Кевин Андерсон – Битва при Коррине (страница 95)

Ракелла в отчаянии тряхнула головой и попыталась встать с постели.

– Норти, вам надо наблюдать других пациентов, а не меня.

Ассистентка положила руку на плечо Ракеллы и мягким усилием заставила ее лечь на подушку.

– Теперь вы пациентка. Ваше заболевание требует такого же лечения, как и заболевание других больных.

Ракелла понимала, что если она заразилась, то шансов выжить у нее практически нет. Она призвала на помощь все свое мужество.

– Может быть, это просто аллергическая реакция на еду из джунглей. Я просто расклеилась и мне надо отдохнуть.

– Возможно, и так. Вот и отдохните пока.

Ракелла хорошо знала этот тон. Им Норти разговаривала с безнадежными умирающими больными.

Два дня спустя Норти Вандего тоже заболела, и ее положили в соседнюю палату. Забота по уходу за Ракеллой легла на плечи маленькой колдуньи Кери Маркес, которая начала вводить Ракелле – словно та была подопытным кроликом – необычные и непроверенные лекарства. Ракелла не возражала, хотя и верила, что Мохандасу скоро удастся найти средство исцеления от страшного недуга. Знает ли он, что она заболела?

Ночь в пещерах была непроницаемо черной. Из густых джунглей доносились зловещие и таинственные звуки. Ракелла лежала в полусне после того, как ей ввели смесь успокаивающих лекарств, когда внезапно пробудилась, услышав рядом громкий злой голос. Приоткрыв глаза, она увидела Тицию Ценва, которая на чем свет стоит ругала Кери Маркес и заставляла ее идти к другим больным.

– Пусть она умирает. Она не наша, ее возня здесь делает болезнь еще опаснее.

– Опаснее? Она заболела сама, пытаясь помочь нам.

– Откуда мы можем точно знать, что она кого-то спасла? Чума забирает только слабейших. – Голос ее был тверд как сталь, как налет дикого безумия в ее серых холодных глазах. Верховная колдунья казалась ослабшей, но продолжала владеть собой и повелевать окружающими. – Бич проредит негодное стадо и сделает колдуний сильнее.

– Или убьет их всех до единой!

Ракелла лежала, борясь с болью, усталостью, тошнотой, стараясь сосредоточиться лишь на одной части этого спора. Они думают, что я умираю. Это была неприятная мысль для привыкшего исцелять больных врача. Возможно, это правда. Она видела на своем веку немало смертей и была готова и сама встретить свою судьбу, хотя и была сильно разочарована тем, что ей не удалось до конца выполнить здесь свою работу.

Но ее тело и не думало так легко сдаваться. Она много дней боролась с болезнью, она цеплялась за жизнь, старалась усилием воли сохранить сознание. После нескольких сеансов Ракеллу перестали подключать к аппарату для очистки крови, и врач знала, что в ее организме стремительно накапливается субстанция X. Кожа пожелтела и покрылась язвами; ее постоянно мучила невыносимая жажда.

Колдуньи махнули на нее рукой и бросили умирать.

Один только Джиммак продолжал самоотверженно ухаживать за госпожой доктором. Он сидел рядом с ней, влажным полотенцем вытирал ей лоб. Он давал ей горький чай, укрывал одеялом – только бы ей было хорошо. Однажды она даже подумала, что видит Мохандаса, но это была всего лишь лихорадочная галлюцинация, бред. Когда они последний раз говорили… касались друг друга?

Казалось, что россакская эпидемия продолжается уже целую вечность. Как будто все, связанное с Мохандасом, было в иной жизни; она вспоминала время, проведенное в тесном общении с ним, вспоминала, как они любили друг друга, как были поглощены нахлынувшими чувствами, и весь мир переставал существовать для них. Она вспоминала, как они бывали на других планетах в другие времена. Ей не хватало его милой улыбки, теплоты его объятий, не хватало бесед, которые они вели, как коллеги и единомышленники.

– Что с Норти? – спросила она Джиммака однажды, в короткий момент просветления. – Это моя ассистентка. Где она?

– Высокая госпожа умерла. Очень жаль.

Ракелла не могла в это поверить. Медленно соображавший мальчик наклонился над Ракеллой, почти касаясь лицом пропитанных болезненным потом простыней. Его широкое гладкое лицо было преисполнено решимости.

– Но госпожа доктор не умрет, ни за что не умрет.

Он куда-то отбежал, а потом вернулся с гравитележкой, на которой здоровые санитары вывозили из палат тела умерших. Джиммак остановил носилки перед собой; действия его были решительными и быстрыми – он знал, что собирается делать. Он опустил летающую платформу вровень с кроватью Ракеллы.

– Джиммак, что ты собираешься делать? – Она изо всех сил старалась сохранить сознание и способность мыслить.

– Называй меня мальчик-доктор! – Своими сильными руками он перекатил ее на носилки, потом собрал полотенца, запасные простыни и одеяло, сунув все это в багажный отсек гравитележки.

– Куда ты меня везешь?

– В джунгли. Никто больше не заботится о тебе. – Он направился к выходу, толкая перед собой тележку.

Напрягая все силы, Ракелла приподнялась на локтях и увидела Тицию Ценва, стоявшую в коридоре и наблюдающую за происходящим. Джиммак наклонил голову, словно надеясь, что надменная мать не заметит его. Ракелла же, наоборот, постаралась встретиться взглядом с Верховной колдуньей, которая, заглянув в глаза Ракелле, не сочла нужным скрыть свое разочарование. Может быть, ей хотелось, чтобы Джиммак вез на каталке мертвое тело пришлого врача? Злобная, похожая на ворона женщина не сказала ничего и позволила мальчику пройти.

Над Россаком царила непроглядная тьма. Мальчик втолкнул подвесную тележку в лифт и доехал на нем до первого яруса джунглей. Потом он вышел из лифта и повлек тележку вперед, в глубь джунглей, в их самые темные и глухие заросли, не обращая внимания на угрожающие звуки, хлещущие по лицу ветви и на зловещие тени.

Я никогда не думал, что мне вновь доведется побывать на Салузе Секундус; войти в великолепный зал заседаний Парламента, увидеть пышные монументы Зимии. Увы, они оказались не такими величественными, какими я их помнил.

После того как Йорек Турр бежал с Коррина, ему понадобилось почти два месяца для того, чтобы добраться до уязвимого сердца Лиги Благородных – ее столицы.

За это время Турр ухитрился похитить другое судно на одной из планет, население которой было практически уничтожено великой эпидемией. Планета эта находилась на дальней окраине Лиги. Так как сам он был невосприимчив к заразе, то на сердце его потеплело, когда он увидел, какие опустошения и сколько страданий и смертей принесла людям эта новая Черная Смерть. От таких картин сердце его радостно пело.

На многих планетах количество живых уменьшилось настолько, что дальнейшее существование цивилизации на них можно было считать поставленным под большой вопрос. После двух десятилетий практического паралича межпланетной торговли, горстки выживших как стервятники бросались друг на друга за обладание остатками запасов, жилищ и орудий труда. На некоторых планетах до восьмидесяти процентов населения погибло от самой болезни или ее последствий. Для того чтобы оправиться от такой вселенской катастрофы, человечеству понадобится не одно поколение.

И все это благодаря моей оригинальной идее.

Он сделал остановки еще на двух планетах, собирая по пути нужные ему сведения, похищая деньги, выдумывая себе подходящую легенду и маскируясь. Ему было страшно интересно узнать, как все изменилось после его мнимой смерти и добровольного изгнания в мир мыслящих машин.

Одним из самых главных изменений стал возросший религиозный фанатизм, организованный культом Серены с его страстью к идиотскому уничтожению полезных приспособлений и оборудования. Турр не мог сдержать улыбки, наблюдая, как ревностные последователи культа старательно и бессмысленно крушат все, что попадает им под руку. Такого исхода он не предполагал, но результат не вызывал у него возражений. Эти людишки сами причиняли себе беды и несчастья.

Направляясь в Зимию, Турр надеялся увидеть и оценить результаты действий другого своего враждебного людям изобретения – маленьких механических пожирателей, – которые тоже наводили ни с чем не сравнимый ужас на население. Вопреки мнению Эразма, Турр не получал удовольствия от чужой смерти как таковой, просто он во всем любил законченность…

Ко времени, когда Турр наконец добрался до места назначения, он окончательно перевоплотился в образ беженца с Балута, одной из пораженных эпидемией планет, где от нее погибла большая часть населения. Салуза превратилась в центральный распределительный пункт, из которого беженцы направлялись на другие планеты для восстановления количества населения и улучшения его генофонда на основании отборного наследственного материала, подготовленного россакскими колдуньями. Турр ухмылялся. В каком-то смысле он содействовал улучшению породы народонаселения.

Он поражался упорству и настойчивости Лиги в попытках восстановить прежнюю жизнь, сделать все, как было, вместо того чтобы двигаться вперед, не оглядываясь в прошлое. Как только он займет в мире людей подобающее ему руководящее положение, он приложит все силы, чтобы направить развитие именно в такое русло. Видя, насколько ослаблена и растеряна Лига, Турр не сомневался, что ему не составит труда добиться поставленной цели и возвыситься. С окончанием джихада люди плыли по течению жизни, не имея перед собой достойной цели, а значит, он нужен человечеству.