Кевин Андерсон – Битва при Коррине (страница 122)
– Возможно, что так, но зато я более маневренный. – Он выпустил по кораблю Данте залп снарядов, а потом резко изменил курс и сделал петлю, чтобы уйти от ответных выстрелов.
Зайдя в тыл кимеку, Вориан выпустил еще четыре снаряда и смог повредить один из вспомогательных маневровых двигателей. Титан на этот раз успел сделать боевой разворот и удачными выстрелами задел бронированное брюхо «Мечтательного путника».
Вориана закружило, корабль самопроизвольно ускорился, и пилоту пришлось проявить немалое искусство, чтобы стабилизировать траекторию полета. Он снова начал обходить титана, продолжая дразнить его по линии связи, изо всех сил стараясь задержать его, как просил об этом Квентин. Кимек снова выстрелил, и на этот раз снаряд угодил в носовую часть курьерского корабля.
Именно в этот миг к кораблю Данте устремилось страшное космическое чудовище – порождение какого-то ночного кошмара, похожее на доисторического птеродактиля. Угловатый корабль свалился на судно Данте словно ниоткуда и открыл огонь, от которого затрясло весь летательный корпус последнего кимека.
Квентин обратился к Вориану по каналу связи на особом шифрованном языке, которым общались в боевых условиях командиры Армии джихада.
– Я должен рассказать вам, почему так важно уничтожить Данте. Когда генерал Агамемнон создавал свою армию неокимеков, он испугался, что они смогут изменить и напасть на титанов. Поэтому в их механизмы была вставлена убивающая программа. В любой момент, почувствовав измену, Агамемнон мог включить программу, которая должна была убить их мозг.
В качестве страховки Агамемнон, Юнона и Данте установили также систему экстренного управления. Для этого они использовали некую сигнальную систему, функция которой заключалась в том, что через определенные промежутки времени по крайней мере один из титанов должен был посылать специальный сигнал неокимекам, в противном случае – при неполучении такого сигнала – механизмы неокимеков навсегда бы отключились. Постепенное истощение питания привело бы неокимеков к неминуемой гибели.
Вориан не верил своим ушам.
– Вы хотите сказать, что если мы сейчас уничтожим Данте, то одним ударом избавимся и от всех неокимеков?
– Со временем, так как здесь сыграет роль фактор задержки. Местные неокимеки будут парализованы сразу же, как только после смерти последнего титана перестанут получать подтверждающие сигналы. Агамемнон был настоящим параноиком.
– Мне это известно.
– Неокимеки на отдаленных планетах погибнут через год или около того, когда не получат подтверждающего сигнала в надлежащее время. Вот почему так важно убить Данте.
Вориан улыбнулся, но его лицо сразу же омрачилось, когда он понял еще одно следствие.
– Но если мы сейчас уничтожим Данте, то вы тоже умрете, Квентин. Это же немедленное следствие его смерти.
– Вы видели меня, Верховный баши. Вы знаете, каким я стал. У меня нет ни малейшего желания, чтобы кто-либо в Лиге увидел меня в таком неприглядном виде. Ни Файкан, ни… Абулурд. Я не хочу возвращаться.
– Но что я скажу Абулурду? Он должен понять…
– Вы сами найдете что сказать, Верховный баши. В этих делах вы всегда превосходили меня. Позвольте мне самому покончить с этим.
Вориан повысил голос:
– Нет, мы можем найти другой способ. Мы возьмем Данте в плен. Мы…
– Помните обо мне, Верховный баши. Я никогда не хотел быть кимеком и всегда искал способы убивать их. Наконец-то я знаю, как это сделать в последний раз.
Огромный, кошмарного вида корабль, сконструированный специально для Агамемнона, описал в пространстве исполинскую дугу и устремился к кораблю Данте. Последний титан увеличил скорость, стараясь уклониться от столкновения.
Но у Данте был поврежден один двигатель, и корабль Агамемнона превосходил его в скорости, да и в вооружении. Сократив дистанцию, Квентин принялся яростно обстреливать корабль Данте, выпуская по нему снаряд за снарядом, нанося все больше повреждений уходящему судну.
Но даже приблизившись вплотную к Данте, Квентин не стал снижать скорость. Двигатели работали на полную мощность, корпус корабля вибрировал, как от ударов гигантского молота. Наконец, когда от очередного выстрела корпус корабля Данте содрогнулся, корабль Агамемнона врезался в него, продолжая набирать скорость.
Корабли взорвались чудовищными языками пламени, ослепив Вориана.
Вориан беспомощно наблюдал заключительные аккорды этой схватки титанов. Он чувствовал печаль, которая теснила ему грудь, но одновременно и радость торжества, понимая, что отныне на свете не останется ни титанов, ни прочих кимеков. Все они уничтожены – раз и навсегда.
Когда Истиан и механический сэнсэй прибыли в солнечную систему Салузы Секундус, приземлились в космопорту Зимии и вышли в город, мастер меча увидел, насколько сильно здесь все изменилось. Он был в этой впечатляющей метрополии только один раз – после окончания школы Гинаца перед отправкой на другие планеты Лиги. Салуза Секундус всегда воплощала собой величие, где высокие дома и другие прекрасные сооружения демонстрировали всему миру превосходство творческого духа человека над холодной логикой мыслящей машины.
Теперь же в космопорту царил беспорядок. Никто не отозвался на его сигналы и не освободил посадочную площадку. Истиан видел, что некоторые улицы целиком охвачены огнем, а здания дымятся после недавних пожаров. По бульварам маршировали организованные толпы. У Истиана похолодело внутри – он вспомнил подобные сцены, которые ему приходилось видеть на Иксе и Хонру.
Наконец в громкоговорителе связи раздался неожиданно знакомый голос:
– Я вижу, ты прибыл вовремя, Истиан. Всегда предсказуем и точен. Хирокс с тобой?
– Нар Триг! Как я рад слышать тебя.
– Мы приготовились встречать тебя в космопорту.
Посадив корабль на освобожденную площадку, Истиан задал вопрос:
– Пришлет ли вице-король сопровождение для нас? Что происходит в Зимии?
Хирокс не отвечал, храня молчание.
– Вице-король занят другими делами. Наступили славные дни для культа Серены. Ваше прибытие будет событием, венчающим наш успех.
Истиан почувствовал какое-то беспокойство, но не понял отчего. Люк открылся, и они с механическим сэнсэем вышли наружу. Когда Госс увидел ожидавшую их толпу, услышал злобные крики, рассмотрел транспаранты с ликами святой Серены и ее сына Маниона Невинного, мастер меча понял, что Хироксу не видать покровительства вице-короля.
– Нас заманили в западню, – сказал он. – Нам придется драться!
Сэнсэй выпрямился во весь рост, сверкающие оптические сенсоры впитывали информацию о происходящем. Он повернул голову к Истиану:
– Я не желаю драться с невинными гражданскими людьми.
– Если они бросятся на нас, то нам не останется другого выбора. Подозреваю, что письмо от вице-короля было поддельным, им просто надо было заманить нас сюда. – Он подумал, что у него есть только импульсный меч и церемониальный кинжал, взятые для демонстрационных боев. Что ж, теперь это было его единственное оружие. – Все это очень плохо, Хирокс.
Механический сэнсэй молчал.
– Мы будем принимать решения, исходя из ситуации.
Вперед выступил предводитель толпы – широкоплечий, наглого вида человек с темными, начинающими седеть волосами. С возрастом черты его лица стали жестче. От большого ожога левая половина лица глянцево поблескивала на солнце.
– Я боялся, что ты окажешься на стороне демонов-машин, – заговорил Нар Триг. – Присоединяйся к нам, Истиан, и твоя душа будет спасена.
– Что будет с моей душой, касается только меня одного. Это что, комитет по организации встречи Хирокса как героя джихада? Он воспитал тысячи мастеров меча, и все вместе они убили в сотни раз больше машин.
– Он сам – машина, – крикнул кто-то из толпы культистов за спиной Трига. – Райна Батлер говорит, что мы должны уничтожить все сложные механизмы. Хирокс – один из последних. Он должен быть уничтожен.
– Он не сделал ничего, чтобы заслужить такую участь, – с этими словами Истиан медленно извлек из ножен импульсный меч, а в другую руку взял кинжал, храбро заслонив собой боевого робота. – Вам не хватает врагов, и вы творите их собственными руками? Это же смешно.
– Хирокс тренировал и меня. Я знаю все его уловки и теперь превосхожу его мастерством. Я стал просветленным – я знаю, что люди превосходят бездушных машин. У меня фундаментальное преимущество перед этим механическим чудовищем. Я вызываю тебя на бой, Хирокс. Сразись со мной! Я мог бы с легкостью позволить этой толпе разнести тебя на куски, но я сам уничтожу тебя в честном поединке.
– Нар, прекрати этот спектакль, – сказал Истиан.
Хирокс, отодвинув в сторону Истиана, выступил вперед.
– Я вызван на бой и должен принять вызов. – Голос робота был лишен какого бы то ни было выражения. Он приготовился к бою, ощетинившись всем набором своего вооружения.
У Трига в каждой руке было по одному импульсному мечу. Он поднял оружие, и толпа разразилась радостными воплями.
– Я докажу превосходство людей над машинами. Когда-то давно ты учил меня. Но я расплачусь с тобой за это, ибо мой долг – убить тебя.
– Очевидно, никто не учил тебя чести и порядочности, поэтому тебе неведомо чувство благодарности, – сказал Истиан, не отходя от механического сэнсэя. Его не волновало, что толпа увидит в нем защитника машин. Что еще мог он сделать?