенринг один раз видел своего патрона на грани срыва, это было много лет назад, когда они замыслили убить старшего брата принца – Фафнира.

– Успокойтесь, Шаддам, хммма, – безмятежно протянул Фенринг. – Я обо всем позаботился.

– Будь ты проклят, Хазимир! Если наружу просочится хотя бы часть сведений о всех взятках, которые мы раздали, то это конец Дома Коррино. Никто не должен видеть нашу заинтересованность в этом деле! – Шаддам так сокрушенно покачал головой, словно Империя уже рушилась и почва уходила из-под его ног. – Все начнут удивляться, ради чего мы во все тяжкие пытаемся спасти этого захудалого герцога.

Фенринг улыбнулся, тщетно стараясь заразить Шаддама своей уверенностью.

– Ландсраад состоит из Домов, большая часть которых уже ищет союза с вами, сир. Несколько тщательно выбранных фраз, льготная поставка меланжи, пара взяток, данных нужным людям в нужное время, угрозы…

– Да-да, я слишком часто шел у тебя на поводу, словно у меня нет своих мозгов. Скоро я стану императором миллиона миров, и мне придется думать обо всем самому, что я и начинаю делать с сего момента.

– У императоров есть советники, Шаддам. Всегда. – Фенринг вдруг сообразил, что ему следовало бы соблюдать бо́льшую осторожность. Что-то расстроило Шаддама, причем недавно. Что он знает и что неизвестно мне?

– На этот раз мы не станем действовать твоими методами, Хазимир. – Голос принца был тверд. – Я запрещаю это. Мы изыщем другой способ.

Фенринг внутренне напрягся. Он взошел по ступеням трона и встал рядом с Шаддамом, чтобы подчеркнуть их равенство. Атмосфера внезапно изменилась отнюдь не в пользу Фенринга. Что было сделано не так? Будучи младенцами, они с кронпринцем сосали одну грудь – мать Хазимира была кормилицей Шаддама. Разве не посещали они вместе одни и те же занятия во время учебы? Разве не вместе разрабатывали они свои планы и стряпали заговоры, когда стали взрослыми? Но почему теперь Шаддам отказывается прислушиваться к его советам?

Фенринг наклонился к уху принца. Надо было срочно изображать покаяние.

– Я искренне прошу вашего прощения, сир, но, хммма, все уже сделано. Я был уверен, что вы одобрите мои действия, и ноты были разосланы всем заинтересованным сторонам, представителей Домов попросили поддержать императора, когда в суде наступит время голосования.

– Ты осмелился на это, не посоветовавшись со мной? – Шаддам побагровел от ярости и на время попросту потерял дар речи. – Ты думал, что я, как и прежде, пойду за тобой, как бычок на веревочке? Пойду, куда бы ты меня ни завел?

Шаддам разозлился, слишком сильно разозлился. Что его беспокоит? Фенринг спустился на одну ступеньку.

– Прошу вас, сир, не принимайте это так близко к сердцу, вы гневаетесь и теряете перспективу.

– Напротив, мне кажется, что именно сейчас я начинаю осознавать перспективу. – Ноздри кронпринца раздувались от ярости. – Ты никогда не был особенно высокого мнения о моих умственных способностях, не правда ли, Хазимир? Когда мы были детьми, ты всегда находил жульнический способ помочь мне на уроке или на экзамене. Ты всегда соображал быстрее, ты был умнее, беспощаднее – по крайней мере ты всегда умел создать такое впечатление. Но веришь ты в это или нет, но я и сам умею думать и принимать решения.

– Я никогда не сомневался в вашем уме, мой друг. – Голова Фенринга смиренно склонилась на тонкой шейке. – Вы принадлежите к Дому Коррино, и ваше будущее было обеспечено одним этим фактом, но мне приходилось завоевывать каждую ступень на пути к тому положению, которое я сумел занять. Я хочу быть вашим советником и доверенным лицом.