Кевин Андерсон – Битва при Коррине (страница 125)

Вориан ощутил ком в горле и судорожно сглотнул. Этот талантливый офицер был сыном Квентина, который обращал на него мало внимания… а у самого Вориана было два сына, которым не было никакого дела до него. Глядя на Абулурда, Вориан вдруг понял, что именно до сих пор крепко привязывает его к Лиге.

– Твой отец всегда был героем. История сохранит его имя. Я позабочусь об этом.

Абулурд склонил голову и грустно сказал:

– Если бы и у Ксавьера Харконнена появилась такая возможность. Боюсь, что комиссия по расследованию мало продвинулась в своем деле по восстановлению доброго имени деда. Многие исторические документы уничтожены – как мы вообще сможем доказать свою правоту? Или, наоборот, это облегчит задачу?

Вориан выпрямился и расправил плечи.

– Давно уже настало время восстановить его доброе и честное имя. Теперь, как мне кажется, наступил самый подходящий момент. Победив титанов, я могу нажать на комиссию более решительно.

Обнадеженный его словами, Абулурд слабо улыбнулся.

– Но сначала, – стальным голосом произнес Вориан, – мы должны выполнить еще одну задачу, на этот раз последнюю. Остается еще одна стратегическая головоломка, которую надо решить. Если мы проявим твердость и мужество, то, думаю, Армии Человечества это будет по силам. Она одержит победу там, где до сих пор ей не удавалось этого сделать. Если я сейчас не воспользуюсь данной мне возможностью, то, боюсь, Лига никогда не решится на такой шаг.

Абулурд недоуменно моргнул.

– Что вы намерены делать, Верховный баши?

– Я намерен вернуться на Коррин и уничтожить последнее гнездо мыслящих машин.

Абулурд недоверчиво поднял голову.

– Но вы же знаете, сколько боевых кораблей роботов держат оборону на орбите. Мы никогда ее не прорвем.

– Мы сможем ее прорвать, если молот будет достаточно тяжел и если мы как следует им размахнемся. Потери могут быть очень большими – как в людях, так и в технике. Но пока Омниус заперт на Коррине, это наш последний шанс. Если мыслящим машинам удастся ускользнуть с Коррина и размножиться, то мы окажемся там, где были сто лет назад. Мы не можем этого допустить.

Абулурд недоверчиво поморщился.

– Как вы сможете убедить в этом Парламент? Захотят ли солдаты сражаться и погибать ради ликвидации такой призрачной угрозы? Никто не видит реальной опасности даже после того, как мы познакомились с жучками-пираньями. Я думаю, что мы начисто утратили всякую решимость и боевой дух.

– Я слышу эти отговорки уже много лет, но теперь я заставлю их посмотреть на дело пристальнее, – ответил Вориан. – Я поразил титанов и кимеков и лучше, чем кто-либо другой на всем белом свете, понимаю, сколь велика исходящая от мыслящих машин угроза. Я не успокоюсь до тех пор, пока человечество не освободится от них окончательно. Беспощадная атака по всему фронту будет наилучшим решением. Я должен закончить свое дело, дело всей моей жизни. Не надо недооценивать мою способность к убеждению в таком деле, которое задевает меня за живое и так много для меня значит.

Они долго шли рядом в задумчивом молчании. Потом Абулурд сказал:

– Когда вы успели стать таким ястребом, Верховный баши? Обычно вы охотнее прибегали к военным хитростям и обманным действиям, нежели к фронтальным атакам. Но теперь вы решили провести широкомасштабное наступление? Это напоминает мне…

– Напоминает тебе Ксавьера? – Вориан улыбнулся. – Хотя мы часто расходились с ним во мнениях, пока он был жив, теперь я признаю, что мой старый друг оказался во всем прав. Да, я стал ястребом. – Он дружески хлопнул Абулурда по плечу. – Отныне ястреб будет моей эмблемой, моим символом. Он будет постоянно напоминать мне о моем долге.

На совести каждого общества есть его собственный список грехов. Иногда эти грехи определяются осуждающими актами, призванными уничтожить саму ткань общественной организации; иногда же грехи совершаются лидерами, желающими во что бы то ни стало увековечить свое положение.

Словно забыв о своих разрушительных маршах, люди собрались на праздничную манифестацию, чтобы показать свою великую радость по поводу триумфального возвращения Вориана Атрейдеса. Кимеки были мертвы, последние титаны повержены – из вселенной была навсегда устранена еще одна смертельная угроза человечеству.

Когда бронированный лимузин Вориана проезжал по усеянным обломками и обрамленным обугленными деревьями бульварам Зимии, люди устилали его путь оранжевыми ноготками. Многие несли плакаты со стилизованным изображением доблестного героя и со словами: «Герой джихада, защитник человечества, победитель титанов».

Райна Батлер тоже выразила свою неподдельную радость в связи с «праведной казнью» последних машин с человеческим разумом, с готовностью включив Вориана – «истинного друга и последователя самой Серены» – в свое движение.

Верховный баши всегда испытывал неловкость от такого повышенного внимания к своей особе. Невзирая на свое звание и высокое положение, он всегда служил Серене и ее джихаду, не думая о том, чтобы возвеличить себя или потребовать привилегий. Он хотел только одного – уничтожить врага.

Глядя на толпу, которая собралась здесь в его честь, Вориан подумал, что ему до сих пор не приходилось видеть такой лести и одновременно такой праздничной радости облегчения со времени окончания Великой Чистки. Возможно, именно теперь, когда это более всего ему необходимо, Вориан сможет направлять энергию этих людей для общего блага. Надо воспользоваться любым орудием ради достижения окончательной победы.

Эти культисты, которые считали угрозой даже простые бытовые машины, едва ли когда-нибудь примирятся с мыслью позволить Омниусу, укрывшемуся в своей крепости на Коррине, оставаться вечной угрозой человечеству. Для них Коррин был логовом демонов.

Лимузин приблизился к зданию Парламента, и на площади Вориан увидел еще большую толпу, заполнившую все пространство перед правительственными зданиями. Многие люди несли матерчатые хоругви, украшенные золотой бахромой и надписями, другие раздавали всем листовки с длинной напечатанной на них прокламацией. С шумным весельем они нагромоздили посреди площади гору компьютеров и электронных устройств. Люди облили эту кучу горючим и предвкушали удовольствие от вида техники, сгорающей в пламени.

Силы безопасности Зимии были построены в оцепление на почтительном расстоянии от демонстрантов, изо всех сил стараясь очистить для лимузина Вориана дорогу к подножию лестницы, ведущей в здание Парламента. Глядя прямо перед собой, Атрейдес вышел из машины и начал подниматься по ступенькам к огромной двери. Вориан прошел через колоннаду грогипетского ордена и остановился у главного входа в здание. К двери было прикреплено большое полотнище с тем же текстом, который был напечатан на сотнях разбросанных повсюду листовок.

Пробежав глазами текст на полотнище, Вориан подумал, что, видимо, его писала сама Райна, судя по горячему и безыскусному тону воззвания. Под текстом красовалась размашистая подпись.

МАНИФЕСТ РАЙНЫ БАТЛЕР

Граждане свободного человечества! Пусть будет объявлено по всей Лиге Благородных, что не может быть никакого полезного или доброго применения мыслящим машинам. Хотя они могут скрывать свое зло под личиной устройств, освобождающих от утомительного труда, все они коварны и опасны, каков бы ни был уровень их сложности.

Этот манифест является руководством и планом того, как человечество может очиститься от своего наихудшего греха. Каждый гражданин Лиги должен выполнять эти правила и нести наказание за их нарушение.

Если человек знает, где находится мыслящая машина, и не уничтожает ее или не сообщает о ее местонахождении Движению, то он карается выкалыванием глаз, отрезанием ушей и вырыванием языка.

Если человек совершает наитягчайший грех, пользуясь услугами мыслящей машины, то он наказывается за это смертью.

Если же человек совершает еще более тяжкий грех владения мыслящей машиной, то он подвергается за это самой мучительной казни.

Если же человек совершает самый тяжкий из всех возможных грехов, создавая или производя мыслящие машины, то такой нарушитель, все его работники и все члены его семьи должны подвергнуться самой мучительной казни.

Каждый, кто испытывает сомнения по поводу того, что именно надо считать мыслящей машиной, должен обратиться за официальными разъяснениями в наше Движение. После того как такое разъяснение будет дано, машина должна быть немедленно изъята из употребления и уничтожена. Наказания за нарушения те же, что перечислены выше.

Лучше использовать в производстве труд рабов, чем довериться мыслящим машинам.

Да не сотворишь машины, наделенной людским умом.

Пораженный пространностью манифеста и его очевидным безумием, Вориан прошел через главный вход в зал заседаний Ассамблеи Лиги. Да, враги еще есть. Да, мыслящие машины еще существуют. Но культисты выбрали неверную цель.

Коррин. Вот единственная настоящая цель, с которой надо покончить. Нужен поход на Коррин.

Хотя никто еще не объявил о его приходе, Вориан увидел, что представители планет стоя восторженно аплодируют. Но он тут же понял, что эти аплодисменты предназначаются вовсе не ему. Вице-король Файкан Батлер стоял на трибуне для выступающих на возвышении в центре зала и держал в руке копию манифеста, высоко подняв ее над головой. Законодатели вставали, отчего по рядам прокатилась волна.