Кевин Андерсон – Битва при Коррине (страница 144)
Джихад Серены Батлер и вызванный им к жизни фанатизм противников мыслящих машин – так же как и ужасы искусственной эпидемии Бича Омниуса и страшные атомные бомбардировки Великой Чистки – все это оставит неизгладимый отпечаток на сознании человечества на многие тысячелетия.
Но человечество выживет и создаст единое царство общей политики, деловых отношений, религии и философии, спаянных вместе меланжевой специей.
Вооруженная своим чудесным предзнанием, Норма могла водить сворачивающие пространство корабли «ВенКи» на огромные расстояния, безопасно и в мгновение ока доставляя их в самые отдаленные уголки Вселенной. Но Норма не могла в одиночку выполнять эту исполинскую работу. Надо было подготовить других людей, которые тоже обладали бы предзнанием в отношении прокладки безопасных и надежных маршрутов, предзнанием, порожденным и усиленным постоянным потреблением меланжевого газа…
Она не стала спрашивать Адриена, где он нашел первых десятерых добровольцев. У Адриена – богатейшего директора корпорации «ВенКи» и владельца новообразованной «Сворачивающей пространство компании» – были многочисленные связи. Отобранные кандидаты уже помещены в камеры с меланжевым газом, и концентрацию его уже начали постепенно увеличивать. Скоро эти люди начнут мутировать и изменяться, подобно Норме. И потом они поведут корабли компании к планетам Лиги и на несоюзные планеты, но Норма понимала, что никто из новичков не будет обладать таким всеобъемлющим предзнанием, каким обладала она сама.
Норма временами испытывала нетерпение, желая, чтобы ее собственные мутации достигли своей генетической цели. Она провидела политическое, торговое, религиозное, философское и техническое будущее, которое, как на гигантском свитке, развертывалось перед ее глазами, покрывая огромные, невообразимые расстояния.
Она прочертит сияющий путь в космосе, ибо обладает даром, которого не было ни у кого из живущих на свете людей.
Но даже владея несравненным предзнанием, Норма не могла видеть, что в конце концов произойдет лично с
Когда Армия Человечества вернулась на Салузу Секундус после славной победы, одержанной над мыслящими машинами, в Зимии и в других городах по всей Лиге начались празднества, которые своим безумством превзошли даже дикий разгул фанатиков Райны Батлер.
Истории о битве при Коррине передавались из уст в уста, переделывались и дополнялись фантастическими подробностями. Бесстрашные действия Верховного баши на Мосту хретгиров превратили надвигавшуюся катастрофу в невиданный доселе триумф, в полное уничтожение и искоренение мыслящих машин. Исчезли даже следы существования вездесущего Омниуса. С тысячелетним игом мыслящих машин было покончено раз и навсегда. Человечество отныне могло свободно идти своим путем, не скованное цепями рабства, творя свою судьбу собственными руками и по собственной воле.
На празднестве, которое должно было состояться на главной площади Зимии, Верховный баши Вориан Атрейдес, герой битвы при Коррине, занял место рядом с вице-королем Батлером и Райной. Верховный баши был в парадной форме с новыми наградами, присвоенными ему по случаю великой победы. Он начал военную службу в Армии джихада по собственной воле после того, как Серена Батлер убедила его в прирожденной силе человека, в его превосходстве над мыслящими машинами. Правда, сейчас, стоя перед волнующейся толпой, Вориан испытывал большие сомнения относительно будущности, которую уготовило себе свободное человечество.
В Зимии и ее окрестностях все еще были видны следы бесчинств, устроенных культистами Райны Батлер, – сожженные дома, искореженные фасады, обломки машин. Сейчас в толпе последователи культа Серены преобладали. Они были здесь со своими знаменами и символическими дубинами. Здесь же на площади толпа развлекалась тем, что разбивала муляжи роботов. Люди веселились, как дети, нашедшие забавную игрушку.
Глядя на это зрелище, Файкан отечески улыбался и старался держаться ближе к Райне Батлер, стремясь окунуться в ореол ее популярности. Вориан слишком ясно видел, зачем Файкан это делает.
По дороге домой Вориан узнал, что Файкан разработал далеко идущие планы относительно своей племянницы, не дожидаясь даже, когда она оправится от полученных травм. Файкан предложил ей титул Великого матриарха, но, как ни странно, бледная женщина отказалась от предложенного титула. Она хотела от дяди только одного – обещания, что он поможет завершить общественное очищение, которое, как она провидела, было необходимо Лиге.
Вориан, однако, не разделял этих радужных надежд. Если Райна продолжит свои погромы и чистки, то неистовое и бесконтрольное уничтожение всех и всяческих машин мутной волной прокатится по всем планетам населенного мира. Любому непредвзятому человеку было ясно, что это приведет к наступлению новых темных веков… но в данный момент Вориан опасался, что главной заботой Файкана было не будущее человечества, а укрепление базы его власти. В сложившейся ситуации вице-король не мог, не попав в эмоциональную ловушку, построить нормальное светское государство.
Внезапно освободившись от нечеловеческого врага, люди обратились к религии, к благодарению и надеждам. Лига будет вынуждена дать выход слепой вере, ставшей источником разрушительной энергии. Человечеству предстояли многие века тяжелой восстановительной работы, но Файкан, очевидно, сомневался, что люди будут работать только из сознания политической необходимости. Нужны были какие-то иные стимулы.
К несчастью, после того, как исчез призрак демонов в облике машин, толпы последователей Райны снова заволновались, как только начала проходить эйфория от победы в битве за Коррин. Вориан ясно видел, что наступают тяжелые времена…
Освещенный ярким солнцем вице-король поднял руки. В ответ раздался нарастающий восторженный рев толпы, который постепенно улегся, и на площади воцарилась тишина. Чтобы подыграть толпе, Файкану надо было исполнить ее тайные желания. Наконец он заговорил, точнее, закричал, едва не срывая голос:
– Настало время великих перемен! Как и заповедал нам Бог, после тысячелетия бедствий наступило время нашего неизбежного торжества. Мы заплатили за победу неисчислимыми – но не забытыми – жертвами. Нельзя преувеличить значение победы при Коррине и тех чудесных возможностей, которые она открыла перед нами.
В ознаменование этого великого события я вместе с моей племянницей Райной Батлер и Верховным баши Ворианом Атрейдесом объявляю, что отныне я буду совмещать свои обязанности вице-короля с постом Великого патриарха, чье место было вакантно после злодейского убийства Ксандера Боро-Гинджо.
С этого дня мы не будем допускать распыления сил, власть должна быть у одного человека, этим человеком буду я и мои наследники. Предстоит много работы, чтобы превратить Лигу Благородных в государство с более эффективной формой правления. Мы создадим Новую Империю человечества, которая своим блеском и славой затмит Старую Империю, избежав ее фатальных ошибок.
По данному агентами знаку толпа начала аплодировать и бесноваться от восторга. Вориана все это не слишком взволновало. Сам он никогда не пользовался услугами канцелярии Великого патриарха – поста, который и создан-то был только для достижения личных целей Иблиса Гинджо. В улыбке Файкана Вориан уловил несомненное фамильное сходство с Сереной Батлер, особенно когда она бывала охвачена сильным волнением.
Когда шум немного стих, Файкан положил руку на плечо племянницы.
– Чтобы никто не забывал о том, как сильно мы изменились после всех этих славных, но трагических событий, я отныне не буду носить имя Батлер. Я происхожу из этого великого и достославного семейства, но с сего дня я хочу, чтобы меня помнили и знали по битве при Коррине, событию, увенчавшему все мои устремления и положившему конец мыслящим машинам.
– Отныне, – продолжал Файкан, – пусть люди называют меня Коррино, чтобы все мои потомки не смели забывать об этой великой битве и об этом великом дне.
В противоположность безудержному веселью празднества на следующий день в зале заседаний Парламента обстановка была суровой и строгой. В зал доставили заключенного Абулурда Харконнена. Здесь он должен был предстать перед судом и ответить за свое преступление. Вначале Файкан настаивал, чтобы Абулурда доставили в зал в цепях, но Вориан воспротивился, выказав последнее сочувствие к своему бывшему другу.
– Он несет в душе тяжесть содеянного, а она тяжелее, чем любые кандалы, в которые можем его заковать.
За дверями зала, на улице, бушевала толпа, которой снова нужен был враг. Люди громко поносили и проклинали предателя. Будь у них возможность, они разорвали бы Абулурда на куски. Он всадил нож в спину своим товарищам в самый критический момент битвы при Коррине. За это его не мог простить народ, не могла оправдать история.
В зале представители Лиги и высшие офицеры мрачно смотрели, как Абулурд проходит от двери в середину зала, к сцене. За время долгого пути от Коррина синяки и кровоподтеки зажили, но Абулурд выглядел потерянным и поникшим. Аудитория молчала, но в воздухе висела такая густая ненависть, что ее, казалось, можно было потрогать рукой. Хотя все эти люди знали о предыдущей безупречной службе баши, ничто сейчас не могло остановить тяжкую колесницу правосудия.