Кевин Андерсон – Битва при Коррине (страница 75)
– Эти жуки слишком малы, чтобы нести сложное оборудование, в них не может быть сложных дискриминирующих программ, но они каким-то образом находят свои цели. Они разбирают угрозу? Ориентируются на концентрированные ресурсы? Может быть, они запрограммированы на нападения на органические объекты?
Абулурд мысленно просеивал всю имевшуюся у него отрывочную информацию. Странным ему казалось то, что остались нетронутыми деревья и кусты в парке. Птицы щебетали и летали между пираний, которые не обращали на пернатых ни малейшего внимания.
– Нет, Верховный баши. Смотрите, они оставляют в покое деревья и других животных. Они знают, что охотиться надо только на
– Это было бы слишком сложно – а мы знаем, что они лишены гель-контурных сетей искусственного интеллекта. Если бы эти элементы были, то они погибли бы при пролете цилиндров сквозь поле шифрующих станций, установленных на орбите Коррина. Нет, это должно быть что-то более простое и очевидное.
Абулурд продолжал рассматривать картины. Жуки атакуют человека и, кроме того, ищут металлы, органические и неорганические соединения, нужные для построения новых копий. Целлюлоза, ткани, деревянные строения, а также живые растения и животные остались нетронутыми.
Он посмотрел на одну из фотографий, и вдруг ему в глаза бросилась одна явная несуразность. На изображении был виден парк Зимии, зараженный механическими тварями. В парке стояли обычные для таких мест фонтаны, статуи и мемориальные комплексы, но только поваленная статуя одного из военачальников джихада была объедена жуками почти до каменного пьедестала. Еще более поразительным было то, что статуя другого военачальника, изваянного сидящим на салузанском жеребце, также подверглась нападению, но уничтожен был только всадник, твари не тронули коня. Но ведь обе части статуи были сделаны из одного и того же камня.
– Постойте, Верховный баши! Я думаю… – Он перевел дух, вспомнив непонятный на первый взгляд факт, когда механические жуки с некоторым опозданием набрасывались на женщин и священников в свободных развевающихся одеждах или на мужчин в странных шляпах.
Вориан смотрел на Абулурда, ожидая продолжения. Воспитанный в военной семье и будучи сам военным до мозга костей, Абулурд никогда не высказывал сразу того, что приходило ему в голову. Хотя сейчас верховный баши был готов выслушивать любые идеи и предложения, пусть даже самые причудливые.
– Они всего лишь распознают форму, сэр. В их простых электронных мозгах намертво вытравлена или выжжена форма человеческого тела. Пираньи атакуют все, что имеет определенную форму – две руки, две ноги, голова и туловище. Посмотрите на эти статуи!
Вориан быстро кивнул.
– Просто, топорно и не слишком изящно, как раз такая форма, какую очень любит Омниус. Это открывает путь к уязвимости, которую он и использует. Нам надо всего лишь замаскировать наши человеческие силуэты, и мы можем совершенно незамеченными ходить среди этих пираний. Но жуки, кроме того, сдирают со всех предметов металл и все полезные для себя элементы. Поэтому нельзя выставлять напоказ металл.
Вориан вскинул брови.
– Ты хочешь сказать, что для успешного бомбометания надо применить деревянные бомбардировщики?
– Нет, я хочу предложить гораздо более простую вещь. Что, если мы накроемся одеялами или брезентом, короче, каким-то органическим материалом, который не интересует пираний. Тогда мы сможем подобраться к фабрикам на сколь угодно близкое расстояние и причинить им настоящий урон или уничтожить их. Правда, при этом у нас не будет никакой физической защиты, и если уловка окажется неудачной, то мы подставимся под смертельный удар.
– Нам придется взять на себя этот риск, Абулурд. Мне нравится такая военная хитрость. – Он жестко улыбнулся. – Ну как, будем вызывать добровольцев или ты думаешь так же, как я?
– Верховный баши, вы слишком ценный для Лиги военачальник для того, чтобы…
Вориан не дал Абулурду договорить:
– Для начала вспомни, как отзывались обо мне некоторые депутаты Парламента, которые презрительно именовали меня не иначе как бесполезным военным ископаемым и милитаристом. Ты же видел, как неумело молодые солдаты выполняют приказы, как плохо подготовлены они к критическим ситуациям. Кому из них можно доверить такую ответственную миссию?
– Я считаю, что мне, Верховный баши.
Вориан похлопал младшего офицера по плечу.
– Я тоже верю в тебя и в себя самого. Больше я ничего не хочу говорить. Мы с тобой, ты и я, воплотим этот план в жизнь.
Вориан поручил командование группе местных офицеров, каждый из которых руководил действиями одной подстанции, наблюдавшей за цилиндрами, фабрикующими пираний. Он подробно объяснил офицерам, что собираются делать они с Абулурдом, с тем, чтобы если план сработает, они смогли провести те же действия на «своих» цилиндрах. Если же хитрость не удастся, то Вориан и Абулурд погибнут, оставив о себе память, что они пытались что-то сделать, предоставив другим придумать что-нибудь более эффективное.
Вориан был в восторге от плана Абулурда.
– Должно быть, ты читал мои учебники по стратегии, а?
– Что вы имеете в виду, Верховный баши?
– Этот план соперничает с некоторыми моими прошлыми схемами, – сказал Вориан, запахиваясь в кусок толстой ткани. – Обмануть машины, надуть их сенсоры – примерно так я поступил с ложным флотом у Поритрина.
– Это не сравнимо с тогдашним вашим триумфом, Верховный баши, – сказал Абулурд. – Пираньи – весьма тупые противники.
– Расскажи это людям, которых мы собираемся спасать. Пошли.
Времени было в обрез и выбор невелик, но Вориан и Абулурд делали сейчас самое большее из того, что могли сделать в сложившихся обстоятельствах. Солдаты помогли им замаскировать гравиплатформы слоями брезента и кусками других натуральных тканей, чтобы жуки не разглядели материалы, нужные для работы фабрик смерти. Потом Вориан и Абулурд задрапировались в куски толстой и плотной ткани, закрыв себя и платформы неким подобием шатра, чтобы человек, передвигающийся с оружием на такой платформе, выглядел просто бесформенной массой.
На платформе Абулурда помещалась цистерна с едкой коррозионной жидкостью, соединенная со шлангом и насосом. Вориан вооружился плазменной гаубицей, которой он надеялся сжечь фабрику. Если, конечно, они смогут подойти к ней.
Офицеры отправились в путь, едва различая дорогу сквозь узкие прорези. Хотя платформы держали на весу людей и груз, им все же приходилось перешагивать камни и разбросанные тут и там изуродованные человеческие тела.
От запаха Абулурд испытывал тошноту, но он скрипел зубами и продолжал идти. Лицо было прикрыто – для лучшего обзора – полупрозрачной марлей. Слева продвигалась бесформенная масса – Верховный баши Атрейдес. Абулурд понимал, что они выглядят нелепо и смешно, идя на смертельно опасное дело в таком гротескном виде. Пираньи могли без труда разорвать тонкую ткань, если бы вздумали атаковать. Но даже такая призрачная защита предохраняла от тварей с примитивной распознающей программой.
Они медленно продвигались к цели, обдумывая каждый следующий шаг. Абулурда преследовал жужжащий звук летавших тварей, отчего по спине то и дело пробегал холодок ужаса. В тот момент Абулурд не представлял себе более ужасной смерти, чем быть пробуравленным бесчисленным количеством этих мерзких металлических жуков. Но еще хуже было подставить под удар Вориана Атрейдеса – этого Абулурд не имел права допустить ни в коем случае.
Наконец они подошли к краю ямы с цилиндром, фабрикующим пираний. Мобильная фабрика все шире и шире открывала свою ненасытную пасть, как хищный плотоядный цветок. Роботы-сборщики собирали металл и сносили его к фабрике, словно жрецы, совершающие жертвоприношение голодному кровожадному богу. Из отверстий в корпусе выбрасывались отработанные материалы и токсичные газы. Из переднего отверстия автоматической фабрики непрерывным потоком вылетали серебристые смертоносные жуки, тотчас отправлявшиеся на поиски жертв.
– Если мы это не остановим, – прокричал Вориан, стараясь перекрыть невообразимый шум, – то мы не сможем потом справиться с ними такими подручными средствами.
Абулурд встал на краю ямы, взявшись за шланг под складками темной непрозрачной ткани и присоединив его к насосу. Потом он просунул носик шланга в прорези ткани и сказал:
– Я готов, Верховный баши.
Вориан, испытывавший еще большее нетерпение, чем молодой батор, активировал плазменную гаубицу и выпустил из ствола дьявольский поток пламени в раскрытое жерло автоматической фабрики. Сразу после этого Абулурд направил поток едкой жидкости в то же отверстие.
Картина была такая, словно муравейник облили бензином. Бешеные языки пламени и струя едкой каустической жидкости оказали немедленное и ужасающее в своей разрушительности действие на фабрику: металл плавился, электрические цепи и сложные механизмы рассыпались на изъеденные мгновенно возникшей коррозией куски. От фабрики к небу повалил ядовитый дым. Сбитые с толку жуки-пираньи, жужжа, вились вокруг этого адского костра.
Абулурд крепко держал шланг, из которого продолжала хлестать жидкость, стараясь не попасть на ткань своего маскировочного покрывала. Теперь он направил струю на выходное отверстие фабрики. В течение нескольких секунд подвижная мастерская заскрежетала и рассыпалась, превратившись в дымящийся котел расплавленных, едко пахнущих материалов.