Кевин Андерсон – Битва при Коррине (страница 69)
Каждый день, вставая рано и отправляясь по делам в город, Вориан Атрейдес неизменно возвращался в своих мыслях к неповторимым моментам своей жизни и к кризисам, которые ему пришлось переживать, – он вспоминал Серену, Леронику и даже Севрата, которого он, помнится, называл старым железным умником.
Как он ненавидел сейчас свою вынужденную бездеятельность.
Вориану было уже сто тридцать пять лет, но он чувствовал себя еще старше. Когда заканчивалась его работа в Главном Штабе, он возвращался домой, где никто не ждал его. Сыновья его давно были глубокими стариками со своими многочисленными семьями, жившими на далеком Каладане.
Скучал Вориан и по своему бывшему адъютанту Абулурду Харконнену, который считал его наставником и почти отцом – в отличие от Эстеса и Кагина. Но весь последний год Абулурд провел возле Коррина, следя за поддержанием блокады Омниуса.
Словно подслушав его мысли, на улице вдруг показался Абулурд, который быстрым шагом, пригнув голову от дождя, шагал к зданию Главного Штаба. Форма была измята, батор шел без сопровождения. По всем его движениям чувствовалось, что случилось что-то неотложное.
Не веря своим глазам, решив, что это иллюзия, Вориан тем не менее выбежал в коридор и бросился к выходу по лестнице, перескакивая сразу через две ступеньки. Он оказался у входной двери, когда Абулурд взялся за ручку, чтобы открыть ее и войти.
– Абулурд, какая приятная неожиданность!
Младший офицер сразу сгорбился и поник головой, словно этот приход в Главный Штаб потребовал от него напряжения всех сил.
– Я прибыл прямо с Коррина, сэр. Мне пришлось воспользоваться сворачивающим пространство разведчиком, чтобы опередить машинные корабли. Но сколько времени в нашем распоряжении, я не знаю.
Абулурд и, естественно, Вориан понимали всю серьезность сложившейся ситуации, но члены Парламента и правительства Лиги считали, что военные несколько преувеличивают масштаб кризиса.
– По прошествии стольких лет на что еще могут надеяться и рассчитывать мыслящие машины? Они потерпели поражение! – возбужденно кричал представитель Гайеди Прим.
– Но если эти автоматические снаряды пролетели через шифрующие поля, то разве смог бы там уцелеть хотя бы один гель-контур компьютерного мозга? Нет, а значит, нам не о чем беспокоиться, – заметил нудный представитель Хонру, откинувшись на спинку кресла с самодовольной улыбкой.
– Беспокоиться всегда есть о чем – пока уцелело хотя бы одно-единственное воплощение Омниуса.
Вориан никак не мог понять, почему они все так уверены в своей правоте. Но такое отношение не было удивительным. Каждый раз, когда члены Парламента сталкивались с серьезными проблемами, начинались бесконечные обсуждения, в которых терялась суть и которые не приводили к четким и ясным решениям.
После возвращения Абулурда Вориан провел целую неделю в беседах с более младшими командирами – своим подчиненным Абулурд представил кадры съемки, сделанной флотом у Коррина, на которых были изображены странные снаряды. Наконец Верховный баши настоял на том, чтобы лично обратиться к Парламенту Лиги. Согласно расчетам – в зависимости от ускорения и запасов топлива на снарядах, – эти объекты могли теперь приблизиться к Салузе в любой момент.
– Вы уверены, что не преувеличиваете степень угрозы, не стремитесь ли вы посеять в народе панику и заодно укрепить позиции Армии Человечества, Верховный баши? – спросил худощавый депутат с Икса. – Мы все слышали ваши военные истории.
– Благодарите Бога, что вам самому не пришлось стать участником этих историй.
Иксианец скорчил недовольную гримасу.
– Я вырос во время эпидемии, Верховный баши. У большинства из нас нет вашего военного опыта, но каждый из нас пережил свои трудные времена.
– Зачем гоняться за тенью? – спросил еще один депутат, которого Вориан так и не смог узнать. – Пошлите разведывательные корабли на периметр орбиты и перехватывайте все объекты, приближающиеся к Салузе. Если, конечно, таковые появятся. Именно так Квентин Батлер расправлялся со снарядами, заряженными чумой Омниуса.
Перепалка с Парламентом продолжалась в том же духе большую часть утреннего заседания. Наконец, испытывая полное отвращение к тому, что он здесь услышал, Вориан покинул огромное здание Парламента, увенчанное высоким золотым куполом. Выйдя из дверей, он остановился на верхних ступенях подъезда и, подавив тяжкий вздох, тоскливо посмотрел в небо.
– Как вы себя чувствуете, сэр? – Из-за резных колонн подъезда показался Абулурд Харконнен.
– Все тот же набивший оскомину идиотизм. Законодатели забыли, что можно говорить о чем-то ином, кроме цен на зерно, регулирования межпланетных полетов, субсидий на строительство и пышных общественных проектов. Теперь я наконец понимаю, зачем Иблис Гинджо сформировал Совет джихада в самый разгар войны. Люди, конечно, жаловались на его драконовские меры, но по крайней мере Совет мог принимать скорые и эффективные решения. – Он задумчиво покачал головой. – Самый страшный враг человечества – это бездеятельность и бюрократия.
– У нас очень мал диапазон наблюдения, и будет трудно обнаружить приближение снарядов на дальних подступах к Салузе, – заговорил Абулурд. – Наше общество так сосредоточено на возвращении к нормальной жизни – словно кто-то помнит, что это такое, – что не может даже сконцентрировать внимание на угрозе, реальность которой вполне очевидна.
Дождь возобновился с новой силой, но Верховный баши не двигался. Кто-то раскрыл зонтик над головой военачальника, чтобы он не промок. Конечно, это был Абулурд. Вориан улыбнулся офицеру, но батор остался серьезным.
– Что мы будем со всем этим делать, сэр? Снаряды летят и неумолимо приближаются.
Прежде чем Вориан успел ответить, порыв ветра подхватил подвесной плавающий зонтик и швырнул его на ступени. Абулурд бросился поднимать его.
Они уже хотели было вернуться в здание Парламента, чтобы переждать дождь, когда Абулурд после нескольких попыток поправить плавающий подвесной зонтик, вдруг показал Вориану на горизонт. Порыв ветра снова подхватил и унес зонтик, но на этот раз Абулурд не побежал за ним.
Небо на горизонте вдруг прорезало серебристо-оранжевыми полосами, похожими на следы когтей огромного хищника.
– Смотрите, это снаряды Омниуса с Коррина! – громко простонал Абулурд, в равной степени переполненный стыдом и тревогой из-за того, что не смог никого заставить поверить своему предостережению.
Вориан стиснул зубы.
– Армия верит своей пропаганде. Люди думают, что если мы объявили джихад оконченным, то наши враги перестали интриговать и плести заговоры против нас.
Он глубоко вздохнул, слишком хорошо вспомнив, что значит быть военачальником на войне.
– Похоже, что мне понадобится помощник, – сказал он Абулурду. – Скоро у нас с тобой будет очень много дел.
Когда Норма вернулась на Россак, один только вид серебристо-пурпурных джунглей вызвал целую бурю нахлынувших на нее воспоминаний о детских годах. Небо все так же было испятнано ядовитым дымом из кратеров отдаленных вулканов, запах перенасыщенной жизнью атмосферы миазмами поднимался от густого подлеска в окрестностях главного города, расположенного внутри скалистых гор. Там, в горах, джунгли были представлены самыми необычными видами растений и насекомых, эта флора и фауна, борясь за свое выживание, освоила плодородные расщелины в камнях.
Норма вспомнила, как будучи девочкой ходила в экспедиции с Аврелием и его ботаниками, которые разыскивали в джунглях растения, грибы, ягоды и даже насекомых и пауков, из которых можно было бы добыть лекарственные вещества. Корпорация «ВенКи» и сейчас продолжала получать хороший доход от продажи лекарств, хотя теперь ведущим экспортным продуктом компании стал меланж.
Однако недавно Норму посетило очередное видение, которое поведало ей о том, что все здесь будет разрушено и уничтожено, причем очень и очень скоро. Случится нечто ужасное с Россаком, колдуньями, со всем населением. Она надеялась убедить сводную сестру осознать опасность, но Тиции потребуются доказательства, детали, объяснения. Норма не могла представить никаких подтверждений своих слов. У нее было лишь очень отчетливое предчувствие, предупреждающее сновидение во время меланжевых грез.
Вряд ли Тиция станет прислушиваться к ее бездоказательным заявлениям.
Много лет назад Тиция отправилась в один из налетов на кимеков, она и ее подруги-колдуньи были готовы выплеснуть свою ментальную энергию и умереть, захватив с собой и кимеков. Все спутницы Тиции погибли, пожертвовав жизнью, и сама Тиция была следующей на очереди, но получилось так, что кимеки отступили, невольно подарив Тиции жизнь. Ее жертва оказалась ненужной, и потом она всю жизнь жалела о том, что так и не смогла воспользоваться шансом. Личность Тиции состояла сплошь из сожалений, обвинений и упорной решимости. Она всегда находила причины, отравляющие жизнь, как и всегда находила виноватых в этом людей.
Верховная колдунья никогда не обращала внимания на Норму, делая вид, что не замечает ее присутствия, что на самом деле Нормы просто не существует. Тиция мирилась с тем, что Норма одна работает на Колхаре со своими кораблями и сворачивающими пространство двигателями. Правда, она была так же предана своим идеям, как Норма своему делу и призванию. Именно это обстоятельство и позволяло Норме понимать мотивы поступков сводной сестры.